Игнат возвращался домой после работы. Благополучно добрался до своего подъезда, проверил почтовый ящик на предмет счетов. Нашёл в ящике письмо с незнакомым адресом отправителя…
Добавить в моё избранное
6 мин, 38 сек 6261
Похоже, обладатели странных голосов не собирались так просто уходить. Интересно, отреагирует ли кто-нибудь из соседей? А ещё интересно, кто так неразборчиво и при этом громко может бормотать.
Игнат неохотно поднялся с постели и подошёл к окну. Бормотание тем временем сменилось таким же неразборчивым пением, монотонным, тоскливым и тревожным. А под окном, среди деревьев Игнат увидел шестерых человек, одетых в штаны да куртки с капюшонами. Окутавшая улицу темнота, похоже, собравшуюся под окном Игната компанию совершенно не смущала.
Собравшиеся начали совершать странные пасы. Всё это стало напоминать какую-то церемонию, таинственную и пугающую. А потом Игната осенило: они собрались под Его окном! И совсем недавно он получил странное письмо. Теперь ещё эта песня, явно напоминавшая похоронную. Все беспокойные элементы сегодняшнего вечера сложились в одну целую пугающую картину. Все-таки внешний мир действительно вторгся в маленький уютный Игнатов мирок. Теперь для мужчины было совершенно очевидно, что эти люди с улицы явились за ним. Вся эта жуткая ситуация заставила Игната броситься ко входной двери: проверить, закрыта ли она. По пути мужчина схватил лежавшие на письменном столе ключи и телефон, начал лихорадочно набирать номер сослуживца, которого знал лучше остальных своих знакомых, но… телефон не работал. Свет в квартире тоже — по пути Игнат пощёлкал выключателями. Хорошо хоть входная дверь оказалась закрыта.
Пение тем временем продолжалось, и было слышно даже в квартире. Казалось, оно даже звучит в голове, вызывая чувство страха и паники. Дикий животный страх захлестывал с головой. Сердце бешено билось. Кровь приливала к вискам. Глаза расширились, вены вздулись, кожа побелела, а руки задрожали. Мужчина, превратившийся сейчас в дрожащего, бледного как смерть, безумца, прижался к стене, пытаясь понять, что делать дальше, но все мысли спутались. Вдобавок, он снова ощутил неестественный холод и запах сырой земли с увядшими листьями, которые ощущал на балконе вечером. На этот раз ими веяло из-за двери. Из подъезда доносилось монотонное тоскливое неразборчивое пение. Слова были смутно знакомыми Игнату, но они казались лишь невразумительными обрывками общих фраз.
— … Не упокоится… у заброш… среди нас… займут… своё место… — пел неведомый гость.
Игнат побежал на кухню, выдвинул ящик и выхватил из него нож. Посмотрел в окно, за которым странные типы, продолжали петь ту же песню, напоминавшую теперь реквием. Теперь они встали под окнами кухни и гостиной, с обоих сторон дома. Заметив это, мужчина тут же присел под окном, лихорадочно соображая, что делать дальше.
Цепенея от страха, он увидел, как на входной двери появляется тёмный силуэт. Один из визитёров прошёл через неё, точно призрак. Лунный свет выхватил его лицо — мертвенно-бледное, с потрескавшейся кожей и пустыми глазницами.
— Кто вы?! — истошно закричал Игнат.
— Что вам здесь надо? Помогите! Кто-нибудь!
Песня стихла. Повисла гнетущая тишина. Все визитёры, явившиеся за Игнатом, зашипели. Сквозь шипение звучали неразборчивые голоса, в которых чудилось нечто радостное. Визитер, стоявший напротив Игната, мгновенно и бесшумно приблизился к нему, положил руку Игнату на плечо… И Игнат улыбнулся, чувствуя, как все мысли и беспокойство уходят. Теперь всё будет хорошо. Теперь он среди своих. Он жил одинокой жизнью, абсолютно никчемный и никому не нужный. И вот, за ним пришли. Он должен идти за своими ночными гостями. Больше здесь, в мире живых ему делать нечего.
Они шли по равнине, за которой виднелся лес. Никто не мог заметить странную группу из более чем десятка человек, передвигающихся странными пошатывающимися движениями. Их руки безвольно болтались. Головы были опущены. Из ртов доносилось неразборчивое бормотание. Среди этих людей, всеми забытых и одиноких, но сейчас собравшихся вместе, шёл и Игнат. Когда-то он тоже были семи забыт и одинок. Теперь он нашёл свою компанию. А компания направлялась к следующему поселению, к следующей потерянной душе, которую жаждала включить в свои ряды. И тогда под окнами какого-нибудь дома снова раздастся монотонное тоскливое неразборчивое пение. Очередной жилец очередного дома бесследно исчезнет, и никто не сможет сказать почему, ибо никто, кроме этого жильца, не будет слышать реквием потерянных душ.
Игнат неохотно поднялся с постели и подошёл к окну. Бормотание тем временем сменилось таким же неразборчивым пением, монотонным, тоскливым и тревожным. А под окном, среди деревьев Игнат увидел шестерых человек, одетых в штаны да куртки с капюшонами. Окутавшая улицу темнота, похоже, собравшуюся под окном Игната компанию совершенно не смущала.
Собравшиеся начали совершать странные пасы. Всё это стало напоминать какую-то церемонию, таинственную и пугающую. А потом Игната осенило: они собрались под Его окном! И совсем недавно он получил странное письмо. Теперь ещё эта песня, явно напоминавшая похоронную. Все беспокойные элементы сегодняшнего вечера сложились в одну целую пугающую картину. Все-таки внешний мир действительно вторгся в маленький уютный Игнатов мирок. Теперь для мужчины было совершенно очевидно, что эти люди с улицы явились за ним. Вся эта жуткая ситуация заставила Игната броситься ко входной двери: проверить, закрыта ли она. По пути мужчина схватил лежавшие на письменном столе ключи и телефон, начал лихорадочно набирать номер сослуживца, которого знал лучше остальных своих знакомых, но… телефон не работал. Свет в квартире тоже — по пути Игнат пощёлкал выключателями. Хорошо хоть входная дверь оказалась закрыта.
Пение тем временем продолжалось, и было слышно даже в квартире. Казалось, оно даже звучит в голове, вызывая чувство страха и паники. Дикий животный страх захлестывал с головой. Сердце бешено билось. Кровь приливала к вискам. Глаза расширились, вены вздулись, кожа побелела, а руки задрожали. Мужчина, превратившийся сейчас в дрожащего, бледного как смерть, безумца, прижался к стене, пытаясь понять, что делать дальше, но все мысли спутались. Вдобавок, он снова ощутил неестественный холод и запах сырой земли с увядшими листьями, которые ощущал на балконе вечером. На этот раз ими веяло из-за двери. Из подъезда доносилось монотонное тоскливое неразборчивое пение. Слова были смутно знакомыми Игнату, но они казались лишь невразумительными обрывками общих фраз.
— … Не упокоится… у заброш… среди нас… займут… своё место… — пел неведомый гость.
Игнат побежал на кухню, выдвинул ящик и выхватил из него нож. Посмотрел в окно, за которым странные типы, продолжали петь ту же песню, напоминавшую теперь реквием. Теперь они встали под окнами кухни и гостиной, с обоих сторон дома. Заметив это, мужчина тут же присел под окном, лихорадочно соображая, что делать дальше.
Цепенея от страха, он увидел, как на входной двери появляется тёмный силуэт. Один из визитёров прошёл через неё, точно призрак. Лунный свет выхватил его лицо — мертвенно-бледное, с потрескавшейся кожей и пустыми глазницами.
— Кто вы?! — истошно закричал Игнат.
— Что вам здесь надо? Помогите! Кто-нибудь!
Песня стихла. Повисла гнетущая тишина. Все визитёры, явившиеся за Игнатом, зашипели. Сквозь шипение звучали неразборчивые голоса, в которых чудилось нечто радостное. Визитер, стоявший напротив Игната, мгновенно и бесшумно приблизился к нему, положил руку Игнату на плечо… И Игнат улыбнулся, чувствуя, как все мысли и беспокойство уходят. Теперь всё будет хорошо. Теперь он среди своих. Он жил одинокой жизнью, абсолютно никчемный и никому не нужный. И вот, за ним пришли. Он должен идти за своими ночными гостями. Больше здесь, в мире живых ему делать нечего.
Они шли по равнине, за которой виднелся лес. Никто не мог заметить странную группу из более чем десятка человек, передвигающихся странными пошатывающимися движениями. Их руки безвольно болтались. Головы были опущены. Из ртов доносилось неразборчивое бормотание. Среди этих людей, всеми забытых и одиноких, но сейчас собравшихся вместе, шёл и Игнат. Когда-то он тоже были семи забыт и одинок. Теперь он нашёл свою компанию. А компания направлялась к следующему поселению, к следующей потерянной душе, которую жаждала включить в свои ряды. И тогда под окнами какого-нибудь дома снова раздастся монотонное тоскливое неразборчивое пение. Очередной жилец очередного дома бесследно исчезнет, и никто не сможет сказать почему, ибо никто, кроме этого жильца, не будет слышать реквием потерянных душ.
Страница 2 из 2
