Скачки

— Лиззи, — спросил он, медленно проговаривая каждое слово, — на кого мне сейчас ставить?

— На Горожанина, конечно, — хитро улыбнулась Лиззи.

Джош вскочил и подбежал к кассе. Он вытащил деньги из всех своих карманов и стал их судорожно пересчитывать:

— Три сотни, три сотни двадцать, три сотни семьдесят, … семь сотен шестьдесят пять.

Он залез в потайной карман и отцепил приколотый булавкой конверт:

— Восемь сотен шестьдесят пять, девять сотен шестьдесят пять … семнадцать сотен шестьдесят пять.

Джош плюхнул разноцветную пачку на прилавок.

— Этот заезд, на все, семнадцать сотен шестьдесят пять баксов, на Горожанина!

Клерк сдержанно взглянул на покрасневшее лицо Джоша и стал заполнять бланк.

— Принято один к семи, — сказал клерк и протянул квитанцию.

Когда Джош отходил от окошка, там уже выстроилась целая очередь.

Он пробрался к Лиззи сквозь взвинченную толпу, стараясь не замечать напряжённый шёпот вокруг: '… явно получил наводку… кто-то ему слил… плати, пока ставки не опрокинулись… '.

Цифры на табло резко поменялись, теперь все спешили поставить на нового фаворита.

Начался забег. Горожанин хорошо стартовал и шёл третьим.

— Да-вай, да-вай! — Джош с удовольствием сжал кулаки.

— Папа, а почему ты всё поставил на Горожанина и ничего на имляна? — раздался удивлённый голос Лиззи.

— Что, на имляна? Какого ещё имляна? — отмахнулся Джош, — ох, отстань, Лиз, не сейчас! Давай, Горожанин, давай!

Гонг! Джош ошарашено уставился на экран. Горожанин пришёл пятым. Победил бывший фаворит заезда — Римлянин.

Оглушённый Джош стоял и смотрел на экран. Буквально секунду назад ему казалось, что ещё чуть-чуть и…, но удача ускользнула от него, и все его деньги, которые он скопил за полгода, все надежды в один миг ухнули в чёрную дыру.

Он молча взял Лиззи за руку и, с трудом переставляя ватные ноги, побрёл прочь, стараясь не обращать внимание на злобное гудение вокруг них.

— Вот дурак, и что на меня нашло? Как я так повёлся? Ребёнка послушал, да? Тоже мне знак нашёл! Да какой, к чёрту, это знак! — ругал он себя.

Они подошли к машине. Когда Джош усадил Лиззи в кресло и крепко крест-накрест пристегнул её ремнями, она внимательно посмотрела на него своими серьёзными серыми глазками и строго спросила:

— Папа, но почему ты не ничего поставил на Имлянина, он же должен был выиграть? Ты правильно поставил на Горожанина, чтобы всех запутать. Я поняла, что ты всех путаешь для ставок, но почему же ты не… Лиззи запнулась, вглядываясь во внезапно изменившееся лицо Джоша.

— А-а! — наконец негромко протянула она и сокрушённо покачала головой.

— Ты просто забыл, да? Бедный папочка! — сочувственно сказала она и приложила свою маленькую ладошку к его мгновенно взмокшему лбу.

Домой они ехали молча. Джош вёл машину осторожно, по крайней правой полосе.

— Нет, это был не просто знак …, — крутились у него в голове обрывки мыслей, — она ведь знала наверняка… но разве так бывает? … почему же я её не послушал? … так что выходит, теперь мне её надо слушаться? … мне — её?! — он чувствовал, что над ним нависло что-то непонятное, невообразимое, пугающее, он попытался отогнать гнетущую тревогу и стал вспоминать, как когда-то он забирал малышку из садика, как протягивал ей руку, а она зажимала его палец в свой кулачок, и они шли, рука в руке, под восхищёнными взглядами мам других детей. На секунду он забылся, и ему полегчало, но потом тоска нахлынула снова.

Джош представил себе, как они вернутся домой, и их встретит хмурая Трейси, как все молча будут ужинать перед телевизором, а потом он пойдёт спать, потому что завтра ему вставать в пять часов, чтобы успеть до траффика добраться до чёртовой Миссисаги. И так шесть дней, до следующего воскресенья, но он уже не будет ждать выходного с нетерпением, с щемящим предвкушением игры, потому что, какой смысл играть, если знаешь всё наперёд, если нет азарта?

— Ведь это невозможно, не дано человеку знать, что случится, не дано! — почти заплакал он.

— Как это нечестно и неправильно!

Было обидно, что его так грубо обманули, лишили привычной ему жизни. Он давно уже не жалел ни об упущенном стопроцентном шансе, ни о проигранных деньгах, он хотел только, чтобы сегодняшнего дня не было, чтобы всё стало, как прежде.

— Не грусти, папочка, ты просто забыл про Имлянина, — голос сзади вернул Джоша в салон минивэна, — в следующий раз я тебе напомню, всё-всё!

Джош вздрогнул от неожиданности и с трудом удержал руль.

— Лиззи! — воскликнул он возмущённо и выпрямился в кресле.

— Ты что, хочешь, чтобы папа жульничал?

— Но, папа, ведь…, — недоумённо начала Лиззи и замолчала. Потом вздохнула и добавила совсем другим, взрослым тоном.

— Нет, папа, я пошутила.