Дверь чуть приоткрылась, немного света проникло в тёмную часть помещения, во внутрь прошмыгнул, мягко ступая высокий человек, закрыв за собою дверь. В руке его короткий кинжал, другая рука ладонью наружу повёрнутая приподнята, словно готовая отмахнуться от любой угрозы для своего хозяина.
Добавить в моё избранное
7 мин, 18 сек 18697
Освещения от малочисленных окон для большого помещения мало, мужчина находится во мраке и его видно плохо, но, не смотря на это не сложно заметить, как он поморщился от смрадно-удушливого духа. Несмотря на амбре, витающие в воздухе, он не развернулся и не ушёл прочь, не высказал и слова, даже шепотом о том, какое впечатления получил от подобного, напротив, он осматривался.
Просторный зал с множеством столов и стульев, с камином в центре и редкими окнами застекленными, барной стойкой поодаль и дверью за ней, дверь в дальнем углу и на этом, в целом, всё. В деталях же, знатный погром, разбитые стулья, отдельные части которых валяются, где не попади, столы и опрокинутые и перевёрнутые, полы, что измазаны множеством рыжевато-бурых разводов, а так же посуда, разбросанная и яства начавшие разлагаться. В барную стойку вбит топор с короткой ручкой, а в стене одной торчит нож.
Продвигаясь меж погромом, мужчина вступил в место залитое светом и стал хорошо виден. Как раннее сказано было, высокий, чрезмерно худой, одежда надетая мешком висит, грязная и пыльная, лицо осунувшееся с ярко выраженными чертами, от носа шрам тянущийся в бороде теряется. Глаза красные, под ними мешки, а вокруг них синяки, но без опухолей. Волосы длинные, сальные, в хвост собраны и перевязаны полоской ткани. За спиной у него рюкзачок из лоскутов сшитый, налучь с луком самодельным, колчан с полутора десятком стрел.
Проходя камина мимо, остановился, его привлекли не зубы от очага из пола выходящие, а то, что за ними было. И так было ясно, что он увидит там, но всё же подошел и действительно, на углях и не прогоревших полешках вместилище души лежит, обгоревшее, с проглядывающими местами черными костями. Сложно определить, кто же это при душе ещё недавно был, ведь тело подростка вполне по габаритам может быть и телом женщины. Мужчина не стал ничего делать с опустевшим сосудом, ведь что с обгоревшего возьмёшь? Да и изменить уже ничего нельзя, а похоронить, так какой в этом смысл? Наверное, именно так рассудил он.
Зайдя за барную стойку, мужчина увидел бочонки и даже обрадовался, но зря, ведь оказалось, что пусты они. За стойкой была набивка с кружками деревянными, но что от них проку? Снеди тут не оказалось. Внимание привлёк топор, там, где вбит он, есть пятно крови высохшей. Режущая поверхность закруглена, явно таким не дрова кололи. Да и в целом, не плохой такой топорик, вытащить его оказалось не так уж и сложно, но часть самого топорища в крови так же замазаны, поэтому достав лоскут из кармана, мужчина вытер его. Держа в одной руке кинжал, берёт в другую топорик и разворачивается к ближайшей двери.
Открыв дверь, вновь шмыгает вовнутрь и бегло осматривается, потом, поняв, что ничего не угрожает ему, осматривается более внимательно. Справа от двери, у одной из стен, печь, с другой стороны, параллельно печи, у окна, стол массивный. Слева от двери буфет да пара тумб небольших. Есть ещё стул, но он под столом лежит. Обыск комнаты выявил, что за буфетом люк имеется, в самом буфете нашлась горстка сухарей, грызунами погрызенная, но, не смотря на это, несколько сухарей мужчина в рот себе отправил, при этом хруста не воспоследовало. Остальные сухари отправились к нему в сумку. В одной тумбе нашлось немного муки, но она была в тарелке, то бишь так просто в сумку не высыпать, но достав из котомки несколько тряпок, быстро сложил узелок, туда и ссыпал муку, завязал и забросил в котомку. Так же в печи нашлась засаленная посуда, в которой он измазал тряпку, оставив её в покое, отправился в зал, вернулся с ножкой от стула и обвязал её этим тряпьём. Дальше было дело пары движений, огниво быстро воспламенило самодельный факел.
Держа путеводную звезду в одной руке, другой люк открывает, кинжал за поясом, топор на полу. Тьма встретила за люком, но расступилась пред светом. Лестница деревянная доверия не внушает, но выбор не велик. Подумав немного, мужчина топор сбросил вниз, тот в землю впился, а после начал спускаться туда сам. Спустившись, увидел ряды полок, они не ломятся от съестных запасов, так, немного овощей вдалеке видно, да и то, не самой лучшей внешности. Взяв на всякий случай топор в свободную руку пошел вдоль рядов и вот уже видно ему, что там, в конце помещения, а там, бочки, большие бочки.
Одна оказалась немногим полна, остальные пусты, и видеть надо, как мужчина с этим бочонком мается, пытаясь в чарочку налить то, что там осталось. Бочка весит почти с него, да только кряхтя, краснея и пыхтя, всё же сумел немного вылить от туда дурно пахнущей браги. Это не стало препятствием, и почти полная чарка опрокинута им была. Ещё треть чарки он сумел наполнить, но пить не стал, а в меха вылил, с водой перемешав. Все мало-мальски пригодные в употребления продукты в сумку скидал, да за спину себе закинул.
Бражка по голове уже успела стукнуть, так что движения были рассеянными, неверными. С горем напополам из погреба он вылез, да из кухни вышел, про топорик, забыв благополучно.
Просторный зал с множеством столов и стульев, с камином в центре и редкими окнами застекленными, барной стойкой поодаль и дверью за ней, дверь в дальнем углу и на этом, в целом, всё. В деталях же, знатный погром, разбитые стулья, отдельные части которых валяются, где не попади, столы и опрокинутые и перевёрнутые, полы, что измазаны множеством рыжевато-бурых разводов, а так же посуда, разбросанная и яства начавшие разлагаться. В барную стойку вбит топор с короткой ручкой, а в стене одной торчит нож.
Продвигаясь меж погромом, мужчина вступил в место залитое светом и стал хорошо виден. Как раннее сказано было, высокий, чрезмерно худой, одежда надетая мешком висит, грязная и пыльная, лицо осунувшееся с ярко выраженными чертами, от носа шрам тянущийся в бороде теряется. Глаза красные, под ними мешки, а вокруг них синяки, но без опухолей. Волосы длинные, сальные, в хвост собраны и перевязаны полоской ткани. За спиной у него рюкзачок из лоскутов сшитый, налучь с луком самодельным, колчан с полутора десятком стрел.
Проходя камина мимо, остановился, его привлекли не зубы от очага из пола выходящие, а то, что за ними было. И так было ясно, что он увидит там, но всё же подошел и действительно, на углях и не прогоревших полешках вместилище души лежит, обгоревшее, с проглядывающими местами черными костями. Сложно определить, кто же это при душе ещё недавно был, ведь тело подростка вполне по габаритам может быть и телом женщины. Мужчина не стал ничего делать с опустевшим сосудом, ведь что с обгоревшего возьмёшь? Да и изменить уже ничего нельзя, а похоронить, так какой в этом смысл? Наверное, именно так рассудил он.
Зайдя за барную стойку, мужчина увидел бочонки и даже обрадовался, но зря, ведь оказалось, что пусты они. За стойкой была набивка с кружками деревянными, но что от них проку? Снеди тут не оказалось. Внимание привлёк топор, там, где вбит он, есть пятно крови высохшей. Режущая поверхность закруглена, явно таким не дрова кололи. Да и в целом, не плохой такой топорик, вытащить его оказалось не так уж и сложно, но часть самого топорища в крови так же замазаны, поэтому достав лоскут из кармана, мужчина вытер его. Держа в одной руке кинжал, берёт в другую топорик и разворачивается к ближайшей двери.
Открыв дверь, вновь шмыгает вовнутрь и бегло осматривается, потом, поняв, что ничего не угрожает ему, осматривается более внимательно. Справа от двери, у одной из стен, печь, с другой стороны, параллельно печи, у окна, стол массивный. Слева от двери буфет да пара тумб небольших. Есть ещё стул, но он под столом лежит. Обыск комнаты выявил, что за буфетом люк имеется, в самом буфете нашлась горстка сухарей, грызунами погрызенная, но, не смотря на это, несколько сухарей мужчина в рот себе отправил, при этом хруста не воспоследовало. Остальные сухари отправились к нему в сумку. В одной тумбе нашлось немного муки, но она была в тарелке, то бишь так просто в сумку не высыпать, но достав из котомки несколько тряпок, быстро сложил узелок, туда и ссыпал муку, завязал и забросил в котомку. Так же в печи нашлась засаленная посуда, в которой он измазал тряпку, оставив её в покое, отправился в зал, вернулся с ножкой от стула и обвязал её этим тряпьём. Дальше было дело пары движений, огниво быстро воспламенило самодельный факел.
Держа путеводную звезду в одной руке, другой люк открывает, кинжал за поясом, топор на полу. Тьма встретила за люком, но расступилась пред светом. Лестница деревянная доверия не внушает, но выбор не велик. Подумав немного, мужчина топор сбросил вниз, тот в землю впился, а после начал спускаться туда сам. Спустившись, увидел ряды полок, они не ломятся от съестных запасов, так, немного овощей вдалеке видно, да и то, не самой лучшей внешности. Взяв на всякий случай топор в свободную руку пошел вдоль рядов и вот уже видно ему, что там, в конце помещения, а там, бочки, большие бочки.
Одна оказалась немногим полна, остальные пусты, и видеть надо, как мужчина с этим бочонком мается, пытаясь в чарочку налить то, что там осталось. Бочка весит почти с него, да только кряхтя, краснея и пыхтя, всё же сумел немного вылить от туда дурно пахнущей браги. Это не стало препятствием, и почти полная чарка опрокинута им была. Ещё треть чарки он сумел наполнить, но пить не стал, а в меха вылил, с водой перемешав. Все мало-мальски пригодные в употребления продукты в сумку скидал, да за спину себе закинул.
Бражка по голове уже успела стукнуть, так что движения были рассеянными, неверными. С горем напополам из погреба он вылез, да из кухни вышел, про топорик, забыв благополучно.
Страница 1 из 2
