Моя первая доченька должна была вот-вот появиться на свет, когда будущая бабушка, моя мама, дала нам ключи от своей новой квартиры и послала нас посмотреть ее.
Добавить в моё избранное
7 мин, 9 сек 14677
— А ты пойди в ванную и посмотри. Я сам только что проверил, что тазик за змеевиком. Вон Коля свидетель. А сейчас, уверен, он валяется на полу.
Поверила Аня нам или нет, но назавтра она поделилась своими подозрениями с соседками. Те уверенно сказали: «Точно барабашка. Домовенок это ваш. Узнал, что вы его тут бросаете, вот и буянит. Ты, Анечка, распакуй одну из сумок, расстегни ее и скажи, мол, давай, Барабашка, езжай с нами». Аня со смехом пересказала мне предложение соседок, а потом, в шутку, расстегнула сумку и сказала:
— Езжай, Барабашка, с нами.
На том эпизод был исчерпан и в скором времени забыт. Мы приехали в Израиль и, поначалу поселились на съемной квартире Только раз мы вспомнили этот эпизод, рассказав о нем моему племяннику Саше и его жене Наташе.
Вскоре умерла бабушка. В квартире стало грустно и жутковато. Девочки учились в интернате и домой появлялись только раз в две недели. Саша с Наташей решили одним выстрелом убить двух зайцев и уговорили нас пожить временно в их квартире с их дочкой Леночкой. А сами они тем временем съездят на заработки.
Наташа объяснила, что у них там вся бытовая техника есть. И автоматическая стиральная машина, и холодильник, и телевизор, и видеомагнитофон, и солнечный бойлер. Так что у нас на первых порах никаких проблем не будет.
Снова переезд, опустевшая квартира, гулкие стены.
И вот мы в Гиват-Ольге. Грузчики затащили мебель в квартиру и мы, наконец, остались одни. Если, конечно, не считать нашей пуделишечки Сью. Сашина дочь Леночка побежала к своей подружке Карине, а Аня загрузила грязные вещи в стиралку, запустила ее, и мы пошли посмотреть нашу Гиват-Ольгу. Оказалось, что это чистенький, приятный городок. Метрах в пятистах — шестистах синело море. Рядом с домом проходила улица, на которой не было проезжей части. Зато там были сплошные магазины, а посреди улицы тянулись лавочки. Мы недолго погуляли, и вскоре вернулись в дом.
Открываем дверь и «о, боже!». На полу валяются ручки, пружинки, кнопки и прочие мелкие части, по-видимому, от стиральной машины. А сама машина стоит в луже пенной воды на небольшом кухонном балкончике.
Пришлось мне собрать все запчасти и попытаться «присобачить» их на место. Собрав механизм, я решил его испытать. Поэтому, запихнув все мокрые вещи снова в машину, поколдовав над кнопками с не очень понятными рисунками, я запустил сей агрегат. Машина почти бесшумно заработала. Сквозь стекло видно было, как белье кружится внутри. Картина завораживала.
С умным видом подняв палец, я хотел сказать что-то назидательное, но меня перебила Сьюша неожиданным тявканьем. Тяжеленная машина вдруг затряслась как в лихорадке, потом стала подпрыгивать, завизжала и, прыгнув вверх чуть не на полметра, попыталась выброситься с балкончика. Всем телом повиснув на корпусе, я не дал ей покончить жизнь самоубийством, дотянулся до шнура и выдернул его из розетки. Со всего маху машина шмякнулась на каменный пол, и вновь все ее ручки, кнопки и пружинки разлетелись по всей квартире.
Через неделю перестал включаться телевизор. Вскоре, после возвращения Наташи, вдруг вытек фреон из холодильника, а магазин, который должен был осуществлять его гарантийное обслуживание, неожиданно исчез. Потом начались проблемы с видиком. И, в довершение ко всему, перестал включаться солнечный бойлер.
Моя Аня говорила, что Наташа, якобы, приводила раввина, дабы сей ученый муж отвел беду от дома. А я думаю, что это наш Барабашечка буянил. Не нравилось ему жить в чужой квартире. И только когда мы вновь переехали уже в свою, он утихомирился.
Годы, годы. Квартира обжилась, стала уютной. Девочка Леська-лисенок стала мамой Леной, а мама Аня — бабушкой Аней. Комнаты заполнились звонкими детскими голосами Рафаэльчика и Аделечки. Но и «новая» бабушка«ворует» деток из-под маминого бока, чтобы прижать их тельце к себе и спеть прабабушкины песенки.
А как наш домовенок? Как маленький барабашка?
Мы-то его не видим, но вот Аделечка, сидя на руках, вдруг начинает выворачивать головку в сторону, где вроде бы никого нет, тянуться к чему-то невидимому. Ее личико оживает, глазки светятся лукавством, она что-то радостно лопочет.
А барабашка иногда побалуется немножко, подразнит нашу собаку или кошку. Те хоть и ворчат, но, по-моему, любят его своей собачье-кошачьей любовью. Да и мне часто кажется, что домовенок возится под кроватью, а иногда в полудреме, я слышу, как он мурлычет песни, которые пела нашим девочкам их любимая бабушка, моя мама.
Поверила Аня нам или нет, но назавтра она поделилась своими подозрениями с соседками. Те уверенно сказали: «Точно барабашка. Домовенок это ваш. Узнал, что вы его тут бросаете, вот и буянит. Ты, Анечка, распакуй одну из сумок, расстегни ее и скажи, мол, давай, Барабашка, езжай с нами». Аня со смехом пересказала мне предложение соседок, а потом, в шутку, расстегнула сумку и сказала:
— Езжай, Барабашка, с нами.
На том эпизод был исчерпан и в скором времени забыт. Мы приехали в Израиль и, поначалу поселились на съемной квартире Только раз мы вспомнили этот эпизод, рассказав о нем моему племяннику Саше и его жене Наташе.
Вскоре умерла бабушка. В квартире стало грустно и жутковато. Девочки учились в интернате и домой появлялись только раз в две недели. Саша с Наташей решили одним выстрелом убить двух зайцев и уговорили нас пожить временно в их квартире с их дочкой Леночкой. А сами они тем временем съездят на заработки.
Наташа объяснила, что у них там вся бытовая техника есть. И автоматическая стиральная машина, и холодильник, и телевизор, и видеомагнитофон, и солнечный бойлер. Так что у нас на первых порах никаких проблем не будет.
Снова переезд, опустевшая квартира, гулкие стены.
И вот мы в Гиват-Ольге. Грузчики затащили мебель в квартиру и мы, наконец, остались одни. Если, конечно, не считать нашей пуделишечки Сью. Сашина дочь Леночка побежала к своей подружке Карине, а Аня загрузила грязные вещи в стиралку, запустила ее, и мы пошли посмотреть нашу Гиват-Ольгу. Оказалось, что это чистенький, приятный городок. Метрах в пятистах — шестистах синело море. Рядом с домом проходила улица, на которой не было проезжей части. Зато там были сплошные магазины, а посреди улицы тянулись лавочки. Мы недолго погуляли, и вскоре вернулись в дом.
Открываем дверь и «о, боже!». На полу валяются ручки, пружинки, кнопки и прочие мелкие части, по-видимому, от стиральной машины. А сама машина стоит в луже пенной воды на небольшом кухонном балкончике.
Пришлось мне собрать все запчасти и попытаться «присобачить» их на место. Собрав механизм, я решил его испытать. Поэтому, запихнув все мокрые вещи снова в машину, поколдовав над кнопками с не очень понятными рисунками, я запустил сей агрегат. Машина почти бесшумно заработала. Сквозь стекло видно было, как белье кружится внутри. Картина завораживала.
С умным видом подняв палец, я хотел сказать что-то назидательное, но меня перебила Сьюша неожиданным тявканьем. Тяжеленная машина вдруг затряслась как в лихорадке, потом стала подпрыгивать, завизжала и, прыгнув вверх чуть не на полметра, попыталась выброситься с балкончика. Всем телом повиснув на корпусе, я не дал ей покончить жизнь самоубийством, дотянулся до шнура и выдернул его из розетки. Со всего маху машина шмякнулась на каменный пол, и вновь все ее ручки, кнопки и пружинки разлетелись по всей квартире.
Через неделю перестал включаться телевизор. Вскоре, после возвращения Наташи, вдруг вытек фреон из холодильника, а магазин, который должен был осуществлять его гарантийное обслуживание, неожиданно исчез. Потом начались проблемы с видиком. И, в довершение ко всему, перестал включаться солнечный бойлер.
Моя Аня говорила, что Наташа, якобы, приводила раввина, дабы сей ученый муж отвел беду от дома. А я думаю, что это наш Барабашечка буянил. Не нравилось ему жить в чужой квартире. И только когда мы вновь переехали уже в свою, он утихомирился.
Годы, годы. Квартира обжилась, стала уютной. Девочка Леська-лисенок стала мамой Леной, а мама Аня — бабушкой Аней. Комнаты заполнились звонкими детскими голосами Рафаэльчика и Аделечки. Но и «новая» бабушка«ворует» деток из-под маминого бока, чтобы прижать их тельце к себе и спеть прабабушкины песенки.
А как наш домовенок? Как маленький барабашка?
Мы-то его не видим, но вот Аделечка, сидя на руках, вдруг начинает выворачивать головку в сторону, где вроде бы никого нет, тянуться к чему-то невидимому. Ее личико оживает, глазки светятся лукавством, она что-то радостно лопочет.
А барабашка иногда побалуется немножко, подразнит нашу собаку или кошку. Те хоть и ворчат, но, по-моему, любят его своей собачье-кошачьей любовью. Да и мне часто кажется, что домовенок возится под кроватью, а иногда в полудреме, я слышу, как он мурлычет песни, которые пела нашим девочкам их любимая бабушка, моя мама.
Страница 2 из 2
