«Счастье это любить и быть любимой».
Добавить в моё избранное
7 мин, 12 сек 16133
На двух спальной кроватке стоящей в центре большой комнаты лежит не очень молодая женщина и листает свадебный альбом. По её всё ещё румяным щекам неторопливо пробегают жемчужины слёз. Чёрно-белые фотографии рождают в её памяти яркие, как под воздействием ЛСД, картинки. Они уже почти 16 лет вместе. Сегодня у их дочери исполняется 15!
Пустынный мост, старый и грязный по которому она торопливо бежала к смотровой площадке чтоб полюбоваться на прекрасный закат который так часто в этих местах. Уже всем жителям, да что там жителям даже приезжим, а коих в этом городе было всегда много, даже туристам приелась это скучное по их мнению зрелище. Но не смотря на это Виктория не пропускала не одной возможности чтоб полюбоваться закатом на фоне изрядно обмелевшей реки которая в свете луны блестела ряской, пела лягушачьим кваканьем, которое дополняло романтизмом в сею картину достойную если не кисти художника, то хотя бы фотокарточкой на память. И вот уже перед самой смотровой она столкнулась с молодым человеком который по всей видимости был тоже заваражён зрелищем и совершенно не не глядел под ноги. От удара лбами родились искры из которых по всей видимости и разгорелся это пожар их любви.
Взгляды встретились и не произнося ни слова они поднялись и изрядно посмехавшись над своей медвежьей неуклюжестью взялись за руки и вставши друг на против друга пожирали и раздевали своими пылающими глазами то друг друга, то линию горизонта.
С тех пор пропахших нафталином они вместе. Миниатюрная Виктория и угловатый атлет Виктор.
Виктория перевернула страницу. Малёнькие капельки капали на счастливые минуты проведенные ими в молодости. Театр, старый добрый театр, из-за его колон выглядывают счастливые лица, сад, старый сад, посаженый ещё её дедом, яблони в цвету, но прекрасные деревья теряют свою красоту на фоне двух влюбленных голубков. Грязные лица покрытые копотью, совокупились в первом поцелуе, огонь карбидных ламп освещают уютный грот подмосковных катакомб.
Дыхание Виктории участилось. Театр, сад, катакомбы, первый поцелуй.
Сверкающий розовый кадилак. Они словно Элвис и Мэнрин, он в черном как ночь смокинге, она в белом как первый снег платье. Розовый кадилак останавливается посредине оживленного потока, новобрачные встают и целуются, в поцелуе жених сливается в с невестой, миниатюрность и нежность вперемежку с атлетизмом и грубостью, смокинг с платьем. Проезжая часть замирает в восторгах, посреди розовой мечты Инь-Янь застыл в поцелуе. Раздаются гул аплодисментов и клаксонов, все радуются как дети. Голуби облюбовали капот их свадебного автомобиля.
Слёзы весенним ручейком побежали по щекам Виктории, скатывались по подбородку и ниагарским водопадом подали на шею, тонкую как прутик, и на грудь небольшую но очень упругую и чуственую к ласкам любимого мужа… Свадьба в самом разгаре. От криков горько у молодожёнов болят губы. Они некогда столько не целовались раньше. Они вообще до свадьбы целовались три-четыре раза да и то неумело и с друг с другом, стесняясь и отводя глаза. От яств ломится стол. Вино льётся рекой, гости один за одним засыпают кто в салатах, кто под столом, главы семейств засыпают вместе с молоденькими девчушками которые так толкались ловя букет невесты, их жёны увлечены разговором с нецеловаными родственниками жениха и невесты, им льстит их подростковая поросль и застенчивость в желании обладать кем либо. Отгремели шампанское и крики пожеланий, отгремели поздравления и нравоучения, отгремела свадьба, молодые удаляются чтоб разделить супружеское ложе.
Вот она первая брачная ночь! Ночь ради которой стоило жить! Сейчас она отдастся своему любимому! Муж вносит её в спальню и ложет на белоснежные простыни. Сейчас они подарят друг другу самое ценное что у них есть — свою невинность! На секунду их глаза встречаются, искры встречаются и разгорается пламя животной страсти, страстью совуккуплятся и совукууплятся… Он задрал подол её платья, светло голубые трусики пестрили небесной невинностью. Словно зверь он разорвал их своими зубами, поросшая пизда стонала от желания. Он расстегнул ширинку и медленно вынул свой хуй. Раздался ох и ах. Его член был чудесен. Словно их старый дуб за которым она любила прятаться, под которым она любила читать книжки и писать первые стихи, прижавшись к которому она первый раз мастурбировала рождественской свечкой. В головке Виктории побежали бесконечные ряды ноликов и единичек. Ужас перекосил её личико, она испугано посмотрела на свою мандюшчку, размером с грецкий орешек, а потом на его хреище толщиной с её кулак, «боже мой что будет со мной и моей кисонькой если он засунет мне туда свою штуковину?» гласила надпись на мониторе её реальности. Словно прочитав её мысли Виктор вздохнул убрал член обратно и медленно ушёл в другую комнату.
«Я обидела его! Теперь он некогда не вёрнётся! О боже что я натворила! Да лучше я б сдохла на его конце! Милый мой! Вернись, прости…!» Виктория привстала преодолевая тошноту.
Пустынный мост, старый и грязный по которому она торопливо бежала к смотровой площадке чтоб полюбоваться на прекрасный закат который так часто в этих местах. Уже всем жителям, да что там жителям даже приезжим, а коих в этом городе было всегда много, даже туристам приелась это скучное по их мнению зрелище. Но не смотря на это Виктория не пропускала не одной возможности чтоб полюбоваться закатом на фоне изрядно обмелевшей реки которая в свете луны блестела ряской, пела лягушачьим кваканьем, которое дополняло романтизмом в сею картину достойную если не кисти художника, то хотя бы фотокарточкой на память. И вот уже перед самой смотровой она столкнулась с молодым человеком который по всей видимости был тоже заваражён зрелищем и совершенно не не глядел под ноги. От удара лбами родились искры из которых по всей видимости и разгорелся это пожар их любви.
Взгляды встретились и не произнося ни слова они поднялись и изрядно посмехавшись над своей медвежьей неуклюжестью взялись за руки и вставши друг на против друга пожирали и раздевали своими пылающими глазами то друг друга, то линию горизонта.
С тех пор пропахших нафталином они вместе. Миниатюрная Виктория и угловатый атлет Виктор.
Виктория перевернула страницу. Малёнькие капельки капали на счастливые минуты проведенные ими в молодости. Театр, старый добрый театр, из-за его колон выглядывают счастливые лица, сад, старый сад, посаженый ещё её дедом, яблони в цвету, но прекрасные деревья теряют свою красоту на фоне двух влюбленных голубков. Грязные лица покрытые копотью, совокупились в первом поцелуе, огонь карбидных ламп освещают уютный грот подмосковных катакомб.
Дыхание Виктории участилось. Театр, сад, катакомбы, первый поцелуй.
Сверкающий розовый кадилак. Они словно Элвис и Мэнрин, он в черном как ночь смокинге, она в белом как первый снег платье. Розовый кадилак останавливается посредине оживленного потока, новобрачные встают и целуются, в поцелуе жених сливается в с невестой, миниатюрность и нежность вперемежку с атлетизмом и грубостью, смокинг с платьем. Проезжая часть замирает в восторгах, посреди розовой мечты Инь-Янь застыл в поцелуе. Раздаются гул аплодисментов и клаксонов, все радуются как дети. Голуби облюбовали капот их свадебного автомобиля.
Слёзы весенним ручейком побежали по щекам Виктории, скатывались по подбородку и ниагарским водопадом подали на шею, тонкую как прутик, и на грудь небольшую но очень упругую и чуственую к ласкам любимого мужа… Свадьба в самом разгаре. От криков горько у молодожёнов болят губы. Они некогда столько не целовались раньше. Они вообще до свадьбы целовались три-четыре раза да и то неумело и с друг с другом, стесняясь и отводя глаза. От яств ломится стол. Вино льётся рекой, гости один за одним засыпают кто в салатах, кто под столом, главы семейств засыпают вместе с молоденькими девчушками которые так толкались ловя букет невесты, их жёны увлечены разговором с нецеловаными родственниками жениха и невесты, им льстит их подростковая поросль и застенчивость в желании обладать кем либо. Отгремели шампанское и крики пожеланий, отгремели поздравления и нравоучения, отгремела свадьба, молодые удаляются чтоб разделить супружеское ложе.
Вот она первая брачная ночь! Ночь ради которой стоило жить! Сейчас она отдастся своему любимому! Муж вносит её в спальню и ложет на белоснежные простыни. Сейчас они подарят друг другу самое ценное что у них есть — свою невинность! На секунду их глаза встречаются, искры встречаются и разгорается пламя животной страсти, страстью совуккуплятся и совукууплятся… Он задрал подол её платья, светло голубые трусики пестрили небесной невинностью. Словно зверь он разорвал их своими зубами, поросшая пизда стонала от желания. Он расстегнул ширинку и медленно вынул свой хуй. Раздался ох и ах. Его член был чудесен. Словно их старый дуб за которым она любила прятаться, под которым она любила читать книжки и писать первые стихи, прижавшись к которому она первый раз мастурбировала рождественской свечкой. В головке Виктории побежали бесконечные ряды ноликов и единичек. Ужас перекосил её личико, она испугано посмотрела на свою мандюшчку, размером с грецкий орешек, а потом на его хреище толщиной с её кулак, «боже мой что будет со мной и моей кисонькой если он засунет мне туда свою штуковину?» гласила надпись на мониторе её реальности. Словно прочитав её мысли Виктор вздохнул убрал член обратно и медленно ушёл в другую комнату.
«Я обидела его! Теперь он некогда не вёрнётся! О боже что я натворила! Да лучше я б сдохла на его конце! Милый мой! Вернись, прости…!» Виктория привстала преодолевая тошноту.
Страница 1 из 2
