Я успел ясно ощутить, что меня похоронили в этих туннелях, причем не на полчаса, а навсегда. Словно не осталось нигде ни свежего воздуха, ни дневного света. Это гнетущее впечатление владеет тобой с первой секунды, как только ты туда попадешь, и до самого выхода на свет Божий… Джеймс Олдридж.
Добавить в моё избранное
70 мин, 30 сек 10438
Они оба уставились на меня так, словно я и был тем самым Балрогом, явившимся на перекресток и чистосердечно сознавшимся в содеянном.
— Ну, ты загнул… — ошарашено произнес Ян, — Мы конечно туда заглянули.
Мимоходом. Ты ведь не думаешь, что они туда полезли? Там же свернуть себе шею — раз плюнуть. Да кто туда полезет? Там ведь никто не ходит — даже Скиф. Да эти балбесы если бы и заглянули туда — испугались бы так, что… — Ян запнулся, — Они ведь не самоубийцы!
— Бат! Окстись! — Антон участливо посмотрел на меня.
— В любом случае — проверить просто, — я взглянул на Яна. Тот пожал плечами.
Проверяй, если хочешь.
Щель оказалась узкой. Обдирая ракушечник плечами, я протиснулся в нее ногами вперед. Длинный зал за щелью был перегорожен четырехметровой глыбой ракушечника, отколовшейся от потолка и наискось застрявшей между стен. На первый взгляд тут действительно никого не было.
На первый взгляд.
Я подошел к глыбе. Мелкая ракушечниковая крошка, покрывавшая камень, была стерта в нескольких местах. Чуть в стороне — смазанный отпечаток растопыренной пятерни — кто-то оперся на глыбу, перебираясь через нее. Свежий отпечаток.
Несколько царапин рядом. Чьи-то каблуки? Подковки? Что-нибудь еще?
Я осторожно перелез через глыбу.
— Ну? — поинтересовались сзади.
— Лезьте сюда, — просто ответил я.
Сзади меня громко зашуршал осыпающийся ракушечник. Широкий луч аккумуляторного «коногона» ударил сначала в потолок, потом уперся в стену передо мной.
— Чтоб меня покрасили… — пробормотал Антон.
Снова послышался хруст бута. Второй луч света скользнул по стене, встретившись с первым.
— И где были наши глаза? — проворчал Ян.
На уровне моей груди, в стене перед нами начинался лаз. Узкая горизонтальная расщелина, шириной с небольшую книжную полку. Над лазом, слева, черным графитом было написано: «Обвалоопасная зона. Проход запрещен. КСС 29.09.62».
Рядом была неумело нарисована стрелка. Нарисована недавно. Нарисована мелом и потому плохо видна на фоне желтой стены. Стрелка указывала на лаз. На «Обвал».
Все действительно было просто. Они здесь были. Они полезли через «Обвал».
04:48 Осторожно вытянуть руку с фонариком. Немного проползти вперед. Еще. Еще.
Осторожнее. Потолок задевать нельзя (хотя, как это сделать, если лаз всего сантиметров сорок в высоту…
— Бат, осторожно! Трещина!
Где-то впереди, в пятне света, мелькают рифленые подошвы прыжковых ботинок Антона.
— Уже вижу, — я передаю предупреждение Яну, ползущему позади.
С трудом развернувшись, в тесноте лаза, проталкиваю вперед ноги. Отлично.
Сползаем в трещину. Так. Сверху сыпется каменная крошка, снайперски точно попадая за шиворот камуфляжной куртки. Аккуратно распрямляюсь и, вывернув тело штопором, протискиваюсь в следующую щель. Тут узко. Настолько узко, что приходится ползти на боку, зажав фонарик в левой руке. Втянув живот, огибаю кучу камней, оставшуюся от угрожающе свежего микрообвала. Снова, сложившись втрое, протискиваю вперед ноги. Что-то похожее должен испытывать ползущий внутри измятой, скомканной в гармошку, соломинки для коктейля червяк… Только не спрашивайте зачем червяку заниматься подобными вещами.
Лаз круто уходит вниз. Головой вперед сюда лезть опасно. Переворачиваюсь на спину и медленно съезжаю вниз. В луче фонарика над моей головой успевает мелькнуть трещина, пополам разрезающая свод. «Блинчик». «Корж». Громадная плита ракушечника, почти отслоившаяся от потолка. Этакий дамоклов меч, размером четыре на полтора. По виду — центнера два. Или больше. Впрочем, пока ползешь под «блинчиком», желание оценивать его точный вес почему-то отсутствует. В этот момент жизненно важным является только одно — не зацепить потолок. Шестым чувством понимаешь, что этот висячий сюрприз только и ждет, чтобы на него лишний раз посветили фонариком. Случайный чих — и все эти центнеры с тихим вздохом лягут на тебя сверху. Даже если посчастливится после такого остаться в живых, то двухсоткилограммовый каменный «коржик» намертво заклинит тебя в узком ползуне.
«Намертво» — чертовски точный эпитет для такой ситуации. Намного более точный, чем может показаться с первого взгляда.
Мы конечно люди опытные и ползем не подряд, а с интервалом в десяток метров.
В случае неприятностей, двое не попавших под обвал смогут попробовать освободить из-под него третьего или привести к обвалу подмогу. Если только будет кого спасать. Между прочим, бывает так, что свод обваливается на три-четыре десятка метров вдоль всего прохода сразу.
К тесноте ползунов Системы привыкаешь сравнительно быстро и безболезненно, но вот эти «маленькие радости спелеолога», висящие над головой, всегда заставляют чувствовать себя сапером на минном поле. Ночью и без миноискателя.
— Ну, ты загнул… — ошарашено произнес Ян, — Мы конечно туда заглянули.
Мимоходом. Ты ведь не думаешь, что они туда полезли? Там же свернуть себе шею — раз плюнуть. Да кто туда полезет? Там ведь никто не ходит — даже Скиф. Да эти балбесы если бы и заглянули туда — испугались бы так, что… — Ян запнулся, — Они ведь не самоубийцы!
— Бат! Окстись! — Антон участливо посмотрел на меня.
— В любом случае — проверить просто, — я взглянул на Яна. Тот пожал плечами.
Проверяй, если хочешь.
Щель оказалась узкой. Обдирая ракушечник плечами, я протиснулся в нее ногами вперед. Длинный зал за щелью был перегорожен четырехметровой глыбой ракушечника, отколовшейся от потолка и наискось застрявшей между стен. На первый взгляд тут действительно никого не было.
На первый взгляд.
Я подошел к глыбе. Мелкая ракушечниковая крошка, покрывавшая камень, была стерта в нескольких местах. Чуть в стороне — смазанный отпечаток растопыренной пятерни — кто-то оперся на глыбу, перебираясь через нее. Свежий отпечаток.
Несколько царапин рядом. Чьи-то каблуки? Подковки? Что-нибудь еще?
Я осторожно перелез через глыбу.
— Ну? — поинтересовались сзади.
— Лезьте сюда, — просто ответил я.
Сзади меня громко зашуршал осыпающийся ракушечник. Широкий луч аккумуляторного «коногона» ударил сначала в потолок, потом уперся в стену передо мной.
— Чтоб меня покрасили… — пробормотал Антон.
Снова послышался хруст бута. Второй луч света скользнул по стене, встретившись с первым.
— И где были наши глаза? — проворчал Ян.
На уровне моей груди, в стене перед нами начинался лаз. Узкая горизонтальная расщелина, шириной с небольшую книжную полку. Над лазом, слева, черным графитом было написано: «Обвалоопасная зона. Проход запрещен. КСС 29.09.62».
Рядом была неумело нарисована стрелка. Нарисована недавно. Нарисована мелом и потому плохо видна на фоне желтой стены. Стрелка указывала на лаз. На «Обвал».
Все действительно было просто. Они здесь были. Они полезли через «Обвал».
04:48 Осторожно вытянуть руку с фонариком. Немного проползти вперед. Еще. Еще.
Осторожнее. Потолок задевать нельзя (хотя, как это сделать, если лаз всего сантиметров сорок в высоту…
— Бат, осторожно! Трещина!
Где-то впереди, в пятне света, мелькают рифленые подошвы прыжковых ботинок Антона.
— Уже вижу, — я передаю предупреждение Яну, ползущему позади.
С трудом развернувшись, в тесноте лаза, проталкиваю вперед ноги. Отлично.
Сползаем в трещину. Так. Сверху сыпется каменная крошка, снайперски точно попадая за шиворот камуфляжной куртки. Аккуратно распрямляюсь и, вывернув тело штопором, протискиваюсь в следующую щель. Тут узко. Настолько узко, что приходится ползти на боку, зажав фонарик в левой руке. Втянув живот, огибаю кучу камней, оставшуюся от угрожающе свежего микрообвала. Снова, сложившись втрое, протискиваю вперед ноги. Что-то похожее должен испытывать ползущий внутри измятой, скомканной в гармошку, соломинки для коктейля червяк… Только не спрашивайте зачем червяку заниматься подобными вещами.
Лаз круто уходит вниз. Головой вперед сюда лезть опасно. Переворачиваюсь на спину и медленно съезжаю вниз. В луче фонарика над моей головой успевает мелькнуть трещина, пополам разрезающая свод. «Блинчик». «Корж». Громадная плита ракушечника, почти отслоившаяся от потолка. Этакий дамоклов меч, размером четыре на полтора. По виду — центнера два. Или больше. Впрочем, пока ползешь под «блинчиком», желание оценивать его точный вес почему-то отсутствует. В этот момент жизненно важным является только одно — не зацепить потолок. Шестым чувством понимаешь, что этот висячий сюрприз только и ждет, чтобы на него лишний раз посветили фонариком. Случайный чих — и все эти центнеры с тихим вздохом лягут на тебя сверху. Даже если посчастливится после такого остаться в живых, то двухсоткилограммовый каменный «коржик» намертво заклинит тебя в узком ползуне.
«Намертво» — чертовски точный эпитет для такой ситуации. Намного более точный, чем может показаться с первого взгляда.
Мы конечно люди опытные и ползем не подряд, а с интервалом в десяток метров.
В случае неприятностей, двое не попавших под обвал смогут попробовать освободить из-под него третьего или привести к обвалу подмогу. Если только будет кого спасать. Между прочим, бывает так, что свод обваливается на три-четыре десятка метров вдоль всего прохода сразу.
К тесноте ползунов Системы привыкаешь сравнительно быстро и безболезненно, но вот эти «маленькие радости спелеолога», висящие над головой, всегда заставляют чувствовать себя сапером на минном поле. Ночью и без миноискателя.
Страница 10 из 21
