Флайт сел неуклюже, в последний момент перед посадкой его неожиданно повело в сторону и он прошелся боковыми стабилизаторами по кустам, едва не задев стоящий неподалеку столб. На землю посыпалась листва, флайт дернулся в другую сторону и с шумом сел, выдохнув через сопла черный шлейф. Это была старая и порядком потрепанная модель, судя по многочисленным вмятинам на бортах хозяин обращался с ней без лишней нежности, но по бортам кабины алели тщательно выписанные краской переплетающиеся полосы, придававшие флайту неожиданный для его возраста и состояния залихватский вид…
Добавить в моё избранное
67 мин, 42 сек 12867
— Так, все в порядке, — сказал он себе тогда, оттирая с бритой головы липкий пот, — Меня просто заперло. Здесь есть воздух, никакой опасности, просто такой маленький коридорчик… Через пару минут припрется Сильв или Бертс, они откроют дверь и выпустят меня. Вот и все.
Ритм голоса успокаивал, но Хонки все равно чувствовал приближающуюся истерику. Он был заперт в металлическом узком колодце, сжат со всех сторон, беспомощен как закрепленная на препарационном столике лягушка. В этом сумасшедшем доме, где механизмов больше чем вшей у уличной дворняги, разве можно быть в чем-то уверенным?
— Сука! — всхлипнул он, понимая, как смешно и жалко выглядит в эту секунду. Но он ничего не мог поделать, — Откройся ты! Живо!
Он треснул кулаком по двери, но пластик лишь едва вздрогнул. Вслед за этим послышался писк. Знакомый. Такой он уже слышал.
Хонки с удивлением посмотрел на загоревшийся экран на двери. Экран был проекционным, совсем плоским, поэтому изображение было видно даже изнутри, хоть и в зеркальном отображении.
«Врядли кто-нибудь рассчитывал смотреть на экран изнутри», — скользнула еще одна мерзкая пугающая мысль. На экране появились символы и Хоннки успел перевести зеркальные строки в обычные слова.
ВНИМАНИЕ. ОПРЕДЕЛЕНИЕ… ПАРАМЕТРЫ УСТАНОВЛЕНЫ.
ЗАГРУЗКА ШАБЛОНА ПО УМОЛЧАНИЮ.
БИБЛИОТКЕКА АКТИВИРОВАНА.
ПОДОЖДИТЕ… Каждое слово было зеленым как абсент и это почему-то ужаснуло Хонки еще больше.
— Пусти! — заорал он и врезался со всего маху в дверь плечом. От боли перехватило дыхание, но дверь даже и не думала открываться.
ПРОЦЕДУРА НАЧАТА.
ПРИБЛИЗИТЕЛЬНОЕ ВРЕМЯ — 15 МИНУТ.
ЖДИТЕ… Хонки понял, что сейчас произойдет что-то ужасное. У него не было никаких оснований так думать, кроме того привычное слово «Ждите» подразумевало, что ничего страшного прямо сейчас не случится. Но ему впервые в жизни было страшно до дрожи, даже страшнее, чем в тот раз, когда пьяный Бертс чуть не всадил свой флайт вместе со всеми пассажирами в дерево пару лет назад.
За спиной что-то зашевелилось. По-металлически легко звякнуло. Заскрипело. Заворочалось. Это был не просто механизм, это было что-то большое и что-то очень, ужасно нехорошее. Такое, о чем лучше было даже и не думать… Звон превратился в постоянное звяканье, но не ритмическое, а неравномерное, словно бы даже разумное. Здесь не было даже намека на монотонный шум обычного домашнего механизма, то, что подбиралось к нему в темноте металлического тоннеля, имело свои планы.
И Хонки с беспощадной ясностью вдруг понял — это за ним. Он был заживо погребен в одной гробнице с огромным механическим чудищем, которое уже почувствовало его и выбралось из своей норы. И оно собиралось сделать что-то ужасное с ним, со стариной Хонки.
Хонки завизжал, теряя остатки выдержки и достоинства, у него не было сил обернуться чтобы встретиться с чудовищем лицом к лицу. В последней попытке он приник к полупрозрачному пластику, словно собирался выдавить его лицом. Но ничего не получилось, он лишь успел заметить только что появившуюся на экране зеленую надпись.
ПРОЦЕДУРА НАЧАТА.
А потом что-то острое и холодное деловито ощупало его ногу.
И стало очень, очень больно.
Сильв шла по дому, кипя от ярости. Проще всего сейчас было бы выйти из этого мерзкого дома, сесть во флайт и улететь в город. Но во-первых ключи были у Бертса, который их ни за что не отдаст, во-вторых вести такую старую развалюху, да еще и ночью, ей тоже не улыбалось.
Но она твердо знала, что в гостиную не вернется. Не хватало еще увидеть, чем занимаются там Бертс и Кэль.
Хонки она видеть тоже не хотела. Этот самодовольный хлыщ утомил ее давно, пусть копается на своей кухне и забудет про нее. Пусть все забудут!
Хлюпая носом, Сильв открыла первую попавшуюся дверь и вошла внутрь. Сейчас ей требовалось только одно — побыть наедине с собой, пережить горечь поражения. И еще обдумать, как отомстить этой стерве.
В комнате было зеркало. Сильв придирчиво осмотрела свое лицо и осталась довольна. Прическа немного растрепалась, но смотрится вполне ничего, глаза не покраснели от слез, косметика лежит эффектно и в нужных местах. Возможно, и не лучшая красавица курса, но девушка хоть куда — это без сомнений. Если бы еще Бертс не был таким слепым придурком, а Кэль такой похотливой тупой курицей, все могло бы выйти куда лучше.
«Намного лучше», — зло вздохнула Сильв.
Словно назло, будто не хватало на ее долю и так сегодня неприятностей, она отвела взгляд от зеркала и заметила, что ее одежда никуда не годится. Новое платье оказалось помято — нельзя было доверять этим чертовым массажерам в гостиной! — внизу несколько жирных пятен от масла.
Сильв чуть было не заревела. Если она в таком виде явится обратно, Бертс точно решит, что она неряха и полная дура. Запасных вещей она с собой не брала, да и не собиралась.
Ритм голоса успокаивал, но Хонки все равно чувствовал приближающуюся истерику. Он был заперт в металлическом узком колодце, сжат со всех сторон, беспомощен как закрепленная на препарационном столике лягушка. В этом сумасшедшем доме, где механизмов больше чем вшей у уличной дворняги, разве можно быть в чем-то уверенным?
— Сука! — всхлипнул он, понимая, как смешно и жалко выглядит в эту секунду. Но он ничего не мог поделать, — Откройся ты! Живо!
Он треснул кулаком по двери, но пластик лишь едва вздрогнул. Вслед за этим послышался писк. Знакомый. Такой он уже слышал.
Хонки с удивлением посмотрел на загоревшийся экран на двери. Экран был проекционным, совсем плоским, поэтому изображение было видно даже изнутри, хоть и в зеркальном отображении.
«Врядли кто-нибудь рассчитывал смотреть на экран изнутри», — скользнула еще одна мерзкая пугающая мысль. На экране появились символы и Хоннки успел перевести зеркальные строки в обычные слова.
ВНИМАНИЕ. ОПРЕДЕЛЕНИЕ… ПАРАМЕТРЫ УСТАНОВЛЕНЫ.
ЗАГРУЗКА ШАБЛОНА ПО УМОЛЧАНИЮ.
БИБЛИОТКЕКА АКТИВИРОВАНА.
ПОДОЖДИТЕ… Каждое слово было зеленым как абсент и это почему-то ужаснуло Хонки еще больше.
— Пусти! — заорал он и врезался со всего маху в дверь плечом. От боли перехватило дыхание, но дверь даже и не думала открываться.
ПРОЦЕДУРА НАЧАТА.
ПРИБЛИЗИТЕЛЬНОЕ ВРЕМЯ — 15 МИНУТ.
ЖДИТЕ… Хонки понял, что сейчас произойдет что-то ужасное. У него не было никаких оснований так думать, кроме того привычное слово «Ждите» подразумевало, что ничего страшного прямо сейчас не случится. Но ему впервые в жизни было страшно до дрожи, даже страшнее, чем в тот раз, когда пьяный Бертс чуть не всадил свой флайт вместе со всеми пассажирами в дерево пару лет назад.
За спиной что-то зашевелилось. По-металлически легко звякнуло. Заскрипело. Заворочалось. Это был не просто механизм, это было что-то большое и что-то очень, ужасно нехорошее. Такое, о чем лучше было даже и не думать… Звон превратился в постоянное звяканье, но не ритмическое, а неравномерное, словно бы даже разумное. Здесь не было даже намека на монотонный шум обычного домашнего механизма, то, что подбиралось к нему в темноте металлического тоннеля, имело свои планы.
И Хонки с беспощадной ясностью вдруг понял — это за ним. Он был заживо погребен в одной гробнице с огромным механическим чудищем, которое уже почувствовало его и выбралось из своей норы. И оно собиралось сделать что-то ужасное с ним, со стариной Хонки.
Хонки завизжал, теряя остатки выдержки и достоинства, у него не было сил обернуться чтобы встретиться с чудовищем лицом к лицу. В последней попытке он приник к полупрозрачному пластику, словно собирался выдавить его лицом. Но ничего не получилось, он лишь успел заметить только что появившуюся на экране зеленую надпись.
ПРОЦЕДУРА НАЧАТА.
А потом что-то острое и холодное деловито ощупало его ногу.
И стало очень, очень больно.
Сильв шла по дому, кипя от ярости. Проще всего сейчас было бы выйти из этого мерзкого дома, сесть во флайт и улететь в город. Но во-первых ключи были у Бертса, который их ни за что не отдаст, во-вторых вести такую старую развалюху, да еще и ночью, ей тоже не улыбалось.
Но она твердо знала, что в гостиную не вернется. Не хватало еще увидеть, чем занимаются там Бертс и Кэль.
Хонки она видеть тоже не хотела. Этот самодовольный хлыщ утомил ее давно, пусть копается на своей кухне и забудет про нее. Пусть все забудут!
Хлюпая носом, Сильв открыла первую попавшуюся дверь и вошла внутрь. Сейчас ей требовалось только одно — побыть наедине с собой, пережить горечь поражения. И еще обдумать, как отомстить этой стерве.
В комнате было зеркало. Сильв придирчиво осмотрела свое лицо и осталась довольна. Прическа немного растрепалась, но смотрится вполне ничего, глаза не покраснели от слез, косметика лежит эффектно и в нужных местах. Возможно, и не лучшая красавица курса, но девушка хоть куда — это без сомнений. Если бы еще Бертс не был таким слепым придурком, а Кэль такой похотливой тупой курицей, все могло бы выйти куда лучше.
«Намного лучше», — зло вздохнула Сильв.
Словно назло, будто не хватало на ее долю и так сегодня неприятностей, она отвела взгляд от зеркала и заметила, что ее одежда никуда не годится. Новое платье оказалось помято — нельзя было доверять этим чертовым массажерам в гостиной! — внизу несколько жирных пятен от масла.
Сильв чуть было не заревела. Если она в таком виде явится обратно, Бертс точно решит, что она неряха и полная дура. Запасных вещей она с собой не брала, да и не собиралась.
Страница 11 из 19
