Сети Сатаны

— Вы, наверное, коллекционируете кассеты с Вашими двойниками, — и при этом указывает на гору кассет, лежащих на столе.

Почему я их не сжег? За такую ошибку мало самого сжечь, а пепел развеять по ветру. Взяли как пацана с поличным, дальше отпираться невозможно.

— Хочу адвоката и русского консула!Потом немного подумал и решил:

одного адвоката будет более чем достаточно, потому что в России за такое расстреливают.

— Ничего рассказывать не буду, — на всякий случай сказал я.

— И не надо, — обрадовался комиссар.

— У нас и так все есть, — и он широким жестом богача еще раз указывает на кассеты. Вежливо отводят обратно в камеру. Что хотел от меня комиссар, зачем приводили на допрос, у него и так все есть? Для того, чтобы потешить свое самолюбие? Что говорить, он крут.* Первое, что я увидел в своей камере, — родные лица в полном составе.

— Ты что натворил! Ты предал нас! — подступает ко мне с кулаками Генка.

— Нет. Нет. Я сейчас все объясню!

— Выкручиваться будешь? — это уже Семен говорит.

— Меня взяли неожиданно!

— Ну конечно, по пути в Колумбию! Ты предал нас. На кой черт не уничтожил кассеты? Почему не оповестил нас? Свою шкуру спасал?Я сник. Нет оправдания всем ошибкам, которые допустил. Единственная милость, которую сейчас заслуживаю, - смерть. Самое страшное — мои товарищи по оружию разделяли это мнение! Совершенно не абстрактно: «Тебя мало убить». Это было решение окончательное и не подлежащие возражению.

Приговор. Потому что уже начался обряд приношения в жертву.

Я умру, как все наши «жертвенные овцы». Мои друзья, мои бывшие друзья уже разрывают мою рубашку, чтобы сделать из нее веревки, и привязывают мои руки к нарам, изображая из меня распятие. Я умру, и во мне страх перемешивается с раскаянием. Мне страшно умереть, но я умру от рук моих товарищей. Я люблю их и ненавижу. Из остатков тряпья от моей рубашки мне делают кляп в рот, чтобы не кричал от боли. Смотрю с мольбой, но нет мне прощения и пощады.

— Господи, услышь нас, — тихо говорит Генка, и я вижу, вижу первый раз в жизни, как он плачет.

— Мы собрались здесь не по своей воле, но не имеем другой возможности. Мы собрались сейчас в последний раз, чтобы отдать тебе последнюю дань и честь. Приди и встреть нас. Встреть нас лично, скоро мы будем в твоих рядах.

Я обвел затравленным взглядом всех. Они плачут! Семен — тихо и скрывая слезы, Димка рыдает откровенно, несдержанно, Генкины слезы торжественны, как в храме Сатаны. А Маурисио, не все понимая, смотрит на происходящее и тоже готов разрыдаться. Что Генка хочет? Он собрался порешить всех?

— Господи, ты говорил нам: «Все, что не от бога — это от Меня»! Как ты смотришь на предательство? Предательство священно? Но почему нам так больно — нас предал наш брат! Зачем тебе такие воины, которые предадут тебя? Прошу, тебя сделай из этого человека, — Генка уничтожающе посмотрел в мою сторону, — прошу, тебя! Сделай из него спицы твоей колесницы.

Он недостоин большего. Генка медленно подходит ко мне. Сейчас? Сейчас он умертвит меня! Боже! Я вижу, как он достает из ботинка припрятанный перочинный нож, и режет мне живот от самого паха до груди. Мне больно, но я не теряю сознание. Видимо, Дьявол хочет, чтобы я собственными глазами увидел свои внутренности. Я вижу, как мой кишечник медленно вываливается из кровоточащей раны и сползает вниз, к бетонному полу. В памяти вспыхнула картинка нашей последней вечеринки в компании с «ладроном» — он тоже с ужасом смотрел на свои кишки позабыв боль. Как он не сошел с ума? Как я не сошел с ума?

— Повелитель, прими слугу своего и дай ему, что заслужил, — Генка уже не плачет, и голос его тверд, как сталь.

— Не вправе мы судить его, это только в твоих силах. Отдаем его в твою власть!

Он повернулся к притихшим товарищам. Достал из кармана сигарету и разорвал ее. Из сигареты выпало на его ладонь несколько драже. Раздал их всем и оставил одно себе.

— Выпейте! — приказал тоном, не допускающим возражений.

— Мы умрем с нашим братом и во славу нашего Господа.

Никто не посмел противиться, проглотили таблетки.

И заговорил с нами Сатана.

— Воины мои! Я жду вас, чтобы возвеличить и поднять над миром. Вы нужны мне, вы доказали свою преданность. Смело идите за мной, и вас ждут великие дела в моих владениях. Вы, как Апостолы земные, несете чистые и светлые мои идеалы. Да будет адский свет освещать вам дорогу тысячелетия, до дня великого Армагеддона. Вы отныне — Архангелы смерти, носители очищения, Генералы моей армии.

Генка говорил хрипло. Под воздействием сильного яда плотно взбитая пена обильно выделялась на его губах. Он шатался, но стоял на ногах. Уже все упали и бились в предсмертных конвульсиях, а он стоит, одержимый и возвышенный, как истинный генерал армии Тьмы. Смотрю, как умирают мои товарищи, не в силах видеть это.