Negotium Perambulans

— Я положил конец вашему Существу, — сказал он, — и вашей проповеди. Чушь, что вызывала суеверия.

Твой дядя ушёл от Дулисса, не ответив ничего на его богохульные речи, и хотел идти прямо в полицию с жалобой. Но на обратном пути он снова зашёл в церковь, чтобы составить список повреждений, и обнаружил, что панельное ограждение нетронуто и не повреждено. Хотя он своими глазами видел, что панели были разбиты в щепки, и мистер Дулисс признавался, что это разрушение было его рук делом. Но панели были на месте. Было ли это божьим промыслом или это сотворила какая-то иная сила, кто знает?

Сам Полерн и его дух, заставили меня признать, что всё, рассказанное тётей Хестер, было засвидетельствованным фактом. Это произошло на самом деле. Она продолжала говорить своим тихим голосом.

— Твой дядя посчитал, что это действие некой силы, о которой не ведают в полиции, не поехал в Пензанс и не стал писать жалобы, поскольку все свидетельства разрушения исчезли. Внезапный приступ скепсиса овладел мной.

— Должно быть, тут какая-то ошибка, — сказал я.

— Панели не были разбиты… Тётя улыбнулась.

— Да, мой дорогой, но ты так долго жил в Лондоне, — сказала она.

— В любом случае, позволь мне рассказать остальную часть моей истории. Той ночью, по некоторым причинам, я не могла уснуть. Было очень жарко и душно. Полагаю, ты скажешь, что моя бессонница была вызвана этими условиями. Время от времени, подходя к окну в надежде глотнуть свежего воздуха, я смотрела на дом возле карьера. Первый раз, покинув свою постель, я заметила, что дом освещен яркими огнями. Но во второй раз я увидела, что дом погрузился в темноту. Пока я размышляла об этом, до меня донёсся ужасный крик, а мгновением позже я услышала чьи-то поспешные шаги, кто-то распахнул ворота и помчался по дороге прочь. Он вопил на бегу: «Свет, свет! Зажгите свет, или оно схватит меня!» От этих криков мне стало страшно, и я побежала будить мужа, который спал в гардеробной через коридор от моей комнаты. Он не мешкал, но к этому времени вся деревня уже была разбужена криками, и когда мой муж добежал до причала, он обнаружил, что было поздно кого-то спасать. Прилив был низким, и на скалах у ног священника лежало тело мистера Дулисса. Должно быть он порезал какую-то крупную артерию, когда упал на острые края камней. Казалось, что Дулисс умер от кровопотери, ведь он был крупным мужчиной, но труп выглядел тощим — кожа да кости. Но вопреки ожиданиям никакой лужи крови вокруг него не было. Просто кожа и кости, как будто каждая капля крови была высосана из него!

Она наклонилась вперед.

— Ты и я, мой дорогой, знаем, что произошло, — сказала тётя, — или, по крайней мере, можем предположить. У Бога есть свои средства мщения для тех, кто приносит зло в места, которые некогда были святыми. Темны и таинственны Его пути.

Могу представить, что бы я подумал об этой истории про Дулисса, если бы услышал её в Лондоне. Можно было бы дать очевидное объяснение: этот человек был алкоголиком, и стоит ли удивляться, что демоны бреда преследовали его? Но здесь в Полерне всё было по-другому.

— А кто сейчас обитает в доме у карьера? — спросил я. Много лет назад мальчишки-рыбаки рассказали мне историю о человеке, который построил этот дом и каким ужасным был его конец. И теперь это снова произошло. Наверняка, никто больше не рискнул поселиться в этом доме?

Но ещё до того, как я задал этот вопрос, я увидел по лицу тёти, что кто-то сделал это.

— Да, в этом доме снова живут, — сказала она, — ибо нет предела слепоте… Я не знаю, помнишь ли ты его. Он был арендатором дома викария много лет назад.

— Джон Эванс?

— Да. Он был приятным парнем. Твой дядя был рад получить такого хорошего арендатора. И теперь… Она поднялась.

— Тетя Хестер, ты не должна оставлять свои предложения незаконченными, — воскликнул я.

Она покачала головой.

— Мой дорогой, это предложение закончит себя само, — сказала она.

— Но уже ночь на дворе! Мне нужно ложиться спать, и тебе тоже, а то люди будут думать, что мы как Дулисс вынуждены держать свет включенным всю ночь.

Прежде чем лечь в кровать я раздвинул шторы и открыл все окна для теплого морского воздуха, который мягко затекал в комнату. Глядя в сад, я увидел в лунном свете мерцающую росой крышу навеса, под которым жил в течение трех лет. Этот навес в саду и другие вещи в доме словно вернули меня в детство, к которому я так стремился. И казалось, что между нынешним моментом и событиями двадцатилетней давности не было никакого перерыва. Прошлое и будущее сливались в одно целое, подобно тому, как капли ртути соединяются в тускло мерцающий шар, полный таинственных сияний и отражений.

Затем, немного подняв глаза, я увидел напротив черного склона горы окна дома Дулисса. Дом был полностью освещен.

Утром иллюзии, по обыкновению, рассеиваются. Но не в моем случае.