Я считаю, что величайшая задача в отношениях двух людей заключается в том, что каждому из них следует охранять одиночество другого.
Добавить в моё избранное
24 мин, 2 сек 13917
— Где мне будет позволено спать? — нараспев произнес он, с таким уважением, что я чуть было не оглянулась в поисках монаршей особы за моей спиной.
— Эээ… Где пожелае… те. Здесь не так много спален, но по соседству с моей, на втором этаже, есть еще одна. Она не очень, ммм, прибранная. Я не ждала гостей — «Точнее ни один гость не пожелал бы у меня остановиться».
— Спасибо, миледи. А теперь позвольте откланяться — и быстро поднявшись, мужчина исчез из комнаты, оставив меня сидеть с открытым от удивления ртом.
Следующим утром, я проснулась будто от толчка. Чувство непонятной тревоги согнало меня с нагретой постели, даже без порции ежедневных сожалений о моей нелегкой доле. Я быстро спустилась вниз, в надежде, что гость уже проснулся, но комнаты были пусты. Обыскав весь первый этаж, я решила, что незнакомец еще спит. Но спустя несколько часов и абсолютной тишины в соседней спальне, возле которой я ненавящиво прогуливалась все утро, я решила заглянуть в комнату и поинтересоваться, не нужно ли что-нибудь моему гостю. Исключительно из вежливости, если вы сомневаетесь.
Каково же было мое удивление, когда я обнаружила абсолютно пустую комнату, чисто прибранную, кстати. На тумбочке возле кровати переливалась пара драгоценных камней, оставленных, видимо, в оплату постоя. Не решившись забрать их, я вышла из комнаты, плотно притворив дверь.
Несмотря на облегчение, посетившее меня при мысли, что незнакомец уже покинул мою башню, чувство тревоги, пробудившееся вместе со мной этим утром, никуда не ушло, а наоборот, начало нарастать. Как и утробные стенания, доносящиеся из подвала. Этим утром башня будто ожила — вокруг стучало, клацало, скрипело все, что обычно сохраняло гробовое молчание. А лестница в подвал казалась еще более зловещей из-за непрекращающегося воя охраняемого мной проклятия.
К вечеру я поняла, что нервы мои сдают. Звуки, донимавшие меня целый день, начали усиливаться, а нечто в подвале, обычно лишь скромно подвывающие в тон болотным призракам, сейчас глухими толчками атаковало дверь. Пытаясь хоть как-то успокоиться, я разыскала неприкосновенный запас ильского табака и удобно устроившись в кресле перед камином, закурила трубку. В первый год моего проживания здесь, это было ежедневным ритуалом, так как с непривычки я просто сходила с ума от одиночества и пугающих звуков. Теперь же мое вечернее воскурение говорило о высшей степени нервозности, до которого меня довела эта чертова башня вместе с этим трижды чертовым проклятием.
Понемногу успокаиваясь вдыхая терпкий дым, я начала подумывать о том, что нет ничего такого уж необычного в поведении этого нечто. Возможно, оно почувствовало прошлым вечером гостя и теперь пыталось вырваться, чтобы познакомиться с этим субъектом. Обычные правила вежливости.
Осознание, что со мной проклятие знакомиться не спешило, немного меня успокоило. И стоило только мне поверить в нормальность происходящего, как во входную дверь грубо постучали. Подпрыгнув в кресле, я чуть не подавилась очередной затяжкой. Удивляюсь, как я вообще не проглотила трубку, так сильно я испугалась. Восстановив дыхание, я нехотя поплелась открывать дверь. В тот момент меня не посещала мысль, что все это выглядит, мягко говоря, странно.
Распахнув дверь, я уставилась на вчерашнего гостя. Он также невозмутимо смотрел на меня, я же отметила, что сегодня вместо черного балахона, он укутался в серый.
— Доброй ночи, миледи — он изящно склонил голову — Пустите меня?
Сказать, что я не удивилась такой резкой перемене в настроении, значит сильно наврать. Лишь остатки гордости сдерживали мою челюсть от позорного падения на пол. Кивком я пригласила мужчину войти. Как только он переступил порог башни, неугомонное проклятие так шарахнулось об дверь в подвал, что я подпрыгнула на месте.
— Ваше животное? — светским тоном поинтересовался гость, словно мы уже минут пятнадцать обсуждали маленькую болонку, свернувшуюся у моих ног.
— Что-то вроде — заикаясь ответила я и на негнущихся ногах пошла в комнату. Решение достать также свой неприкосновенный запас эля, только укрепилось в моей голове, когда подвальную дверь в очередной раз сотряс глухой удар.
— И как такая прекрасная леди может жить в полном одиночестве в столь зловещем месте? — незнакомец уже минут десять пытался завести со мной неспешную беседу, избегая прямых вопросов о себе и считая абсолютно нормальным не называть мне своего имени. Я же в свою очередь, пригубив уже второй бокал эля из своих запасов, отмалчивалась, с неясным беспокойством наблюдая за непроницаемым взглядом черных глаз, поблескивающих из под челки. Вчера он показался мне не таким острым, хотя я могу и ошибаться. Алкоголь расслабил меня и позволил начать что-то похожее на разговор.
— Как сказали мне, ссылая меня в это духами забытое место, это очень ответственная миссия, с которой могу справиться только я.
— Эээ… Где пожелае… те. Здесь не так много спален, но по соседству с моей, на втором этаже, есть еще одна. Она не очень, ммм, прибранная. Я не ждала гостей — «Точнее ни один гость не пожелал бы у меня остановиться».
— Спасибо, миледи. А теперь позвольте откланяться — и быстро поднявшись, мужчина исчез из комнаты, оставив меня сидеть с открытым от удивления ртом.
Следующим утром, я проснулась будто от толчка. Чувство непонятной тревоги согнало меня с нагретой постели, даже без порции ежедневных сожалений о моей нелегкой доле. Я быстро спустилась вниз, в надежде, что гость уже проснулся, но комнаты были пусты. Обыскав весь первый этаж, я решила, что незнакомец еще спит. Но спустя несколько часов и абсолютной тишины в соседней спальне, возле которой я ненавящиво прогуливалась все утро, я решила заглянуть в комнату и поинтересоваться, не нужно ли что-нибудь моему гостю. Исключительно из вежливости, если вы сомневаетесь.
Каково же было мое удивление, когда я обнаружила абсолютно пустую комнату, чисто прибранную, кстати. На тумбочке возле кровати переливалась пара драгоценных камней, оставленных, видимо, в оплату постоя. Не решившись забрать их, я вышла из комнаты, плотно притворив дверь.
Несмотря на облегчение, посетившее меня при мысли, что незнакомец уже покинул мою башню, чувство тревоги, пробудившееся вместе со мной этим утром, никуда не ушло, а наоборот, начало нарастать. Как и утробные стенания, доносящиеся из подвала. Этим утром башня будто ожила — вокруг стучало, клацало, скрипело все, что обычно сохраняло гробовое молчание. А лестница в подвал казалась еще более зловещей из-за непрекращающегося воя охраняемого мной проклятия.
К вечеру я поняла, что нервы мои сдают. Звуки, донимавшие меня целый день, начали усиливаться, а нечто в подвале, обычно лишь скромно подвывающие в тон болотным призракам, сейчас глухими толчками атаковало дверь. Пытаясь хоть как-то успокоиться, я разыскала неприкосновенный запас ильского табака и удобно устроившись в кресле перед камином, закурила трубку. В первый год моего проживания здесь, это было ежедневным ритуалом, так как с непривычки я просто сходила с ума от одиночества и пугающих звуков. Теперь же мое вечернее воскурение говорило о высшей степени нервозности, до которого меня довела эта чертова башня вместе с этим трижды чертовым проклятием.
Понемногу успокаиваясь вдыхая терпкий дым, я начала подумывать о том, что нет ничего такого уж необычного в поведении этого нечто. Возможно, оно почувствовало прошлым вечером гостя и теперь пыталось вырваться, чтобы познакомиться с этим субъектом. Обычные правила вежливости.
Осознание, что со мной проклятие знакомиться не спешило, немного меня успокоило. И стоило только мне поверить в нормальность происходящего, как во входную дверь грубо постучали. Подпрыгнув в кресле, я чуть не подавилась очередной затяжкой. Удивляюсь, как я вообще не проглотила трубку, так сильно я испугалась. Восстановив дыхание, я нехотя поплелась открывать дверь. В тот момент меня не посещала мысль, что все это выглядит, мягко говоря, странно.
Распахнув дверь, я уставилась на вчерашнего гостя. Он также невозмутимо смотрел на меня, я же отметила, что сегодня вместо черного балахона, он укутался в серый.
— Доброй ночи, миледи — он изящно склонил голову — Пустите меня?
Сказать, что я не удивилась такой резкой перемене в настроении, значит сильно наврать. Лишь остатки гордости сдерживали мою челюсть от позорного падения на пол. Кивком я пригласила мужчину войти. Как только он переступил порог башни, неугомонное проклятие так шарахнулось об дверь в подвал, что я подпрыгнула на месте.
— Ваше животное? — светским тоном поинтересовался гость, словно мы уже минут пятнадцать обсуждали маленькую болонку, свернувшуюся у моих ног.
— Что-то вроде — заикаясь ответила я и на негнущихся ногах пошла в комнату. Решение достать также свой неприкосновенный запас эля, только укрепилось в моей голове, когда подвальную дверь в очередной раз сотряс глухой удар.
— И как такая прекрасная леди может жить в полном одиночестве в столь зловещем месте? — незнакомец уже минут десять пытался завести со мной неспешную беседу, избегая прямых вопросов о себе и считая абсолютно нормальным не называть мне своего имени. Я же в свою очередь, пригубив уже второй бокал эля из своих запасов, отмалчивалась, с неясным беспокойством наблюдая за непроницаемым взглядом черных глаз, поблескивающих из под челки. Вчера он показался мне не таким острым, хотя я могу и ошибаться. Алкоголь расслабил меня и позволил начать что-то похожее на разговор.
— Как сказали мне, ссылая меня в это духами забытое место, это очень ответственная миссия, с которой могу справиться только я.
Страница 4 из 7
