В ночь под Рождество Ефим Фомич Перекладин, коллежский секретарь, лег спать обиженный и даже оскорбленный.
Добавить в моё избранное
6 мин, 1 сек 6978
Перекладин стал припоминать содержание всех бумаг, которые он написал за сорок лет своего служения; но как он ни думал, как ни морщил лоб, в своем прошлом он не нашел ни одного восклицательного знака.»
«Что за оказия! Сорок лет писал и ни разу восклицательного знака не поставил… Гм! Но когда же он, чёрт длинный, ставится?» Из-за ряда огненных восклицательных знаков показалась ехидно смеющаяся рожа юноши-критика. Сами знаки улыбнулись и слились в один большой восклицательный знак.
Перекладин встряхнул головой и открыл глаза.
«Чёрт знает что… — подумал он.»
— Завтра к утрени вставать надо, а у меня это чертобесие из головы не выходит… Тьфу! Но… когда же он ставится? Вот тебе и привычка! Вот тебе и набил руку! За сорок лет ни одного восклицательного! А?«Перекладин перекрестился и закрыл глаза, но тотчас же открыл их; на темном фоне всё еще стоял большой знак…» Тьфу! Этак всю ночь не уснешь«.»
— Марфуша! — обратился он к своей жене, которая часто хвасталась тем, что кончила курс в пансионе.
— Ты не знаешь ли, душенька, когда в бумагах ставится восклицательный знак?
— Еще бы не знать! Недаром в пансионе семь лет училась. Наизусть всю грамматику помню. Этот знак ставится при обращениях, восклицаниях и при выражениях восторга, негодования, радости, гнева и прочих чувств.
«Тэк-с… — подумал Перекладин.»
— Восторг, негодование, радость, гнев и прочие чувства«… Коллежский секретарь задумался… Сорок лет писал он бумаги, написал он их тысячи, десятки тысяч, но не помнит ни одной строки, которая выражала бы восторг, негодование или что-нибудь в этом роде…» И прочие чувства… — думал он.
— Да нешто в бумагах нужны чувства? Их и бесчувственный писать может«… Рожа юноши-критика опять выглянула из-за огненного знака и ехидно улыбнулась. Перекладин поднялся и сел на кровати. Голова его болела, на лбу выступил холодный пот… В углу ласково теплилась лампадка, мебель глядела празднично, чистенько, от всего так и веяло теплом и присутствием женской руки, но бедному чиноше было холодно, неуютно, точно он заболел тифом. Знак восклицательный стоял уже не в закрытых глазах, а перед ним, в комнате, около женина туалета и насмешливо мигал ему… — Пишущая машина! Машина! — шептало привидение, дуя на чиновника сухим холодом.»
— Деревяжка бесчувственная!
Чиновник укрылся одеялом, но и под одеялом он увидел привидение, прильнул лицом к женину плечу и из-за плеча торчало то же самое… Всю ночь промучился бедный Перекладин, но и днем не оставило его привидение. Он видел его всюду: в надеваемых сапогах, в блюдечке с чаем, в Станиславе… «И прочие чувства… — думал он.»
— Это правда, что никаких чувств не было… Пойду сейчас к начальству расписываться… а разве это с чувствами делается? Так, зря… Поздравительная машина«… Когда Перекладин вышел на улицу и крикнул извозчика, то ему показалось, что вместо извозчика подкатил восклицательный знак.»
Придя в переднюю начальника, он вместо швейцара увидел тот же знак… И всё это говорило ему о восторге, негодовании, гневе… Ручка с пером тоже глядела восклицательным знаком. Перекладин взял ее, обмакнул перо в чернила в расписался:
«Коллежский секретарь Ефим Перекладин!» И, ставя эти три знака, он восторгался, негодовал, радовался, кипел гневом.
— На тебе! На тебе! — бормотал он, надавливая на перо.
Огненный знак удовлетворился и исчез.
«Что за оказия! Сорок лет писал и ни разу восклицательного знака не поставил… Гм! Но когда же он, чёрт длинный, ставится?» Из-за ряда огненных восклицательных знаков показалась ехидно смеющаяся рожа юноши-критика. Сами знаки улыбнулись и слились в один большой восклицательный знак.
Перекладин встряхнул головой и открыл глаза.
«Чёрт знает что… — подумал он.»
— Завтра к утрени вставать надо, а у меня это чертобесие из головы не выходит… Тьфу! Но… когда же он ставится? Вот тебе и привычка! Вот тебе и набил руку! За сорок лет ни одного восклицательного! А?«Перекладин перекрестился и закрыл глаза, но тотчас же открыл их; на темном фоне всё еще стоял большой знак…» Тьфу! Этак всю ночь не уснешь«.»
— Марфуша! — обратился он к своей жене, которая часто хвасталась тем, что кончила курс в пансионе.
— Ты не знаешь ли, душенька, когда в бумагах ставится восклицательный знак?
— Еще бы не знать! Недаром в пансионе семь лет училась. Наизусть всю грамматику помню. Этот знак ставится при обращениях, восклицаниях и при выражениях восторга, негодования, радости, гнева и прочих чувств.
«Тэк-с… — подумал Перекладин.»
— Восторг, негодование, радость, гнев и прочие чувства«… Коллежский секретарь задумался… Сорок лет писал он бумаги, написал он их тысячи, десятки тысяч, но не помнит ни одной строки, которая выражала бы восторг, негодование или что-нибудь в этом роде…» И прочие чувства… — думал он.
— Да нешто в бумагах нужны чувства? Их и бесчувственный писать может«… Рожа юноши-критика опять выглянула из-за огненного знака и ехидно улыбнулась. Перекладин поднялся и сел на кровати. Голова его болела, на лбу выступил холодный пот… В углу ласково теплилась лампадка, мебель глядела празднично, чистенько, от всего так и веяло теплом и присутствием женской руки, но бедному чиноше было холодно, неуютно, точно он заболел тифом. Знак восклицательный стоял уже не в закрытых глазах, а перед ним, в комнате, около женина туалета и насмешливо мигал ему… — Пишущая машина! Машина! — шептало привидение, дуя на чиновника сухим холодом.»
— Деревяжка бесчувственная!
Чиновник укрылся одеялом, но и под одеялом он увидел привидение, прильнул лицом к женину плечу и из-за плеча торчало то же самое… Всю ночь промучился бедный Перекладин, но и днем не оставило его привидение. Он видел его всюду: в надеваемых сапогах, в блюдечке с чаем, в Станиславе… «И прочие чувства… — думал он.»
— Это правда, что никаких чувств не было… Пойду сейчас к начальству расписываться… а разве это с чувствами делается? Так, зря… Поздравительная машина«… Когда Перекладин вышел на улицу и крикнул извозчика, то ему показалось, что вместо извозчика подкатил восклицательный знак.»
Придя в переднюю начальника, он вместо швейцара увидел тот же знак… И всё это говорило ему о восторге, негодовании, гневе… Ручка с пером тоже глядела восклицательным знаком. Перекладин взял ее, обмакнул перо в чернила в расписался:
«Коллежский секретарь Ефим Перекладин!» И, ставя эти три знака, он восторгался, негодовал, радовался, кипел гневом.
— На тебе! На тебе! — бормотал он, надавливая на перо.
Огненный знак удовлетворился и исчез.
Страница 2 из 2
