Умный кучер

Всюду распространились слухи о том, что в одном дацане есть трое очень мудрых и находчивых лам. «Все, что угодно, они могут угадать и объяснить», — говорили о них. «Мудрые и находчивые» — такая молва распространилась в народе.

— Было бы интересно испытать ум этих трех знаменитых лам, — говорит своим соседям один мудрый седовласый старичок, который проживал далеко в степи, — Не попасть бы нам самим под испытание, проверяя ум и смекалку тех лам, — отговаривают некоторые.

— Пока неизвестно, кто кого будет испытывать, потом выяснится, — настаивает тот старик.

Приходит тем трем ламам приглашение: «Пожалуйте к нам в гости в дни праздника сагалган». Один из них улыбнулся и говорит, посматривая на остальных:

— Хорошо, когда приглашают, плохо, когда прогоняют. Коль пришло приглашение, ехать придется. Не так ли?

— Верно. Почитаем молитву среди людей, кое-какое добро соберем. Считаю, что ехать надо, — проговорил лама, сидевший выше всех.

— Кто ищет, тот себе еду добудет, а лежебока голодным остается. Молитву будем читать, мяса всякого поедим да будем поглаживать свои большие брюхи. Разве мало этого? — произнес лама, сидевший с краю.

Хохочут ламы до упаду. Настало время ехать в гости. Взяли они кучером шестнадцатилетнего сына одного пастуха, который жил недалеко от дацана, и с большим почетом выехали в дорогу. Едут, весело беседуют.

— О чем же разговаривают почетные люди между собой? — заинтересовался кучер, навострил уши, слушает внимательно, не подавая вида.

А разговор у них про то, где они ели жирное мясо, ни кусочка не оставив, и как после животы у них разболелись; про то, как обманом выманивали у людей пищу и т. д. Так и доехали до места.

— Хорош, говорят, тот мужчина, который рассказывает о том, что увидал и где побывал; плох тот мужчина, который похваляется тем, что пил да ел. Не так ли? А эти, которых считают мудрыми, оказались годными только на пустые разговоры, — думает кучер.

И хотя не понравился ему их разговор, он подумал, что среди людей они проявят, наверно, свою находчивость и остроумие.

Люди во главе с седовласым стариком встречают знаменитых «мудрецов», прибывших издалека. Завели почетных гостей в юрту, где им предстояло остановиться, посадили их на олбоки, а рядом с ними — кучера.

— Кучер должен сидеть на (голом) дереве, говорят (без олбока), — процедил сидевший по правую руку толстый черный лама и на кучера сверкнул глазами.

Тот быстренько соскочил с места.

— Сидите, сидите на месте, молодой паренек! — сказал старик и обратился к ламе, сидящему на почетном месте:

— Почтенный лама, извините меня! Обычаи наших отцов и дедов против разделения гостей на больших и малых, мы всех почитаем одинаково.

— Это, как говорится: «В каждом селении собаки по-разному лают». Так получается? — стал насмехаться черный толстый лама.

— Примерно так. Обычаи хороши, когда их поддерживают, шапка хороша, когда на ней кисточка, — так говорит старинная поговорка.

— К чему нам вспоминать старое. Хурмаста тэнгри и без этого все знает, — отвечает толстый черный лама.

— Так-то оно так, почтенный лама! В старинных поговорках не найдешь вранья, как и на дне колодца не найдешь рыбки, — отвечает старик.

— Что, старик, не успели познакомиться, как спорить начинаем. Не успели рассмотреть друг друга, драться начинаем, — высокомерно произнес лама.

— Конечно, зачем цепляться в волосы друг друга, только встретившись. Не думайте так плохо, почтенный лама! Однако старые поговорки острее ножа. Когда вы, гости, только вошли, стали говорить мудрые и меткие слова, я, глупый старик, стал пересказывать парные слова. Достопочтенные ламы, коль вы прославились в разных краях как мудрые и находчивые, конечно, таких, как я, болтливых стариков, много встречали. Поэтому пусть не удивят вас мои ответы, — отвечает старик и, как бы спохватившись, добавляет:

— Нет, что это я говорю! Эй! Что вы там? Подайте гостям чаю, молочной пищи! Немного погодя поговорим.

— Потом старик, пятясь, вышел.

— С каким языкастым стариком столкнулись! Погоди, недолго ждать! Заставлю тебя замолчать, — злится толстый черный лама.

— Ну вот, мудрецы наши и острословы, кажется, начали. Будет ли удача нашему старику, — беспокоятся люди.

Перед тем, как подать чай гостям, раздали каждому по четкам. Лама, который сидел на самом почетном месте, решив, что четки дали для того, чтобы он перебирал их и молился, начал читать мани (молитву). Лама, сидевший рядом, подумал, что их надобно надеть на шею, наклонил голову и надел их на шею. Лама, сидевший с краю, ничего не мог сообразить, потому положил их за пазуху. Кучер паренек, сидевший с самого краю, взял четки и разложил их кольцом. Вскоре подали чай в чашечках с заостренным дном.

— Горячо, горячо, — приговаривали ламы и, обжигая руки, еле-еле выпили по одной чашке.