Волки!

— Самую малость: чтоб ты человеком был, А ты — шкура. Учить я тебя все равно буду.

— Учитель выискался! Сопля… Гол как сокол, пришел в дом на все на готовенькое да еще грозится. Да еще недовольный всем: водопроводов, видите ли, нету!

— Да не в этом дело, Наум, — сказал милиционер, — При чем тут водопровод?

— В деревне плохо! В городе лучше, — продолжал Наум.

— А чево приперся сюда? Недовольство свое показывать? Народ возбуждать против Советской власти?

— От сука! — изумился Иван. И встал. Милиционер тоже встал.

— Бросьте вы! Пошли, Иван… — Таких взбудителев-то знаешь куда девают? — не унимался Наум, — Знаю! — ответил Иван.

— В прорубь головой… — И шагнул к тестю.

Милиционер взял Ивана под руки и повел из избы. На улице остановились, закурили.

— Ну не паразит ли! — все изумлялся Иван.

— И на меня же попер.

— Да брось ты его!

— Нет, отметелить я его должен.

— Ну и заработаешь! Из-за дерьма.

— Куда ты меня счас?!

— Пойдем, переночуешь у нас… Остынешь. А то себе хуже сделаешь. Не связывайся.

— Нет, это же… што ж это за человек?

— Нельзя, Иван, нельзя: кулаками ничего не докажешь.

Пошли по улице по направлению к сельской кутузке, — Там-то не мог? — спросил вдруг милиционер.

— Не догнал! — с досадой сказал Иван.

— Не мог догнать.

— Ну вот… Теперь — все, теперь нельзя.

— Коня жалко.

— Да… Замолчали. Долго шли молча.

— Слушай: отпусти ты меня.

— Иван остановился.

— Ну чего я в воскресенье там буду?! Не трону я его.

— Да нет, пойдем. А то потом не оберешься… Тебя жалеючи, говорю. Пойдем счас в шахматишки сыграем… Играешь в шахматы?

Иван сплюнул на снег окурок и полез в карман за другой папироской.

— Играю.