Когда Мэри Леннокс только что появилась в Мисселтуэйт Мэноре — Йоркширском поместье дяди, выглядела она прескверно, да и вела себя не очень-то хорошо. Вообразите, надменную девочку десяти лет с худеньким злым лицом и тщедушным телом, добавьте к этому болезненную желтизну кожи, и вы без труда поймете, почему никого в Мисселтуэйте ее присутствие не порадовало.
Добавить в моё избранное
332 мин, 42 сек 12406
Однако, прислушавшись, разобралась: Марта, наверное, имела в виду глухой рев, который то отдалялся, то нарастал. Будто великан бился в окна и стены дома и никак не мог попасть внутрь. Тут Мэри вспомнила, какие толстые стены у этого дома и как высоко от земли находятся окна, и ей стало очень уютно. Ведь рядом сидела Марта, а в камине жарко светились угли.
— Но почему мистер Крейвен стал этот сад ненавидеть? — в третий раз повторила девочка. Она чувствовала, что Марта знает ответ, и не собиралась сдаваться.
Горничная глубоко вздохнула.
— Только учти, — заговорщицки прижала она палец к губам.
— Миссис Мэдлок сразу предупредила меня. Этот запертый сад, говорит, не тема для разговоров, Марта. В этом доме вообще о многом говорить запрещается. Так уж мистер Крейвен тут распорядился. Он сказал, что его дела ни одного слуги в доме вообще не касаются. Но я тебе все-таки расскажу, — совсем понизила голос Марта.
— Ты как-никак его родственница, а потому должна знать. Без этого сада мистер Крейвен нипочем бы не стал таким, как сейчас. А обустроила сад миссис Крейвен. Она, как сыграли свадьбу, тут же принялась все в нем сажать и безумно свой сад обожала. Они вместе с мистером Крейвеном за всем там сами ухаживали. И другие садовники, кроме старого Бена, туда не пускались ни под каким видом. А влюбленная эта парочка там целые часы проводила. Уединятся и читают книгу или просто беседуют. Миссис Крейвен совсем ведь еще молодая была. Там в саду росло одно дерево. У него ветка вверху выгибалась, ну прямо кресло, и только. Миссис Крейвен насадила вокруг этого дерева роз, а сама устраивалась в этом кресле из ветки и любовалась. И однажды ветка не выдержала. Миссис Крейвен упала на землю, да так сильно, что на следующий день умерла. Мистер Крейвен впал в такую тоску, что врачи поначалу боялись, как бы сам он не умер. Но он только запретил всем ходить в этот сад. И говорить о нем тоже не разрешает. Вот тебе вся история, мисс Мэри. Теперь наконец поняла, отчего дядя твой этот сад ненавидит?
Мэри ничего не ответила. Она молча смотрела на горящий камин, слушала ветер, который «куролесил» все громче и громче, и сердце у нее сжималось от жалости к мистеру Арчибальду Крейвену и его молодой жене. Так, вслед за здоровым румянцем и аппетитом к Мэри пришло умение сострадать. Поистине воздух пустоши действовал на нее благотворно. Она начинала жить.
Вначале Мэри слышала лишь завывание ветра, затем уловила новые звуки. Словно совсем близко заплакал ребенок. Конечно, ветры иногда умеют плакать голосами детей, но этот плач явно доносился изнутри дома.
— Слышишь? — внимательно поглядела Мэри на Марту.
— Кто это плачет?
Марта почему-то отвела взгляд.
— Да ну, — махнула она рукой.
— В этих краях ветер то смеется, то плачет, и еще много чего… — Нет, Марта, это не ветер, — уверенно возразила Мэри.
— Думаешь, я не слышу? Плачут в доме, а не на улице. Наверное, чуть дальше по коридору. Что там может такое быть?
Именно в этот момент кто-то отворил дверь внизу. Ветер с улицы ринулся в коридор и распахнул настежь дверь комнаты Мэри. От неожиданности Марта и Мэри вскочили на ноги. И тут же снова раздался плач. Теперь он звучал гораздо отчетливей.
— Ну, что я тебе говорила! — с видом победительницы воскликнула Мэри.
— Это не ветер, а человек плачет! И голос совсем не взрослый.
Но Марта снова повела себя как-то странно. Вместо того чтобы прислушаться, она подлетела к двери, с шумом ее захлопнула, а потом заперла на ключ. Но, несмотря на шум, поднятый горничной, Мэри услышала, как в коридоре захлопнулась еще одна дверь. Плач немедленно прекратился. Ветер тоже перестал куролесить, и наступила полная тишина.
— Говорила тебе, это ветер плачет, — настаивала на своем Марта.
— Ну а если не ветер, так маленькая Бетти Баттеруорт. Это наша судомойка, у нее сегодня весь день болят зубы.
Но Мэри заметила, что голос Марты звучит неуверенно. Горничная явно что-то скрывала.
На следующее утро дождь лил вовсю, и ветер по-прежнему бился в окна и стены дома. Позавтракав, Мэри выглянула на улицу. Небо заволокли темные тучи, а пустошь тонула в тумане. О прогулке в такую погоду нечего было даже и думать.
— А что делают у тебя дома на пустоши, когда на улице такой дождь? — спросила Мэри у Марты.
— Что делают, говоришь? — отозвалась та.
— Стараются друг другу не попадаться под ноги. В доме и так уйма народа. А в дождливые дни нас будто еще вдвое больше становится. Уж на что наша матушка существо добродушное, но даже она, когда дождь идет, не выдерживает, кричит на нас. Ну, тут те, кто постарше, уходят в коровник и там затевают игру. А Дикен, тот молодец. Ему и дождь не помеха. Гуляет себе, словно ему на голову не вода льет, а яркое солнышко светит. Он говорит, ненастье в пустоши интересней ясной погоды.
— Но почему мистер Крейвен стал этот сад ненавидеть? — в третий раз повторила девочка. Она чувствовала, что Марта знает ответ, и не собиралась сдаваться.
Горничная глубоко вздохнула.
— Только учти, — заговорщицки прижала она палец к губам.
— Миссис Мэдлок сразу предупредила меня. Этот запертый сад, говорит, не тема для разговоров, Марта. В этом доме вообще о многом говорить запрещается. Так уж мистер Крейвен тут распорядился. Он сказал, что его дела ни одного слуги в доме вообще не касаются. Но я тебе все-таки расскажу, — совсем понизила голос Марта.
— Ты как-никак его родственница, а потому должна знать. Без этого сада мистер Крейвен нипочем бы не стал таким, как сейчас. А обустроила сад миссис Крейвен. Она, как сыграли свадьбу, тут же принялась все в нем сажать и безумно свой сад обожала. Они вместе с мистером Крейвеном за всем там сами ухаживали. И другие садовники, кроме старого Бена, туда не пускались ни под каким видом. А влюбленная эта парочка там целые часы проводила. Уединятся и читают книгу или просто беседуют. Миссис Крейвен совсем ведь еще молодая была. Там в саду росло одно дерево. У него ветка вверху выгибалась, ну прямо кресло, и только. Миссис Крейвен насадила вокруг этого дерева роз, а сама устраивалась в этом кресле из ветки и любовалась. И однажды ветка не выдержала. Миссис Крейвен упала на землю, да так сильно, что на следующий день умерла. Мистер Крейвен впал в такую тоску, что врачи поначалу боялись, как бы сам он не умер. Но он только запретил всем ходить в этот сад. И говорить о нем тоже не разрешает. Вот тебе вся история, мисс Мэри. Теперь наконец поняла, отчего дядя твой этот сад ненавидит?
Мэри ничего не ответила. Она молча смотрела на горящий камин, слушала ветер, который «куролесил» все громче и громче, и сердце у нее сжималось от жалости к мистеру Арчибальду Крейвену и его молодой жене. Так, вслед за здоровым румянцем и аппетитом к Мэри пришло умение сострадать. Поистине воздух пустоши действовал на нее благотворно. Она начинала жить.
Вначале Мэри слышала лишь завывание ветра, затем уловила новые звуки. Словно совсем близко заплакал ребенок. Конечно, ветры иногда умеют плакать голосами детей, но этот плач явно доносился изнутри дома.
— Слышишь? — внимательно поглядела Мэри на Марту.
— Кто это плачет?
Марта почему-то отвела взгляд.
— Да ну, — махнула она рукой.
— В этих краях ветер то смеется, то плачет, и еще много чего… — Нет, Марта, это не ветер, — уверенно возразила Мэри.
— Думаешь, я не слышу? Плачут в доме, а не на улице. Наверное, чуть дальше по коридору. Что там может такое быть?
Именно в этот момент кто-то отворил дверь внизу. Ветер с улицы ринулся в коридор и распахнул настежь дверь комнаты Мэри. От неожиданности Марта и Мэри вскочили на ноги. И тут же снова раздался плач. Теперь он звучал гораздо отчетливей.
— Ну, что я тебе говорила! — с видом победительницы воскликнула Мэри.
— Это не ветер, а человек плачет! И голос совсем не взрослый.
Но Марта снова повела себя как-то странно. Вместо того чтобы прислушаться, она подлетела к двери, с шумом ее захлопнула, а потом заперла на ключ. Но, несмотря на шум, поднятый горничной, Мэри услышала, как в коридоре захлопнулась еще одна дверь. Плач немедленно прекратился. Ветер тоже перестал куролесить, и наступила полная тишина.
— Говорила тебе, это ветер плачет, — настаивала на своем Марта.
— Ну а если не ветер, так маленькая Бетти Баттеруорт. Это наша судомойка, у нее сегодня весь день болят зубы.
Но Мэри заметила, что голос Марты звучит неуверенно. Горничная явно что-то скрывала.
На следующее утро дождь лил вовсю, и ветер по-прежнему бился в окна и стены дома. Позавтракав, Мэри выглянула на улицу. Небо заволокли темные тучи, а пустошь тонула в тумане. О прогулке в такую погоду нечего было даже и думать.
— А что делают у тебя дома на пустоши, когда на улице такой дождь? — спросила Мэри у Марты.
— Что делают, говоришь? — отозвалась та.
— Стараются друг другу не попадаться под ноги. В доме и так уйма народа. А в дождливые дни нас будто еще вдвое больше становится. Уж на что наша матушка существо добродушное, но даже она, когда дождь идет, не выдерживает, кричит на нас. Ну, тут те, кто постарше, уходят в коровник и там затевают игру. А Дикен, тот молодец. Ему и дождь не помеха. Гуляет себе, словно ему на голову не вода льет, а яркое солнышко светит. Он говорит, ненастье в пустоши интересней ясной погоды.
Страница 15 из 91
