Когда Мэри Леннокс только что появилась в Мисселтуэйт Мэноре — Йоркширском поместье дяди, выглядела она прескверно, да и вела себя не очень-то хорошо. Вообразите, надменную девочку десяти лет с худеньким злым лицом и тщедушным телом, добавьте к этому болезненную желтизну кожи, и вы без труда поймете, почему никого в Мисселтуэйте ее присутствие не порадовало.
Добавить в моё избранное
332 мин, 42 сек 12487
— Ну вот, — отдуваясь, проговорила она.
— А лет в двенадцать я и до пятисот могла прыгать. Но я тогда не была такой толстой.
— Эти прыгалки мне понравились, и мама твоя очень добрая, — ответила Мэри, — только… — испытующе поглядела она на Марту, — я, наверное, никогда не сумею прыгать так же, как ты.
— А ты попытайся, — просто ответила горничная.
— До ста, конечно, сперва не выйдет. Но ты можешь не унывать, мисс Мэри. Просто прыгай, как у тебя выходит, и сил не жалей. Вот и будет с каждым днем получаться все лучше. Матушка тоже так говорит. Она мне сразу сказала: «Ни от чего нет такой пользы ребенку, как от прыгалок. Пусть эта девочка попрыгает на свежем воздухе. И ловкой станет, и силы в руках и в ногах прибавит».
Затем Мэри попробовала прыгалки. Тут же выяснилось, что силы в руках и в ногах у нее пока совсем мало. Но она сказала Марте, что все равно прыгать не перестанет.
— Тогда одевайся и беги с прыгалками на улицу, — посоветовала та.
— Матушка мне велела побольше тебя содержать на воздухе. Даже когда ненастье и дождь не очень сильный идет. Она говорит, если одеть тебя потеплее, все равно одна польза будет.
Мэри покорно облачилась в пальто и шапку, перекинула прыгалки через руку и пошла вниз. Однако на полпути она вдруг повернула назад и возвратилась в детскую. Горничная была еще там.
— Я вот что хотела сказать, Марта, — переминаясь от смущения с ноги на ногу, выдавила из себя Мэри.
— Это ведь были два пенни из твоего жалованья. Спасибо!
Почувствовав, что к словам нужно что-то добавить, Мэри пожала девушке руку. Марта осталась в полном недоумении. Мэри и сама понимала, что получилось не совсем так, как надо. От смущения она опустила голову и принялась изо всех сил возить носком ботинка по полу.
— Ну, ты даешь, мисс Мэри! — весело засмеялась горничная.
— У меня иногда от тебя прямо голова набекрень. Трудно бывает понять, старушка ты или девочка? Окажись сейчас тут моя сестрица Элизабет Элен, она бы уж знала, чего ей делать, если бы я ей дала эти прыгалки.
— А что она сделала бы? — подалась вперед Мэри.
— Она бы кинулась мне на шею и расцеловала в обе щеки!
— Значит, мне надо поцеловать тебя? — удивилась девочка.
— Нет, нет, мисс Мэри, не надо! — вновь засмеялась Марта.
— Просто если ты была бы другой, то сама бы поцеловала меня. Но ведь ты не другая. Ну, беги в сад, не то твои прыгалки совсем застоятся!
Мэри вздохнула и вышла из комнаты. Йоркширцы казались ей очень странными. А самой странной из всех йоркширцев, без сомнения, была Марта.
Выйдя в сад, Мэри начала осваивать прыгалки. Она скакала и вела счет, и никогда ей еще не было так весело. Щеки у нее раскраснелись, а легкий ветерок радовал свежестью. Он нес запахи весны, которая пока еще где-то пряталась, и земли, где, как уже было известно Мэри, началось движение. И солнце, ласково освещавшее сад, тоже грело почти по-весеннему.
Вначале Мэри прыгала вокруг фонтана, потом — по дорожкам фруктового сада и наконец так наловчилась, что почти без остановки доскакала до огородов. Там вскапывал грядку старый Бен Уэзерстафф. Время от времени он останавливался, чтобы побеседовать немного с Робином, который, конечно же, скакал вокруг.
Стремясь привлечь внимание старого Бена, Мэри прыгала все лучше и лучше.
— Ну и ну! — оценил ее усилия садовник.
— Вижу, ты все-таки настоящий ребенок. Теперь-то я знаю, что в твоих жилах течет живая кровь, а не какое-нибудь кислое молоко. И щеки у тебя вон какие красные стали. Когда я тебя первый раз увидал, я и не думал, что ты такой хорошей девочкой станешь.
— Просто я никогда раньше не прыгала, — еще сильней раскраснелась от радости Мэри.
— Знаете, мистер Уэзерстафф, ведь это я только еще начинаю. Пока у меня больше двадцати раз подряд не выходит, но, я думаю, потом будет лучше.
— А то как же! — улыбнулся садовник.
— Главное, продолжай. Ты ведь и так уже немало добилась. Легко ли прыгать ребенку, если он, кроме язычников, совсем ничего не видел! Вот и он, — взглядом показал старый Бен на Робина, — прямо залюбовался тобой. Полагаю, сегодня он будет следить за тобой больше прежнего. Ведь он тоже прыгалки первый раз видит. А уж он у меня дотошный. Пока все не узнает, нипочем не уймется. Смотри, — грозя пальцем птице, назидательно проговорил он, — если не отучишься совать всюду свой нос, для тебя может выйти история.
Мэри снова взялась за прыгалки и поскакала к дорожке, которая шла вдоль садовой ограды. Ей стало интересно, сможет ли она, не останавливаясь, пропрыгать до конца увитой плющом стены? Это оказалось совсем нелегко. Не дойдя и до середины, Мэри была вынуждена остановиться.
— Ну вот! — с досадой махнула она рукой.
— Ничего я пока не умею!
— А лет в двенадцать я и до пятисот могла прыгать. Но я тогда не была такой толстой.
— Эти прыгалки мне понравились, и мама твоя очень добрая, — ответила Мэри, — только… — испытующе поглядела она на Марту, — я, наверное, никогда не сумею прыгать так же, как ты.
— А ты попытайся, — просто ответила горничная.
— До ста, конечно, сперва не выйдет. Но ты можешь не унывать, мисс Мэри. Просто прыгай, как у тебя выходит, и сил не жалей. Вот и будет с каждым днем получаться все лучше. Матушка тоже так говорит. Она мне сразу сказала: «Ни от чего нет такой пользы ребенку, как от прыгалок. Пусть эта девочка попрыгает на свежем воздухе. И ловкой станет, и силы в руках и в ногах прибавит».
Затем Мэри попробовала прыгалки. Тут же выяснилось, что силы в руках и в ногах у нее пока совсем мало. Но она сказала Марте, что все равно прыгать не перестанет.
— Тогда одевайся и беги с прыгалками на улицу, — посоветовала та.
— Матушка мне велела побольше тебя содержать на воздухе. Даже когда ненастье и дождь не очень сильный идет. Она говорит, если одеть тебя потеплее, все равно одна польза будет.
Мэри покорно облачилась в пальто и шапку, перекинула прыгалки через руку и пошла вниз. Однако на полпути она вдруг повернула назад и возвратилась в детскую. Горничная была еще там.
— Я вот что хотела сказать, Марта, — переминаясь от смущения с ноги на ногу, выдавила из себя Мэри.
— Это ведь были два пенни из твоего жалованья. Спасибо!
Почувствовав, что к словам нужно что-то добавить, Мэри пожала девушке руку. Марта осталась в полном недоумении. Мэри и сама понимала, что получилось не совсем так, как надо. От смущения она опустила голову и принялась изо всех сил возить носком ботинка по полу.
— Ну, ты даешь, мисс Мэри! — весело засмеялась горничная.
— У меня иногда от тебя прямо голова набекрень. Трудно бывает понять, старушка ты или девочка? Окажись сейчас тут моя сестрица Элизабет Элен, она бы уж знала, чего ей делать, если бы я ей дала эти прыгалки.
— А что она сделала бы? — подалась вперед Мэри.
— Она бы кинулась мне на шею и расцеловала в обе щеки!
— Значит, мне надо поцеловать тебя? — удивилась девочка.
— Нет, нет, мисс Мэри, не надо! — вновь засмеялась Марта.
— Просто если ты была бы другой, то сама бы поцеловала меня. Но ведь ты не другая. Ну, беги в сад, не то твои прыгалки совсем застоятся!
Мэри вздохнула и вышла из комнаты. Йоркширцы казались ей очень странными. А самой странной из всех йоркширцев, без сомнения, была Марта.
Выйдя в сад, Мэри начала осваивать прыгалки. Она скакала и вела счет, и никогда ей еще не было так весело. Щеки у нее раскраснелись, а легкий ветерок радовал свежестью. Он нес запахи весны, которая пока еще где-то пряталась, и земли, где, как уже было известно Мэри, началось движение. И солнце, ласково освещавшее сад, тоже грело почти по-весеннему.
Вначале Мэри прыгала вокруг фонтана, потом — по дорожкам фруктового сада и наконец так наловчилась, что почти без остановки доскакала до огородов. Там вскапывал грядку старый Бен Уэзерстафф. Время от времени он останавливался, чтобы побеседовать немного с Робином, который, конечно же, скакал вокруг.
Стремясь привлечь внимание старого Бена, Мэри прыгала все лучше и лучше.
— Ну и ну! — оценил ее усилия садовник.
— Вижу, ты все-таки настоящий ребенок. Теперь-то я знаю, что в твоих жилах течет живая кровь, а не какое-нибудь кислое молоко. И щеки у тебя вон какие красные стали. Когда я тебя первый раз увидал, я и не думал, что ты такой хорошей девочкой станешь.
— Просто я никогда раньше не прыгала, — еще сильней раскраснелась от радости Мэри.
— Знаете, мистер Уэзерстафф, ведь это я только еще начинаю. Пока у меня больше двадцати раз подряд не выходит, но, я думаю, потом будет лучше.
— А то как же! — улыбнулся садовник.
— Главное, продолжай. Ты ведь и так уже немало добилась. Легко ли прыгать ребенку, если он, кроме язычников, совсем ничего не видел! Вот и он, — взглядом показал старый Бен на Робина, — прямо залюбовался тобой. Полагаю, сегодня он будет следить за тобой больше прежнего. Ведь он тоже прыгалки первый раз видит. А уж он у меня дотошный. Пока все не узнает, нипочем не уймется. Смотри, — грозя пальцем птице, назидательно проговорил он, — если не отучишься совать всюду свой нос, для тебя может выйти история.
Мэри снова взялась за прыгалки и поскакала к дорожке, которая шла вдоль садовой ограды. Ей стало интересно, сможет ли она, не останавливаясь, пропрыгать до конца увитой плющом стены? Это оказалось совсем нелегко. Не дойдя и до середины, Мэри была вынуждена остановиться.
— Ну вот! — с досадой махнула она рукой.
— Ничего я пока не умею!
Страница 21 из 91
