Когда Мэри Леннокс только что появилась в Мисселтуэйт Мэноре — Йоркширском поместье дяди, выглядела она прескверно, да и вела себя не очень-то хорошо. Вообразите, надменную девочку десяти лет с худеньким злым лицом и тщедушным телом, добавьте к этому болезненную желтизну кожи, и вы без труда поймете, почему никого в Мисселтуэйте ее присутствие не порадовало.
Добавить в моё избранное
332 мин, 42 сек 12533
— Я тоже думаю, что Колина скрывать от меня было не надо, — согласилась девочка.
— Ты сам-то откуда о нем узнал, Дикен?
— Все слуги мистера Крейвена знают, что у него есть больной мальчик. Мистер Крейвен очень не любит, когда его спрашивают о сыне, и сам о нем никогда первый не заговаривает. И никто его старается не расстраивать. В наших краях все очень жалеют мистера Крейвена. Жена-то у него была просто красавица, и они так друг друга любили. Я это все от миссис Мэдлок узнал. Она всегда к нам заходит по пути в Туэйт, и они с матушкой часто при нас разговаривают. Но вот как тебе-то, мисс Мэри, удалось о мистере Колине выведать? Марта говорит, от тебя его уж так скрывали… Мэри в подробностях изложила Дикену, как нашла в доме больного мальчика.
— Бедняга Колин, — сочувственно покачал головой Дикен.
— Говорят, у него глаза точь-в-точь как у покойной матери. Только у нее они были веселые, а Колин всегда грустит. Вроде бы из-за этих глаз мистер Крейвен и избегает смотреть на сына.
— Значит, тебе тоже кажется, что мистеру Крейвену было бы легче, если бы Колин умер? — встревожилась Мэри.
— Да нет, мистер Крейвен ведь добрый, — решительно возразил Дикен.
— Вот если только… — Мальчик на секунду замялся, а потом скороговоркой добавил: — Мистеру Крейвену вроде как было бы легче, если бы Колин вообще никогда не родился. Моя матушка так говорит. И она считает, для Колина это очень плохо, потому что такие дети неважно растут. Конечно, мистеру Колину ни в чем нет отказа, и все ему купят. Но матушка говорит: «Лучше бы этому бедному мальчику побольше душевного отношения».
— Да-а, — грустно проговорила Мэри.
— Этого Колину, наверное, больше всего не хватает. Мистер Крейвен боится, как бы у него горб не начал расти. И Колин тоже боится. Он мне однажды сказал: «Если только почувствую, что становлюся горбуном, буду кричать, пока не умру».
— Если все время лежать и думать, какой ты несчастный, можно и умереть, и горбатым стать, даже если у твоего отца никогда горба не было, — многозначительно изрек Дикен и стал гладить лисенка, который давно уже тыкался носом ему в ладонь.
Мэри по-прежнему сидела, не шевелясь. Она боялась спугнуть Робина.
— Помнишь, какой этот сад был серый, когда ты меня первый раз сюда привела? — вспомнил вдруг Дикен.
— Зато как теперь тут все распустилось! По-моему, даже стена стала другого цвета, — отозвалась Мэри.
— Правда, Дикен, смотри. Весь камень словно в зеленой дымке.
— Конечно, весной всегда так, — тоном искушенного в подобных делах человека отвечал мальчик.
— Потом стена еще больше позеленеет. Ты лучше угадай, о чем я сейчас подумал?
— Может, о том, как помочь Колину? — с надеждой спросила Мэри.
— Верно, — расплылся в улыбке Дикен.
— Я подумал, что, окажись Колин среди такой красоты, он мигом забыл бы и о горбе, и о всяких других болезнях. Он просто любовался бы вместе с нами, как сад растет и почки на деревьях распускаются. Так мы и проводили бы тут время все вместе — два мальчика и одна девочка. Это пошло бы на пользу Колину посильнее докторских хитростей.
— Только вот как его сюда вытащить, — задумалась Мэри.
— Знаешь, Колин ведь очень странный. Книг он много прочел и знает столько всего необыкновенного. А обыкновенных вещей боится. И на улицу выходить не любит. А однажды он мне сказал, что ненавидит сады и садовников. Тогда-то я ему и призналась, что тут есть Таинственный сад. Колину стало интересно и захотелось сюда попасть. Я от него пока скрыла, что уже нашла сад. Я делаю вид, будто только ищу. Надо еще проверить, умеет ли Колин хранить настоящие тайны? А потом, его ведь надо везти до сада в коляске. Ты сможешь его отвезти, Дикен?
— Конечно, смогу. И вообще, если Колина этот сад увлекает, мы его на улицу точно вытащим, — уверенно произнес Дикен.
— А теперь погляди-ка на Робина, Мэри. Пока мы с тобой тут болтали, он со своей подружкой над гнездом трудится. Видишь, — показал Дикен пальцем вперед, — вон он остановился с веточкой в клюве. Вроде как думает, куда эту ветку лучше пристроить. Вот сейчас я, пожалуй, с ним и поговорю.
Дикен тихонько свистнул. Робин повернул голову, но ветку из клюва не выпустил.
— Хорошая у тебя ветка, — ласково начал мальчик.
— Такую куда ни положишь, все равно выйдет отлично. И чего ты засомневался вдруг? У тебя же сноровка в крови. Ты еще не успел из яйца вылупиться, а природа уже дала тебе знание, как гнездо возводить. Строй смело, Робин, и не задумывайся. Некогда тебе сейчас время тратить.
— Как хорошо ты с ним разговариваешь! — окинула восторженным взглядом приятеля Мэри.
— И, по-моему, Робин все понял. Он вообще все слова понимает. И еще он очень любит, когда на него обращают внимание. Бен Уэзерстафф мне как-то сказал, что, если Робина не замечаешь, ничего для него обиднее нет.
— Ты сам-то откуда о нем узнал, Дикен?
— Все слуги мистера Крейвена знают, что у него есть больной мальчик. Мистер Крейвен очень не любит, когда его спрашивают о сыне, и сам о нем никогда первый не заговаривает. И никто его старается не расстраивать. В наших краях все очень жалеют мистера Крейвена. Жена-то у него была просто красавица, и они так друг друга любили. Я это все от миссис Мэдлок узнал. Она всегда к нам заходит по пути в Туэйт, и они с матушкой часто при нас разговаривают. Но вот как тебе-то, мисс Мэри, удалось о мистере Колине выведать? Марта говорит, от тебя его уж так скрывали… Мэри в подробностях изложила Дикену, как нашла в доме больного мальчика.
— Бедняга Колин, — сочувственно покачал головой Дикен.
— Говорят, у него глаза точь-в-точь как у покойной матери. Только у нее они были веселые, а Колин всегда грустит. Вроде бы из-за этих глаз мистер Крейвен и избегает смотреть на сына.
— Значит, тебе тоже кажется, что мистеру Крейвену было бы легче, если бы Колин умер? — встревожилась Мэри.
— Да нет, мистер Крейвен ведь добрый, — решительно возразил Дикен.
— Вот если только… — Мальчик на секунду замялся, а потом скороговоркой добавил: — Мистеру Крейвену вроде как было бы легче, если бы Колин вообще никогда не родился. Моя матушка так говорит. И она считает, для Колина это очень плохо, потому что такие дети неважно растут. Конечно, мистеру Колину ни в чем нет отказа, и все ему купят. Но матушка говорит: «Лучше бы этому бедному мальчику побольше душевного отношения».
— Да-а, — грустно проговорила Мэри.
— Этого Колину, наверное, больше всего не хватает. Мистер Крейвен боится, как бы у него горб не начал расти. И Колин тоже боится. Он мне однажды сказал: «Если только почувствую, что становлюся горбуном, буду кричать, пока не умру».
— Если все время лежать и думать, какой ты несчастный, можно и умереть, и горбатым стать, даже если у твоего отца никогда горба не было, — многозначительно изрек Дикен и стал гладить лисенка, который давно уже тыкался носом ему в ладонь.
Мэри по-прежнему сидела, не шевелясь. Она боялась спугнуть Робина.
— Помнишь, какой этот сад был серый, когда ты меня первый раз сюда привела? — вспомнил вдруг Дикен.
— Зато как теперь тут все распустилось! По-моему, даже стена стала другого цвета, — отозвалась Мэри.
— Правда, Дикен, смотри. Весь камень словно в зеленой дымке.
— Конечно, весной всегда так, — тоном искушенного в подобных делах человека отвечал мальчик.
— Потом стена еще больше позеленеет. Ты лучше угадай, о чем я сейчас подумал?
— Может, о том, как помочь Колину? — с надеждой спросила Мэри.
— Верно, — расплылся в улыбке Дикен.
— Я подумал, что, окажись Колин среди такой красоты, он мигом забыл бы и о горбе, и о всяких других болезнях. Он просто любовался бы вместе с нами, как сад растет и почки на деревьях распускаются. Так мы и проводили бы тут время все вместе — два мальчика и одна девочка. Это пошло бы на пользу Колину посильнее докторских хитростей.
— Только вот как его сюда вытащить, — задумалась Мэри.
— Знаешь, Колин ведь очень странный. Книг он много прочел и знает столько всего необыкновенного. А обыкновенных вещей боится. И на улицу выходить не любит. А однажды он мне сказал, что ненавидит сады и садовников. Тогда-то я ему и призналась, что тут есть Таинственный сад. Колину стало интересно и захотелось сюда попасть. Я от него пока скрыла, что уже нашла сад. Я делаю вид, будто только ищу. Надо еще проверить, умеет ли Колин хранить настоящие тайны? А потом, его ведь надо везти до сада в коляске. Ты сможешь его отвезти, Дикен?
— Конечно, смогу. И вообще, если Колина этот сад увлекает, мы его на улицу точно вытащим, — уверенно произнес Дикен.
— А теперь погляди-ка на Робина, Мэри. Пока мы с тобой тут болтали, он со своей подружкой над гнездом трудится. Видишь, — показал Дикен пальцем вперед, — вон он остановился с веточкой в клюве. Вроде как думает, куда эту ветку лучше пристроить. Вот сейчас я, пожалуй, с ним и поговорю.
Дикен тихонько свистнул. Робин повернул голову, но ветку из клюва не выпустил.
— Хорошая у тебя ветка, — ласково начал мальчик.
— Такую куда ни положишь, все равно выйдет отлично. И чего ты засомневался вдруг? У тебя же сноровка в крови. Ты еще не успел из яйца вылупиться, а природа уже дала тебе знание, как гнездо возводить. Строй смело, Робин, и не задумывайся. Некогда тебе сейчас время тратить.
— Как хорошо ты с ним разговариваешь! — окинула восторженным взглядом приятеля Мэри.
— И, по-моему, Робин все понял. Он вообще все слова понимает. И еще он очень любит, когда на него обращают внимание. Бен Уэзерстафф мне как-то сказал, что, если Робина не замечаешь, ничего для него обиднее нет.
Страница 50 из 91
