Таинственный сад

Из груди его вырвался тихий стон, глаза наполнились слезами, и он вдруг изо всех сил захлопал в ладоши.

— Ну до чего же все врать-то любят, я вам скажу! — весело закричал он.

— Может быть, ты и худой и не так чтобы особенно мускулистый, но ведь в остальном-то совсем нормальный. И мужчина из тебя вырастет хоть куда!

Колин по-прежнему держался на ногах очень уверенно, и его даже не качнуло ни разу.

— Учти! — строго взглянул он на садовника.

— Когда моего отца нет, я тут твой главный хозяин. Мой приказ для тебя — закон. Ты не должен никому говорить, что мы все знаем про этот сад. А теперь спускайся и иди на длинную дорожку вдоль изгороди. Мэри встретит тебя снаружи и покажет вход. Конечно, мы бы и без тебя могли обойтись, но раз уж ты обо всем узнал, так и быть, посвящу тебя в тайну.

На щеках Бена Уэзерстаффа еще не высохли слезы. И он все никак не мог наглядеться на Колина, который вполне крепко стоял на ногах.

— Да, да, мой мальчик, — тихо шептал садовник, — конечно, все будет по-твоему.

Так продолжалось еще с минуту. Потом Бен Уэзерстафф вытер ладонью лицо и, рявкнув: «Слушаюсь, сэр!», исчез по ту сторону садовой ограды.

— Встреть его у калитки, Мэри, — попросил Колин, едва только голова садовника скрылась.

Мэри побежала к калитке, увитой плющом, и исчезла за ней. Дикен внимательно наблюдал за Колином. Лицо его от напряжения покрылось красными пятнами, но на ногах он стоял по-прежнему твердо.

— Я еще вполне могу постоять, — понял он беспокойство Дикена.

— Говорил же тебе! — с гордостью отозвался тот.

— Как только перестанешь бояться, сразу же и пойдешь.

— Вот я бояться и перестал, — подтвердил Колин.

Тут ему вспомнилось, как Мэри говорила, что Дикен наверняка волшебник, и он напрямую спросил:

— Наверное, это твое волшебство?

— Нет, — засмеялся рыжеволосый мальчик.

— Это не мое, это твое собственное волшебство, мистер Колин! И, если ты хочешь знать, оно очень смахивает на то, из-за которого крокусы вдруг взяли и сегодня из-под земли повылазили.

— Да-а, — внимательно поглядел на крокусы Колин, — по-моему, лучшего волшебства и не надо. Он встал, как только мог, прямо.

— Мне сейчас надо дойти вон до того дерева, — показал он Дикену на дерево, стоявшее в нескольких шагах от них.

— К тому времени, как сюда подойдет Уэзерстафф, я хочу уже быть там. Тогда даже если я и устану, пока буду с ним разговаривать, то смогу опереться о ствол. А в кресло я сяду только когда сам захочу! — упрямо добавил он.

Держа Дикена за руку, Колин безо всяких происшествий достиг дерева. Было не похоже, что переход его утомил, да и прислонился спиной к стволу Колин, казалось, не из-за усталости. Просто ему так было удобней.

Тем временем Мэри пропустила старого Бена сквозь дверь в стене и заперла замок. Садовник издали увидел молодого хозяина, который как ни в чем не бывало стоял под деревом. Мэри тоже заметила Колина и, тихо бормоча что-то себе под нос, двинулась вслед за садовником.

— Ты чего там еще бубнишь? — хмыкнул Бен Уэзерстафф.

Но Мэри ему не ответила. То, что она говорила, было обращено к одному лишь Колину. «Ты сможешь! Сможешь! Обязательно сможешь! — словно заклинание шептала она.»

— Я же давно говорила: у тебя все, что захочешь, получится!«В этот момент Мэри Леннокс вдруг почувствовала себя волшебницей, вроде Дикена, и старалась изо всех сил, ибо никак нельзя было допустить, чтобы Колин сплоховал перед старым Беном. Но Колин и не думал сдаваться. Он стоял себе и стоял под своим деревом и гордо поглядывал на садовника, а Мэри Леннокс, которая, кажется, первый раз так внимательно приглядывалась к кузену, вдруг поняла: несмотря на болезненность и худобу, Колин Крейвен очень красив!»

— Ну, вот ты и пришел, Бен Уэзерстафф! — важно произнес молодой хозяин.

— Теперь говори: я горбун? А может быть, ты у меня колченогость увидел?

Бен Уэзерстафф еще не совсем оправился от потрясения. Но уже обрел брюзгливую свою манеру.

— Да вроде бы ни колченогости, ни горбатости в тебе не видать, — пробубнил он.

— Но тогда, скажи мне на милость, зачем ты столько времени ото всех прятался? Из-за того все и думали, что ты мало что инвалид, так у тебя еще и не все дома.

— Не все дома? — сердито переспросил Колин.

— Кто это посмел такое вообразить?

— Мало ли дураков в мире? — махнул рукой Бен Уэзерстафф.

— Слушать их всех — уши завянут. Но ты-то зачем ото всех таился?

— Потому, что раньше все думали, что я умру, — отозвался скороговоркой Колин.

— А теперь, — повысил он голос, — я умирать больше не собираюсь.

— Куда уж тебе умирать! — ехидно сощурил глаза садовник.

— У тебя жизненных сил полно.