Когда Мэри Леннокс только что появилась в Мисселтуэйт Мэноре — Йоркширском поместье дяди, выглядела она прескверно, да и вела себя не очень-то хорошо. Вообразите, надменную девочку десяти лет с худеньким злым лицом и тщедушным телом, добавьте к этому болезненную желтизну кожи, и вы без труда поймете, почему никого в Мисселтуэйте ее присутствие не порадовало.
Добавить в моё избранное
332 мин, 42 сек 12576
— Не-ет, — заартачился Бен Уэзерстафф.
— Мне сейчас уходить не с руки. Уж я сперва, с твоего позволения, погляжу, как ты станешь прогуливаться по саду. Мне тоже следует удостовериться, как это твое волшебство заработало. Даже если ты меня и прогонишь, — угрожающе пробубнил он, — я все равно наблюдения за тобой не оставлю. Встану с той стороны на лестницу и буду глядеть. А если с тобой что случится, тут же кинусь на помощь, несмотря на весь ревматизм.
Заранее готовый обидеться, старый Бен сделал шаг в сторону. Но уйти ему Колин не дал. Он ничего не имел против того, чтобы Бен Уэзерстафф остался.
— Наоборот, — объяснил он садовнику, — с тобой сопроводительная процессия будет еще торжественней.
После того как этот маленький конфликт был улажен, участники эксперимента выстроились следующим образом. Впереди, придерживая Дикена за руку, шел Колин. С другой стороны от него, отстав всего на какой-нибудь шаг, шла Мэри, а за ней — Бен Уэзерстафф. За старым садовником шла процессия зверей с ягненком и лисенком во главе. Самым независимым образом держали себя кролик и ворон. Кролик делал вид, что просто пощипывает травку, а Уголек хоть и вышагивал самым последним, однако по его гордой походке можно было подумать, что только ради него и затеяли эту прогулку по саду.
Через каждые пять шагов процессия останавливалась для отдыха. Затем Колин снова шел вперед. Дикен готов был в любую минуту подхватить его, если он вдруг споткнется. Бен Уэзерстафф тоже держался настороже. Но Колину пока помощи явно не требовалось. Наоборот, он то и дело отпускал руку Дикена, чтобы хоть два-три шага сделать самостоятельно. Стоило видеть, как гордо в такие моменты он держал голову!
— Волшебство во мне! — непрерывно нашептывал он.
— Оно во мне! Оно делает меня сильным! Я его чувствую! Чувствую! Чувствую!
Казалось, это тщедушное тело и впрямь удерживает какая-то сила. Конечно, он не упускал ни единого случая, чтобы присесть для отдыха на скамейку или в нишу садовой стены. Но ведь он все-таки обошел весь сад целиком, и при этом не падал и даже не оступился!
— Вышло! — вернувшись к сливовому дереву, воскликнул он.
— У меня это вышло! Волшебство сработало!
Щеки его алели. И, обведя друзей сияющим взором, он прошептал:
— Мой первый научный эксперимент удался.
— Интересно, что скажет теперь доктор Крейвен? — с улыбкой проговорила Мэри.
— Ничего он не скажет, — ответил Колин.
— Он пока не должен ничего знать. От него это будет секрет. Вообще никто из них не должен ничего знать, пока во мне не прибавится столько силы, как у всех остальных мальчиков. А пока я буду каждый день приезжать сюда и уезжать в своем кресле. Иначе все станут шептаться, болтать, и отец прежде времени обо всем узнает. Пусть лучше он спокойно вернется себе в Мисселтуэйт, а я войду к нему в кабинет, побегаю, попрыгаю и скажу: «Вот и я! Я такой же, как все остальные мальчики. Я буду жить и стану взрослым». После этого можно и доктору Крейвену рассказать. Наверное, он будет очень забавно себя вести! — засмеялся мальчик.
— Он глазам не поверит. И решит, что ему все снится, — сказала Мэри.
— Да, — согласился Колин.
Сегодня был его день. Он мог по праву торжествовать, ибо сумел поверить, что выздоровеет. В конечном итоге именно это решило судьбу Колина Крейвена. Отныне он знал, что непременно станет по-настоящему сильным и стройным. Станет хотя бы затем, чтобы отец понял: его сын не хуже, чем сыновья у других отцов.
— Да, Мэри, придется и папе, и доктору Крейвену поверить своим глазам, — повторил он.
— Потому что, еще прежде, чем я начну совершать великие открытия, я стану атлетом.
— Если у тебя так хорошо и дальше пойдет, — вмешался Вен Уэзерстафф, — ты скоро сможешь даже боксером стать. Ты у нас еще завоюешь чемпионский пояс всей Англии!
— Бен Уэзерстафф! — осуждающе произнес в ответ Колин.
— То, что тебе доверили тайну, еще не дает права на всякие вольности. Как бы там волшебство ни сработало, в боксеры-профессионалы я никогда не пойду. Непочтительно с твоей стороны даже предлагать мне такое. Я ведь сказал, что буду… ученым!
— Виноват, сэр! — немедленно отдал честь старый Бен и потупился. Однако глаза у него при этом лукаво блеснули.
Дикен работал не только в Таинственном саду. Вокруг коттеджа на пустоши у него был собственный огород, окруженный низкой стеной из камней. Рано утром, и по вечерам, и все дни, в которые Дикен по каким-то причинам не встречался с Мэри и Колином, он проводил на своем огороде. Чего у него только тут ни росло! И картошка, и капуста, и репа, и морковь, и самая разнообразная зелень. На огород Дикен обычно являлся в компании своих ручных друзей. За работой он то и дело с ними переговаривался или напевал йоркширские песенки, а руки его творили сущие чудеса. Он копал, полол, сажал, выкорчевывал и, казалось, не ведал усталости.
— Мне сейчас уходить не с руки. Уж я сперва, с твоего позволения, погляжу, как ты станешь прогуливаться по саду. Мне тоже следует удостовериться, как это твое волшебство заработало. Даже если ты меня и прогонишь, — угрожающе пробубнил он, — я все равно наблюдения за тобой не оставлю. Встану с той стороны на лестницу и буду глядеть. А если с тобой что случится, тут же кинусь на помощь, несмотря на весь ревматизм.
Заранее готовый обидеться, старый Бен сделал шаг в сторону. Но уйти ему Колин не дал. Он ничего не имел против того, чтобы Бен Уэзерстафф остался.
— Наоборот, — объяснил он садовнику, — с тобой сопроводительная процессия будет еще торжественней.
После того как этот маленький конфликт был улажен, участники эксперимента выстроились следующим образом. Впереди, придерживая Дикена за руку, шел Колин. С другой стороны от него, отстав всего на какой-нибудь шаг, шла Мэри, а за ней — Бен Уэзерстафф. За старым садовником шла процессия зверей с ягненком и лисенком во главе. Самым независимым образом держали себя кролик и ворон. Кролик делал вид, что просто пощипывает травку, а Уголек хоть и вышагивал самым последним, однако по его гордой походке можно было подумать, что только ради него и затеяли эту прогулку по саду.
Через каждые пять шагов процессия останавливалась для отдыха. Затем Колин снова шел вперед. Дикен готов был в любую минуту подхватить его, если он вдруг споткнется. Бен Уэзерстафф тоже держался настороже. Но Колину пока помощи явно не требовалось. Наоборот, он то и дело отпускал руку Дикена, чтобы хоть два-три шага сделать самостоятельно. Стоило видеть, как гордо в такие моменты он держал голову!
— Волшебство во мне! — непрерывно нашептывал он.
— Оно во мне! Оно делает меня сильным! Я его чувствую! Чувствую! Чувствую!
Казалось, это тщедушное тело и впрямь удерживает какая-то сила. Конечно, он не упускал ни единого случая, чтобы присесть для отдыха на скамейку или в нишу садовой стены. Но ведь он все-таки обошел весь сад целиком, и при этом не падал и даже не оступился!
— Вышло! — вернувшись к сливовому дереву, воскликнул он.
— У меня это вышло! Волшебство сработало!
Щеки его алели. И, обведя друзей сияющим взором, он прошептал:
— Мой первый научный эксперимент удался.
— Интересно, что скажет теперь доктор Крейвен? — с улыбкой проговорила Мэри.
— Ничего он не скажет, — ответил Колин.
— Он пока не должен ничего знать. От него это будет секрет. Вообще никто из них не должен ничего знать, пока во мне не прибавится столько силы, как у всех остальных мальчиков. А пока я буду каждый день приезжать сюда и уезжать в своем кресле. Иначе все станут шептаться, болтать, и отец прежде времени обо всем узнает. Пусть лучше он спокойно вернется себе в Мисселтуэйт, а я войду к нему в кабинет, побегаю, попрыгаю и скажу: «Вот и я! Я такой же, как все остальные мальчики. Я буду жить и стану взрослым». После этого можно и доктору Крейвену рассказать. Наверное, он будет очень забавно себя вести! — засмеялся мальчик.
— Он глазам не поверит. И решит, что ему все снится, — сказала Мэри.
— Да, — согласился Колин.
Сегодня был его день. Он мог по праву торжествовать, ибо сумел поверить, что выздоровеет. В конечном итоге именно это решило судьбу Колина Крейвена. Отныне он знал, что непременно станет по-настоящему сильным и стройным. Станет хотя бы затем, чтобы отец понял: его сын не хуже, чем сыновья у других отцов.
— Да, Мэри, придется и папе, и доктору Крейвену поверить своим глазам, — повторил он.
— Потому что, еще прежде, чем я начну совершать великие открытия, я стану атлетом.
— Если у тебя так хорошо и дальше пойдет, — вмешался Вен Уэзерстафф, — ты скоро сможешь даже боксером стать. Ты у нас еще завоюешь чемпионский пояс всей Англии!
— Бен Уэзерстафф! — осуждающе произнес в ответ Колин.
— То, что тебе доверили тайну, еще не дает права на всякие вольности. Как бы там волшебство ни сработало, в боксеры-профессионалы я никогда не пойду. Непочтительно с твоей стороны даже предлагать мне такое. Я ведь сказал, что буду… ученым!
— Виноват, сэр! — немедленно отдал честь старый Бен и потупился. Однако глаза у него при этом лукаво блеснули.
Дикен работал не только в Таинственном саду. Вокруг коттеджа на пустоши у него был собственный огород, окруженный низкой стеной из камней. Рано утром, и по вечерам, и все дни, в которые Дикен по каким-то причинам не встречался с Мэри и Колином, он проводил на своем огороде. Чего у него только тут ни росло! И картошка, и капуста, и репа, и морковь, и самая разнообразная зелень. На огород Дикен обычно являлся в компании своих ручных друзей. За работой он то и дело с ними переговаривался или напевал йоркширские песенки, а руки его творили сущие чудеса. Он копал, полол, сажал, выкорчевывал и, казалось, не ведал усталости.
Страница 76 из 91
