Когда Мэри Леннокс только что появилась в Мисселтуэйт Мэноре — Йоркширском поместье дяди, выглядела она прескверно, да и вела себя не очень-то хорошо. Вообразите, надменную девочку десяти лет с худеньким злым лицом и тщедушным телом, добавьте к этому болезненную желтизну кожи, и вы без труда поймете, почему никого в Мисселтуэйте ее присутствие не порадовало.
Добавить в моё избранное
332 мин, 42 сек 12592
— Ну, — потирая руки, объявил он друзьям, — сегодня придется же нам поработать! Смотрите, как от дождя растения все взыграли. Но и сорняк ведь тоже растение. Если мы сегодня его не повыдергиваем, он корни в земле распустит и весь сад нам забьет.
Колин, который давно уже работал в саду наравне с Мэри и Дикеном, опустился с тяпкой на корточки. Но ему было скучно полоть просто так, и он прочел еще одну лекцию о волшебстве.
— Лучше всего волшебство работает тогда, когда сам работаешь, — изо всех сил орудуя тяпкой, заметил он.
— Вот я сейчас прямо чувствую волшебство у себя в костях и во всех мышцах. Надо потом где-нибудь почитать о костях и мышцах. А сам я напишу книгу о волшебстве. Вообще-то я уже ее начал. Но кончу не очень скоро, потому что данных у меня появляется все больше и больше.
Вдруг Колин умолк и, положив тяпку, резко вскочил на ноги. Вообще-то он иногда так делал, когда обдумывал, что скажет в своей лекции дальше. Однако на этот раз юный мистер Крейвен повел себя странно. Повинуясь какой-то неведомой силе, он поднялся на цыпочки и воздел руки к небу.
— Мэри! Дикен! — издал он вдруг исполненный ликования вопль.
— Я только сейчас понял! Я понял! Смотрите! Смотрите же на меня!
Мэри и Дикен тоже поднялись на ноги и с изумлением поглядели на Колина. Глаза его сияли. Лицо светилось от счастья.
— Помните, как вы первый раз меня сюда привезли? — спросил он.
— Помним, — ответил Дикен, который сразу почувствовал, что сейчас произойдет что-то важное.
— И я тоже, пока полол, вспомнил. И только тогда до меня дошло. Ведь я выздоровел! Совсем-совсем выздоровел!
— Ну да, выздоровел, — подтвердил Дикен.
— Выздоровел! Выздоровел! — с такой силой возопил Колин, что лицо его от натуги побагровело.
Конечно, он и до этого чувствовал себя с каждым днем лучше. Но одно дело ощущать прилив сил после болезни и совсем другое — когда внезапно тебя осенит, что стал совершенно здоров. Вот почему, осознав это, Колин не смог сдержать радостных возгласов.
— Я буду жить долго-долго! — вопил он что было мочи.
— Сколько нового я успею узнать о людях, и о разных других существах, и обо веем-веем на свете! И волшебство всегда-всегда будет со мной! Я здоров! Я здоров!
Несколько успокоившись, Колин сказал:
— А теперь мне хотелось бы поблагодарить волшебство. Только я никак не придумаю, как это сделать.
Услыхав, о чем говорит молодой хозяин, Бен Уэзерстафф, возившийся с кустом розы, встал и подошел к остальным.
— По-моему, тебе, мистер Колин, следует пропеть прославление, — посоветовал он.
— Прославление? — удивился Колин.
— А что это?
— Дикен наверняка тебе может спеть, — ответил старый садовник.
— Прославление поют в церкви, — стал тут же объяснять Дикен.
— Матушка наша считает, что даже жаворонки по утрам поют это вместе с людьми.
— Если она так говорит, — с очень серьезным видом произнес Колин, — значит, это прославление плохим быть не может. Я… я просто никогда в церкви не был и почти ничего про нее не знаю. Спой, пожалуйста, Дикен.
Дикен в ответ улыбнулся и снял с головы фуражку.
— Тебе, Колин, тоже надо снять шляпу, — сказал он.
— И тебе, Бен, тоже, — повернулся Дикен к садовнику.
— Ты-то ведь должен знать.
Колин снял шляпу. Бен Уэзерстафф, недоуменно бубня что-то под нос, последовал его примеру. Старый садовник сам себе удивлялся: он словно все делал сейчас помимо собственной воли. И вот Дикен, стоя среди деревьев и кустов роз, запел:
Восславьте Господа, ибо от Него благодать!
Восславьте Его все существа на земле!
Восславьте Его ангелы на небесах!
Восславьте Отца и Сына и Святого Духа!
Аминь!
Когда Дикен умолк, старый Бен, поджав губы, с тревогой взглянул на Колина.
Тот опустил голову и, казалось, что-то обдумывал.
— Какое хорошее прославление! — выдохнул наконец он.
— Как раз именно это я собирался сказать волшебству.
Еще чуть-чуть помолчав, Колин добавил:
— Наверное, волшебство и Тот, о Ком прославление — вообще одно и то же. Просто я назвал по-другому. Дикен, спой еще раз. А мы с Мэри попробуем с тобой вместе.
И они хором запели гимн. Мэри и Колин старались изо всех сил. Голос Дикена звучал громко и чисто. На второй строке Бен Уэзерстафф, который никогда ничего не пел с тех самых пор, как его выгнали из церковного хора, вдруг громко откашлялся. Третью строку он пропел вместе со всеми, и воодушевление его было таково, что он начисто заглушил голоса детей. Мэри на него внимательно поглядела. Подбородок у старого Бена дрожал, глаза как-то странно блестели, морщинистые щеки были мокры от слез. Тут Мэри вспомнила: что-то похожее уже происходило со старым садовником, когда Колин впервые встал на ноги.
Колин, который давно уже работал в саду наравне с Мэри и Дикеном, опустился с тяпкой на корточки. Но ему было скучно полоть просто так, и он прочел еще одну лекцию о волшебстве.
— Лучше всего волшебство работает тогда, когда сам работаешь, — изо всех сил орудуя тяпкой, заметил он.
— Вот я сейчас прямо чувствую волшебство у себя в костях и во всех мышцах. Надо потом где-нибудь почитать о костях и мышцах. А сам я напишу книгу о волшебстве. Вообще-то я уже ее начал. Но кончу не очень скоро, потому что данных у меня появляется все больше и больше.
Вдруг Колин умолк и, положив тяпку, резко вскочил на ноги. Вообще-то он иногда так делал, когда обдумывал, что скажет в своей лекции дальше. Однако на этот раз юный мистер Крейвен повел себя странно. Повинуясь какой-то неведомой силе, он поднялся на цыпочки и воздел руки к небу.
— Мэри! Дикен! — издал он вдруг исполненный ликования вопль.
— Я только сейчас понял! Я понял! Смотрите! Смотрите же на меня!
Мэри и Дикен тоже поднялись на ноги и с изумлением поглядели на Колина. Глаза его сияли. Лицо светилось от счастья.
— Помните, как вы первый раз меня сюда привезли? — спросил он.
— Помним, — ответил Дикен, который сразу почувствовал, что сейчас произойдет что-то важное.
— И я тоже, пока полол, вспомнил. И только тогда до меня дошло. Ведь я выздоровел! Совсем-совсем выздоровел!
— Ну да, выздоровел, — подтвердил Дикен.
— Выздоровел! Выздоровел! — с такой силой возопил Колин, что лицо его от натуги побагровело.
Конечно, он и до этого чувствовал себя с каждым днем лучше. Но одно дело ощущать прилив сил после болезни и совсем другое — когда внезапно тебя осенит, что стал совершенно здоров. Вот почему, осознав это, Колин не смог сдержать радостных возгласов.
— Я буду жить долго-долго! — вопил он что было мочи.
— Сколько нового я успею узнать о людях, и о разных других существах, и обо веем-веем на свете! И волшебство всегда-всегда будет со мной! Я здоров! Я здоров!
Несколько успокоившись, Колин сказал:
— А теперь мне хотелось бы поблагодарить волшебство. Только я никак не придумаю, как это сделать.
Услыхав, о чем говорит молодой хозяин, Бен Уэзерстафф, возившийся с кустом розы, встал и подошел к остальным.
— По-моему, тебе, мистер Колин, следует пропеть прославление, — посоветовал он.
— Прославление? — удивился Колин.
— А что это?
— Дикен наверняка тебе может спеть, — ответил старый садовник.
— Прославление поют в церкви, — стал тут же объяснять Дикен.
— Матушка наша считает, что даже жаворонки по утрам поют это вместе с людьми.
— Если она так говорит, — с очень серьезным видом произнес Колин, — значит, это прославление плохим быть не может. Я… я просто никогда в церкви не был и почти ничего про нее не знаю. Спой, пожалуйста, Дикен.
Дикен в ответ улыбнулся и снял с головы фуражку.
— Тебе, Колин, тоже надо снять шляпу, — сказал он.
— И тебе, Бен, тоже, — повернулся Дикен к садовнику.
— Ты-то ведь должен знать.
Колин снял шляпу. Бен Уэзерстафф, недоуменно бубня что-то под нос, последовал его примеру. Старый садовник сам себе удивлялся: он словно все делал сейчас помимо собственной воли. И вот Дикен, стоя среди деревьев и кустов роз, запел:
Восславьте Господа, ибо от Него благодать!
Восславьте Его все существа на земле!
Восславьте Его ангелы на небесах!
Восславьте Отца и Сына и Святого Духа!
Аминь!
Когда Дикен умолк, старый Бен, поджав губы, с тревогой взглянул на Колина.
Тот опустил голову и, казалось, что-то обдумывал.
— Какое хорошее прославление! — выдохнул наконец он.
— Как раз именно это я собирался сказать волшебству.
Еще чуть-чуть помолчав, Колин добавил:
— Наверное, волшебство и Тот, о Ком прославление — вообще одно и то же. Просто я назвал по-другому. Дикен, спой еще раз. А мы с Мэри попробуем с тобой вместе.
И они хором запели гимн. Мэри и Колин старались изо всех сил. Голос Дикена звучал громко и чисто. На второй строке Бен Уэзерстафф, который никогда ничего не пел с тех самых пор, как его выгнали из церковного хора, вдруг громко откашлялся. Третью строку он пропел вместе со всеми, и воодушевление его было таково, что он начисто заглушил голоса детей. Мэри на него внимательно поглядела. Подбородок у старого Бена дрожал, глаза как-то странно блестели, морщинистые щеки были мокры от слез. Тут Мэри вспомнила: что-то похожее уже происходило со старым садовником, когда Колин впервые встал на ноги.
Страница 84 из 91
