— Егорка! Егорушка! — сквозь глубокий сон дошёл до Егорки настойчивый голос матери. И ещё что-то говорила мать, но Егорка в ответ только мычал, как телёнок, пока не услышал слово «рыбалка».
Добавить в моё избранное
27 мин, 25 сек 13334
Ему даже пришлось отказаться от ловли двумя удочками, — не успевал он снять добычу с одной, как поплавок другой исчезал под водой. Видно, в этом месте подошла, на его счастье, к берегу стая голодных окуней. Прошло всего с полчаса, а Егорка натаскал уже полную торбочку.
Тут за кустами послышался чей-то негромкий разговор, и из тумана вышла большая лодка — неводник. Старик и молодой парень из соседнего рыболовецкого колхоза разматывали на ней невод. Сеть бесшумно сползла за борт. Над ней всплывали на воде лёгкие деревянные кружки.
— Клёв на уду, — пожелал Егорке старик.
— Как успехи?
— Благодарствую, — важно сказал Егорка.
— Берёт помаленьку.
— Вот ты и примечай, — продолжал старик прерванный разговор с парнем.
— И лягуши из озера на берег скачут. Опять же во всех костях у меня нынче ломота, а уж это самая верная примета: быть ненастью.
Как услышал эти слова Егорка, сердце у него упало «Дождь, — подумал он.»
— А сено-то как? Ведь не убрано?!«Егорка живо стал сматывать удочки.» А Бобик где?«— тут только вспомнил он о своём друге.»
— Бобик! Бобик! — закричал он.
Щенок вылез из-под опрокинутой на берегу лодки.
— Бежим скорей!
И Егорка помчался на гору в деревню. Щенок с лаем опередил его.
Когда Егорка поднялся на гору, он увидел встающее из лесу солнышко. Но тут его оглушил громкий рёв стада. Пастухи выгоняли коров на пастбище. Коровы в колхозе «Красная заря» были замечательные: все одна к одной, крупные, чёрной масти, с большими белыми пятнами на боках, спине и морде — чистокровные холмогорки.
«Сено — это наши коровушки», — вспомнились Егорке слова председателя.
Теперь Егорка по-настоящему испугался: неужто и вправду польёт дождь и колхозники не успеют убрать сено? Но в эту минуту Бобик, поджав хвост и отчаянно визжа, кинулся Егорке под ноги: сразу три коровы, громко фыркая и опустив к зем-ле головы, нацелились на щенка рогами. Егорка подхватил Бобика под мышку и грозно закричал:
— Но! Но! Куда?! Втроём на маленького?!
Коровы немножко подумали и шарахнулись в сторону. Так с Бобиком под мышкой и пришлось Егорке идти до дому: коровы не любят собак. Они могли поднять щенка на рога.
4 Отца Егорка не застал дома: отец был бригадиром и всегда вставал раньше всех в деревне.
В избе громко говорило радио: передавали «Последние известия», потом утреннюю гимнастику. Старший брат — колхозный шофёр — и сестра — заведующая колхозным огородом — только ещё умывались, а мать возилась у печки. Егорка передал ей торбочку с рыбой.
— Ай да сынок, — сказала мать, улыбаясь, — всех накормил. Сестра помогла матери очистить рыбу, и через десять минут на сковороде шипели Егоркины окуни и плотицы.
— Давеча Никанорыч-рыбак говорил, — сказал Егорка, садясь за стол, — ненастье будет. Как бы сена не загибли.
— Слыхали, — отозвался брат шофёра.
— Веденеич заходил, предупреждал. Да авось раньше ночи дождя не будет, управимся.
После завтрака мать укладывала Егорку спать. Но Егорке казалось: заснёшь, а тут дождь польёт. Как же без него, без Егорки-то? Он отказался ложиться, сказал, что совсем не хочет спать.
— Ладно уж, — согласилась мать.
— Тогда на вот, сбегай наперёд снеси отцу завтрак.
И она подала Егорке тёплый, завёрнутый в чистое полотенце пирог-рыбник и бутылку молока.
Минут через десять колхозная бригада в полном составе вышла из деревни. Егорка с Бобиком проводил мать до Сенькиной речки, а там свернул по тропке — к отцу в Дальний лог. До этого места было неблизко: километра три. Но Егорка добежал туда быстро. А Бобик ещё и мышковал по дороге. Найдёт мышиную норку, сунет в неё нос и нюхает: там вкусно пахнет мышкой. А где увидит в траве мышку, кинется на неё обеими передними ногами сразу, как это делает лиса. Да ведь глупый ещё, разлапистый, — где ему шуструю мышку поймать!
Скоро Егорка услышал стрекотание машины и увидел отца на пароконной сенокосилке. Отец сидел на высоком сиденье и помахивал кнутом на лошадей. А сзади него две длинные стальные гребёнки — одна неподвижная, а другая скользящая по ней то вправо, то влево — оставляли за собой, как машинка для стрижки головы, гряду скошенной травы. Отец остановил коней и взял у Егорки принесённый завтрак.
Егорке очень хотелось сесть на место отца и покосить машиной.
— Тять! — сказал он смущённо.
— Ты бы сел под кустик завтракать-то… Вишь, рыбы-то я какой тебе наловил. Вкусная! А я бы пока маленько покосил. Хоть бы один ряд… — Рыбка отменно вкусная. Спасибо тебе. А на машину-то не заглядывайся. Молод ещё на таких ездить, подрасти надо.
Егорка подумал про себя: «Рыбу ловить, так я им не молод… Жалко, что ли, на машину-то пустить?» Увидев, что Егорка надулся, отец сказал:
— Чего набычился-то?
Тут за кустами послышался чей-то негромкий разговор, и из тумана вышла большая лодка — неводник. Старик и молодой парень из соседнего рыболовецкого колхоза разматывали на ней невод. Сеть бесшумно сползла за борт. Над ней всплывали на воде лёгкие деревянные кружки.
— Клёв на уду, — пожелал Егорке старик.
— Как успехи?
— Благодарствую, — важно сказал Егорка.
— Берёт помаленьку.
— Вот ты и примечай, — продолжал старик прерванный разговор с парнем.
— И лягуши из озера на берег скачут. Опять же во всех костях у меня нынче ломота, а уж это самая верная примета: быть ненастью.
Как услышал эти слова Егорка, сердце у него упало «Дождь, — подумал он.»
— А сено-то как? Ведь не убрано?!«Егорка живо стал сматывать удочки.» А Бобик где?«— тут только вспомнил он о своём друге.»
— Бобик! Бобик! — закричал он.
Щенок вылез из-под опрокинутой на берегу лодки.
— Бежим скорей!
И Егорка помчался на гору в деревню. Щенок с лаем опередил его.
Когда Егорка поднялся на гору, он увидел встающее из лесу солнышко. Но тут его оглушил громкий рёв стада. Пастухи выгоняли коров на пастбище. Коровы в колхозе «Красная заря» были замечательные: все одна к одной, крупные, чёрной масти, с большими белыми пятнами на боках, спине и морде — чистокровные холмогорки.
«Сено — это наши коровушки», — вспомнились Егорке слова председателя.
Теперь Егорка по-настоящему испугался: неужто и вправду польёт дождь и колхозники не успеют убрать сено? Но в эту минуту Бобик, поджав хвост и отчаянно визжа, кинулся Егорке под ноги: сразу три коровы, громко фыркая и опустив к зем-ле головы, нацелились на щенка рогами. Егорка подхватил Бобика под мышку и грозно закричал:
— Но! Но! Куда?! Втроём на маленького?!
Коровы немножко подумали и шарахнулись в сторону. Так с Бобиком под мышкой и пришлось Егорке идти до дому: коровы не любят собак. Они могли поднять щенка на рога.
4 Отца Егорка не застал дома: отец был бригадиром и всегда вставал раньше всех в деревне.
В избе громко говорило радио: передавали «Последние известия», потом утреннюю гимнастику. Старший брат — колхозный шофёр — и сестра — заведующая колхозным огородом — только ещё умывались, а мать возилась у печки. Егорка передал ей торбочку с рыбой.
— Ай да сынок, — сказала мать, улыбаясь, — всех накормил. Сестра помогла матери очистить рыбу, и через десять минут на сковороде шипели Егоркины окуни и плотицы.
— Давеча Никанорыч-рыбак говорил, — сказал Егорка, садясь за стол, — ненастье будет. Как бы сена не загибли.
— Слыхали, — отозвался брат шофёра.
— Веденеич заходил, предупреждал. Да авось раньше ночи дождя не будет, управимся.
После завтрака мать укладывала Егорку спать. Но Егорке казалось: заснёшь, а тут дождь польёт. Как же без него, без Егорки-то? Он отказался ложиться, сказал, что совсем не хочет спать.
— Ладно уж, — согласилась мать.
— Тогда на вот, сбегай наперёд снеси отцу завтрак.
И она подала Егорке тёплый, завёрнутый в чистое полотенце пирог-рыбник и бутылку молока.
Минут через десять колхозная бригада в полном составе вышла из деревни. Егорка с Бобиком проводил мать до Сенькиной речки, а там свернул по тропке — к отцу в Дальний лог. До этого места было неблизко: километра три. Но Егорка добежал туда быстро. А Бобик ещё и мышковал по дороге. Найдёт мышиную норку, сунет в неё нос и нюхает: там вкусно пахнет мышкой. А где увидит в траве мышку, кинется на неё обеими передними ногами сразу, как это делает лиса. Да ведь глупый ещё, разлапистый, — где ему шуструю мышку поймать!
Скоро Егорка услышал стрекотание машины и увидел отца на пароконной сенокосилке. Отец сидел на высоком сиденье и помахивал кнутом на лошадей. А сзади него две длинные стальные гребёнки — одна неподвижная, а другая скользящая по ней то вправо, то влево — оставляли за собой, как машинка для стрижки головы, гряду скошенной травы. Отец остановил коней и взял у Егорки принесённый завтрак.
Егорке очень хотелось сесть на место отца и покосить машиной.
— Тять! — сказал он смущённо.
— Ты бы сел под кустик завтракать-то… Вишь, рыбы-то я какой тебе наловил. Вкусная! А я бы пока маленько покосил. Хоть бы один ряд… — Рыбка отменно вкусная. Спасибо тебе. А на машину-то не заглядывайся. Молод ещё на таких ездить, подрасти надо.
Егорка подумал про себя: «Рыбу ловить, так я им не молод… Жалко, что ли, на машину-то пустить?» Увидев, что Егорка надулся, отец сказал:
— Чего набычился-то?
Страница 2 из 8
