Вот не в котором царстве, не в котором государстве, неподалеку от царства стояла деревня. И в этой деревне жил-был старичок. И этот старичок, конечно, он еще был в поре. Только у них не было никого детей. Он все занимался охотой. Ставил там силья, ловил птиц и с этого кормился. И вот у них в одно прекрасное время родился сын. И он стал подрастать и выучился в грамоту, хотя немного. Потом, когда сын подрос, так годов двенадцати, и говорит отцу...
Добавить в моё избранное
44 мин, 6 сек 11088
Вышла из-за стола, подошла к отцу в говорит тихонько ему, лично одному:
— Папа, пойдем смотреть пастуха. Я покажу, что он за пастух. Больше пока ничего не скажу. Сам увидишь.
Они кряду пошли. А она уже знает, где Пастухова избушка. Когда пошли, царь и говорит публике:
— Вот что, товарищи, вы немножко обождите, а я схожу за одной нуждой.
Приходят к избушке, открывают дверь, а Иван-царевич, конечно, спит.
— Так вот, папа, я тебе объяснюсь, кто есть этот пастух: этот пастух и есть Иван-царевич, а который у нас там Иван-царевич, тот есть его лакей. Я давно это знала, но никому не говорила. Это он выезжал все три раза и убивал змеев. И вот посмотри, последний раз он был обранен, и я перевязывала у него руку своим именным платком там, на месте, а также у егонного коня ногу. И вот он в последний раз, когда уезжал, то мне сказал, что языки отдал тому названному Ивану-царевичу, то он от него какие-то выкупы за них брал, но не знаю, какие.
— Так вот что, дочка, почему он зараныпе себя не объявлял?
— Он потому не объявлял, что знал все зараныпе, что будет ездить спасать меня. Вот что, батюшке, у него есть такие редкости, что таких у нас и в царстве нет. Но когда он станет, так он сам покажет, я больше ничего не буду говорить.
— Ну, так что же, дочка, постарайся его будить, чтобы он шел с нами на пир.
Она ему на грудь пала и говорит:
— Стань, Иван-царевич, стань, друг дорогой, спаситель мой. Спас ты меня и наше царство от всех змеев.
Наконец, он скидывает глаза. Сел на стул и говорит:
— Слушайте, ваше величество и прекрасная царевна, идите и совершайте все, как было, и пусть Иван-царевич тот сидит на своем месте, а когда я приду, так там все выясню. Когда я приду на пир и попрошу слова, так разрешите сказать.
— Хорошо.
Они и отправились на пир и стали продолжать угощенье. А Иван-царевич стал, умылся, руку перевязал и оделся. Ту одежду, что ему дала царевна, сестра жар-птицы, он надел под низ, а свою — наверх и пошел на пир. И сел он на нижний конец стола. Но, конечно, царь уж его видит и знает теперь, кто пришел. Стали обносить чарами. И также приносят Ивану чару. Он выпил и стает на ноги.
— Ваше величество, не велите казнить, а велите слово вымолвить.
— Говори, пастушок, говори, что ты желаешь.
— Так вот, я хочу у вас спросить: почему же у вас зять Иван-царевич сидит за столом и ест в перщатках?
Он дальше не стал спрашивать. Царь кряду и говорит:
— Да что, Иван-царевич, ты видишь, что все люди сидят без перщаток, а у тебя они на руках; но-ко, сними!
Когда он снял обеи перщатки, то не оказалось на той и другой руке шести пальцев. Царь начинает спрашивать:
— Ну-ко, скажи, Иван-царевич, почему у тебя пальцев нету? У тебя, как будто бы, раньше были? Он начинает говорить:
— Вот, ваше величество, эти пальцы все змей у меня в боях откусывал.
Тогда Иван-пастушок стал на ноги и развернул платок:
— Ваше величество, а откуда же у меня эти пальцы взялись, сличите-ко, подойдут ли? Он мне эти пальцы отдавал лично сам за то, что брал у меня змеиные языки. Тогда царь сказал:
— Ну, дак что ты с ним хошь, то и делай теперь. А Иван-царевич отвечает:
— Ваше величество, да у него не только пальцев нет на руках, он давал мне еще вырезывать ремень из спины, чтобы я только отдавал ему языки. Сам он не убил ни одного змея.
Правда-то, она все-таки выходит наружу. Потом вылагает он остальные вещи на стол и показывает царю и всем гостям. А тот неподвижно сидел и ничего не говорил. И потом все Иван-царевич обсказал, кто он есть.
— Я, действительно, царский сын Иван-царевич, и за то, что выпустил у отца жар-птицу, за то и был выслан на вольное поселение, а он — мой лакей. Тогда сказал царь:
— Ну, зятюшко Иван-царевич, расправляйся с ним, как хошь, теперь твоя воля, — и сам становись на его место, — бери все обещанное мною.
Потом Иван-царевич захватил Ивана-лакея и говорит; — Подьте, посмотрите, гости, что я с ним сделаю.
И вытащил его на открытое место. Поднял потом и ударил так шибко о каменный пол, что от него осталось только мокро место, больше ничего не осталось. А потом зашел в комнату и говорит:
— Вот что, гости, дайте мне переодеться сроку только пять минут, и я приду.
Сам ушел в умывальню. Кряду же за ним пошла царевна тоже. Вот он умылся, скинул верхнее платье прочь и сделался красавцем. После этого пришли и сели с царевной за стол. Сели за стол. А все гости и царь, все издивились, что он такой красавец, и весь блестит, как в золоте. Угощения было всего довольно, и готовое пили и ели, сколько хотели, а он и говорит:
— Батюшке, позвольте мне принести две вещи; скатерётку-хлебосолку и гармошку, и я угощу вас со своей стороны.
— Папа, пойдем смотреть пастуха. Я покажу, что он за пастух. Больше пока ничего не скажу. Сам увидишь.
Они кряду пошли. А она уже знает, где Пастухова избушка. Когда пошли, царь и говорит публике:
— Вот что, товарищи, вы немножко обождите, а я схожу за одной нуждой.
Приходят к избушке, открывают дверь, а Иван-царевич, конечно, спит.
— Так вот, папа, я тебе объяснюсь, кто есть этот пастух: этот пастух и есть Иван-царевич, а который у нас там Иван-царевич, тот есть его лакей. Я давно это знала, но никому не говорила. Это он выезжал все три раза и убивал змеев. И вот посмотри, последний раз он был обранен, и я перевязывала у него руку своим именным платком там, на месте, а также у егонного коня ногу. И вот он в последний раз, когда уезжал, то мне сказал, что языки отдал тому названному Ивану-царевичу, то он от него какие-то выкупы за них брал, но не знаю, какие.
— Так вот что, дочка, почему он зараныпе себя не объявлял?
— Он потому не объявлял, что знал все зараныпе, что будет ездить спасать меня. Вот что, батюшке, у него есть такие редкости, что таких у нас и в царстве нет. Но когда он станет, так он сам покажет, я больше ничего не буду говорить.
— Ну, так что же, дочка, постарайся его будить, чтобы он шел с нами на пир.
Она ему на грудь пала и говорит:
— Стань, Иван-царевич, стань, друг дорогой, спаситель мой. Спас ты меня и наше царство от всех змеев.
Наконец, он скидывает глаза. Сел на стул и говорит:
— Слушайте, ваше величество и прекрасная царевна, идите и совершайте все, как было, и пусть Иван-царевич тот сидит на своем месте, а когда я приду, так там все выясню. Когда я приду на пир и попрошу слова, так разрешите сказать.
— Хорошо.
Они и отправились на пир и стали продолжать угощенье. А Иван-царевич стал, умылся, руку перевязал и оделся. Ту одежду, что ему дала царевна, сестра жар-птицы, он надел под низ, а свою — наверх и пошел на пир. И сел он на нижний конец стола. Но, конечно, царь уж его видит и знает теперь, кто пришел. Стали обносить чарами. И также приносят Ивану чару. Он выпил и стает на ноги.
— Ваше величество, не велите казнить, а велите слово вымолвить.
— Говори, пастушок, говори, что ты желаешь.
— Так вот, я хочу у вас спросить: почему же у вас зять Иван-царевич сидит за столом и ест в перщатках?
Он дальше не стал спрашивать. Царь кряду и говорит:
— Да что, Иван-царевич, ты видишь, что все люди сидят без перщаток, а у тебя они на руках; но-ко, сними!
Когда он снял обеи перщатки, то не оказалось на той и другой руке шести пальцев. Царь начинает спрашивать:
— Ну-ко, скажи, Иван-царевич, почему у тебя пальцев нету? У тебя, как будто бы, раньше были? Он начинает говорить:
— Вот, ваше величество, эти пальцы все змей у меня в боях откусывал.
Тогда Иван-пастушок стал на ноги и развернул платок:
— Ваше величество, а откуда же у меня эти пальцы взялись, сличите-ко, подойдут ли? Он мне эти пальцы отдавал лично сам за то, что брал у меня змеиные языки. Тогда царь сказал:
— Ну, дак что ты с ним хошь, то и делай теперь. А Иван-царевич отвечает:
— Ваше величество, да у него не только пальцев нет на руках, он давал мне еще вырезывать ремень из спины, чтобы я только отдавал ему языки. Сам он не убил ни одного змея.
Правда-то, она все-таки выходит наружу. Потом вылагает он остальные вещи на стол и показывает царю и всем гостям. А тот неподвижно сидел и ничего не говорил. И потом все Иван-царевич обсказал, кто он есть.
— Я, действительно, царский сын Иван-царевич, и за то, что выпустил у отца жар-птицу, за то и был выслан на вольное поселение, а он — мой лакей. Тогда сказал царь:
— Ну, зятюшко Иван-царевич, расправляйся с ним, как хошь, теперь твоя воля, — и сам становись на его место, — бери все обещанное мною.
Потом Иван-царевич захватил Ивана-лакея и говорит; — Подьте, посмотрите, гости, что я с ним сделаю.
И вытащил его на открытое место. Поднял потом и ударил так шибко о каменный пол, что от него осталось только мокро место, больше ничего не осталось. А потом зашел в комнату и говорит:
— Вот что, гости, дайте мне переодеться сроку только пять минут, и я приду.
Сам ушел в умывальню. Кряду же за ним пошла царевна тоже. Вот он умылся, скинул верхнее платье прочь и сделался красавцем. После этого пришли и сели с царевной за стол. Сели за стол. А все гости и царь, все издивились, что он такой красавец, и весь блестит, как в золоте. Угощения было всего довольно, и готовое пили и ели, сколько хотели, а он и говорит:
— Батюшке, позвольте мне принести две вещи; скатерётку-хлебосолку и гармошку, и я угощу вас со своей стороны.
Страница 11 из 12
