Не в котором царстве, не в котором государстве жил-был крестьянин. Жил он не богато, не бедно, а так — средне. И жили они двое со старухой. И вот все им было жить хорошо, только не было никого детей у них. В одно прекрасное время старуха и говорит...
Добавить в моё избранное
28 мин, 35 сек 4276
Вот они все собрались, пошли и говорят:
— Ну, да ладно, будет же и тебе такая честь, Иван Соснович, какая нам была.
А Иван Соснович пошел на двор. Пошел на двор и зарезал двенадцать волов. Притащил, намыл, заставил и ходит по комнатам, песни поет. Посмотрел, мясо готово. Вытащил кусок, поел и опять поет. «Что-то долю братьев нету. Что у них был за угар? Никакого угару нет».
И видит в окно — бежит старик, сам с ноготь, борода с локоть, сорок возов сена за — собой тащит. Забежал во двор, начал воды качать, быков поить. А он выходит, попеват песню. Старик считал, считал, нехватает двенадцати. «Что такое? Кто у меня поселился? Не кормит, не поит, а моим интересом пользуется».
Побежал в избу и давай возиться с Иваном Сосновичем.
Возились, возились, ничего с Иваном Сосновичем сделать не может. Иван Соснович ему всю бороду оборвал, осталась только что одна голова. Захватил в обей руки голову эту, взял молоток, гвозди и прибил к стенке, только голова вертится.
Вдруг слышит, идут братья. А голову он затащил, прибил в другу избу, только дверь немного полая. Приходят.
— Ну, садитесь, ребята, обед готов.
Они думают: «Что такое?» Сам садится с ним а есть, а дверь-то полая. Вот они в щелку и видят — голова вертится.
— Смотрите, братья, угар-то наш! Иван Соснович услыхал:
— Ну, что, ребята?
— Да мы говорим — вон старик, угар-то наш.
— Да вы что мне раньше не сказали?
— А мы потому не сказали, что кто из нас сильней будет. Теперь видим, что ты всех сильнее.
А этот старик вертелся, вертелся, да со стены и сорвался и покатился по полу. Они за ним вслед. Иван Соснович за палицу да за ним, а он катился, катился, да в яму. Они и не застали; укатился он в подземелье; им делать уж нечего.
Вот Иван Соснович теперь и говорит:
— Знаете что, братья, этот старик, он оправится да на нас пойдет войной. Теперь нам нужно кому-нибудь спуститься да убить его там.
Ну, а яма была непомерной глубины. Иван Соснович и говорит:
— Ну, теперь пойдем на двор, наделаем ремней, надь нам его убить, а то он на нас войной пойдет, не сделаться тогда нам будет.
Они пошли во двор, зарезали всех волов, которые оставши были.
Ремней нарезали и пришли к яме.
— Ну, кто пойдет?
Все отказались. Иван Соснович:
— Ну, пойду я. Только когда приду обратно, вы меня дожидайте.
— Ладно.
Вот его и спустили в яму. Когда спустили его, там оккурат хватило этих ремней до земли до самой. Он и пошел со своей палицей.
Вот шел, шел, шел, стоит домик. Он и заходит в этот домик. Заходит в этот домик и смотрит: сидит девушка красивая и шьет. Как стёг стегнёт, так солдат выскочит, как другой раз стегнёт, так другой выскочит. Он начал у нее спрашивать:
— Что, девушка, шьешь-кропаешь, на кого силу сгоняешь?
— А я сгоняю силу на Ивана Сосновича, так что Иван Соснович всю бороду у моего батюшка вытащил, еле он от него прибежал. Так что нужно силу сгонять, а потом на него воевать пойдет.
— А брось-ко, девушка, швейку в печку, я ведь тебя замуж возьму, как обратно пойду.
Она и бросила: рада, что он сказал. Он поотдохнул, поел у ней и пошел дальше. Идет, идет и идет, так же приходит в домик.
Заходит в домик, так же сидит девушка, шьет, — еще красивее той. Как стёг стегнёт, два солдата выскочат, еще стёг стегнёт — два выскочат.
— Что, девушка, шьешь-кропаешь, на кого силу сгоняешь?
— А сгоняю силу на Ивана Сосновича, так что он у моего батюшка всю бороду вытащил, еле домой он прибежал. Так что надо силу сгонять, а потом пойдет воевать на него.
— А он сейчас где?
— А он еще далёко. Там есть третья девушка, он у нее.
— Брось, девушка, швейку в печку, я тебя замуж возьму, как домой пойду.
Вот она и бросила швейку. Он у нее отдохнул и дальше пошел. Вот он дальше пошел, приходит он уж к третьей девушке. Так же в избе сидит и шьет. Как стёг стегнёт, так три солдата выскочат, как другой стегнёт, так опять три.
— Что, девушка, шьешь-кропаешь, на кого силу сгоняешь?
— А сгоняю силу на Ивана Сосновича. Он и говорит:
— Слушай, девица, брось-ко швейку в печку, а я тебя замуж возьму.
Она его послушала, сама накрыла стол и стала его кормить. Ну, эта была всех красивее. Он и стал говорить:
— Ведь я иду его убивать, этого вашего дедушка.
— Ой, Иван Соснович, тебе его не убить, хотя он и кругом утереблённой; ты у него всю бороду выдрал. Он лежит сейчас в баине раненой, а мы в это время силу приготовляем, он нас заставил. Но сейчас тебе его не убить.
— А как?
— Иначе тебе его не убить, как если я тебя не научу.
— Ну, так говори, прекрасная девица, научи. Если я не убью его, то и мне не выйти отсюда и не вывести вас.
— Ну, да ладно, будет же и тебе такая честь, Иван Соснович, какая нам была.
А Иван Соснович пошел на двор. Пошел на двор и зарезал двенадцать волов. Притащил, намыл, заставил и ходит по комнатам, песни поет. Посмотрел, мясо готово. Вытащил кусок, поел и опять поет. «Что-то долю братьев нету. Что у них был за угар? Никакого угару нет».
И видит в окно — бежит старик, сам с ноготь, борода с локоть, сорок возов сена за — собой тащит. Забежал во двор, начал воды качать, быков поить. А он выходит, попеват песню. Старик считал, считал, нехватает двенадцати. «Что такое? Кто у меня поселился? Не кормит, не поит, а моим интересом пользуется».
Побежал в избу и давай возиться с Иваном Сосновичем.
Возились, возились, ничего с Иваном Сосновичем сделать не может. Иван Соснович ему всю бороду оборвал, осталась только что одна голова. Захватил в обей руки голову эту, взял молоток, гвозди и прибил к стенке, только голова вертится.
Вдруг слышит, идут братья. А голову он затащил, прибил в другу избу, только дверь немного полая. Приходят.
— Ну, садитесь, ребята, обед готов.
Они думают: «Что такое?» Сам садится с ним а есть, а дверь-то полая. Вот они в щелку и видят — голова вертится.
— Смотрите, братья, угар-то наш! Иван Соснович услыхал:
— Ну, что, ребята?
— Да мы говорим — вон старик, угар-то наш.
— Да вы что мне раньше не сказали?
— А мы потому не сказали, что кто из нас сильней будет. Теперь видим, что ты всех сильнее.
А этот старик вертелся, вертелся, да со стены и сорвался и покатился по полу. Они за ним вслед. Иван Соснович за палицу да за ним, а он катился, катился, да в яму. Они и не застали; укатился он в подземелье; им делать уж нечего.
Вот Иван Соснович теперь и говорит:
— Знаете что, братья, этот старик, он оправится да на нас пойдет войной. Теперь нам нужно кому-нибудь спуститься да убить его там.
Ну, а яма была непомерной глубины. Иван Соснович и говорит:
— Ну, теперь пойдем на двор, наделаем ремней, надь нам его убить, а то он на нас войной пойдет, не сделаться тогда нам будет.
Они пошли во двор, зарезали всех волов, которые оставши были.
Ремней нарезали и пришли к яме.
— Ну, кто пойдет?
Все отказались. Иван Соснович:
— Ну, пойду я. Только когда приду обратно, вы меня дожидайте.
— Ладно.
Вот его и спустили в яму. Когда спустили его, там оккурат хватило этих ремней до земли до самой. Он и пошел со своей палицей.
Вот шел, шел, шел, стоит домик. Он и заходит в этот домик. Заходит в этот домик и смотрит: сидит девушка красивая и шьет. Как стёг стегнёт, так солдат выскочит, как другой раз стегнёт, так другой выскочит. Он начал у нее спрашивать:
— Что, девушка, шьешь-кропаешь, на кого силу сгоняешь?
— А я сгоняю силу на Ивана Сосновича, так что Иван Соснович всю бороду у моего батюшка вытащил, еле он от него прибежал. Так что нужно силу сгонять, а потом на него воевать пойдет.
— А брось-ко, девушка, швейку в печку, я ведь тебя замуж возьму, как обратно пойду.
Она и бросила: рада, что он сказал. Он поотдохнул, поел у ней и пошел дальше. Идет, идет и идет, так же приходит в домик.
Заходит в домик, так же сидит девушка, шьет, — еще красивее той. Как стёг стегнёт, два солдата выскочат, еще стёг стегнёт — два выскочат.
— Что, девушка, шьешь-кропаешь, на кого силу сгоняешь?
— А сгоняю силу на Ивана Сосновича, так что он у моего батюшка всю бороду вытащил, еле домой он прибежал. Так что надо силу сгонять, а потом пойдет воевать на него.
— А он сейчас где?
— А он еще далёко. Там есть третья девушка, он у нее.
— Брось, девушка, швейку в печку, я тебя замуж возьму, как домой пойду.
Вот она и бросила швейку. Он у нее отдохнул и дальше пошел. Вот он дальше пошел, приходит он уж к третьей девушке. Так же в избе сидит и шьет. Как стёг стегнёт, так три солдата выскочат, как другой стегнёт, так опять три.
— Что, девушка, шьешь-кропаешь, на кого силу сгоняешь?
— А сгоняю силу на Ивана Сосновича. Он и говорит:
— Слушай, девица, брось-ко швейку в печку, а я тебя замуж возьму.
Она его послушала, сама накрыла стол и стала его кормить. Ну, эта была всех красивее. Он и стал говорить:
— Ведь я иду его убивать, этого вашего дедушка.
— Ой, Иван Соснович, тебе его не убить, хотя он и кругом утереблённой; ты у него всю бороду выдрал. Он лежит сейчас в баине раненой, а мы в это время силу приготовляем, он нас заставил. Но сейчас тебе его не убить.
— А как?
— Иначе тебе его не убить, как если я тебя не научу.
— Ну, так говори, прекрасная девица, научи. Если я не убью его, то и мне не выйти отсюда и не вывести вас.
Страница 4 из 8
