Жил в Сараеве юноша по имени Омер. Был он самым известным бездельником во всём городе. Днём просиживал в кабачках, а по ночам бродил от дома к дому и играл на тамбуре под девичьими окнами. И надо признать, то играл он и пел на славу, да и на вид был статным и пригожим.
Добавить в моё избранное
9 мин, 29 сек 11342
Часто советовал отец своему непутёвому сыну:
— Хватит тебе шататься по кабакам, сынок! Хватит вертеться возле девушек! Пора тебе за ум взяться. Мы уже состарились и не можем сами прокормить себя.
Однако Омер не слушался отца. Он тащил из дома всё, что ему попадало под руку, и продавал, продолжая вести свою разгульную жизнь. Не перенесли его родители такогостыда и позора и ушли в могилу раньше времени.
Остался Омер один в пустом доме, гол как сокол, и впервые в жизни серьёзно призадумался над своим житьём-бытьём:
Кто теперь будет прясть и ткать, дом убирать, готовить обед? Видно, пора мне за ум приниматься. Ничего другого мне не остаётся, как жениться.
Взял Омер тамбур, спрятал его под жилет и отправился к дому, где жила красавица Мейра. Был уже поздний вечер. Давным-давно пропел муэдзин свою последнюю молитву. В комнате Мейры горела свечка, оттуда доносились приглушённые голоса. Постучал Омер в окно — разговор стих; ударил он по струнам, запел — свечка погасла. Значит, красавица и слышать не хочет об Омере!
Три ночи подряд ходил он и играл под её окном, а потом возвращался домой с понурой головой: ни разу Мейра не откликнулась на его песню. На четвёртую ночь молодой повеса опять пошёл петь под её окном.
«Спою в последний раз, но если она и сейчас не отзовётся, то больше моей ноги там не будет!» — решил он.
Заиграл Омер на тамбуре и запел грустным голосом:
Моя волшебница, тише играй!
Скользи по струнам, смычок-весельчак.
Не раз, изнемогающего от жажды и голода, Ты кормил меня и поил И песней своей девушек стройных Ты ко мне подзывал.
Моя волшебница, тише играй!
Скользи по струнам, смычок-весельчак.
Здесь под окошком Мейры напрасно Днём и ночью я с грустью вздыхаю, Не глядят на меня красивые глаза… Свечка в комнате опять погасла, но вдруг окошко открылось. От радости у Омера закружилась голова.
«Наконец-то я тронул её сердце», — подумал несчастный певец.
— Ты что, Омер, сумасшедший или сходишь с ума? — строго спросила Мейра.
— Зачем ты всю ночь торчишь под моим окном и позоришь меня? Заруби себе на носу: ничего не выйдет из того, что ты затеял?
Все надежды Омера мигом испарились.
Увидела девушка, как сник бедняга, смягчилась и добавила:
— Ах ты, неразумный! Уж не задумал ли ты жениться на мне?
— Да! — еле слышно прошептал Омер.
— Выброси эту глупость из головы, — сказала ему девушка.
— В твоём доме не найдётся даже корочки хлеба, а ты хочешь жениться. Знаю, ты скажешь что мы — с одного поля ягоды! Это верно, я тоже бедная. Но ведь ты знаешь, что во всём Сараево нет девушки краше меня — об этом все говорят. Значит аллах — вечная ему слава! — уготовил мне другую, лучшую судьбу. Меня просватает какой-нибудь богач..Только знай, Омер, дорого не золото и серебро, а то, что сердцу мило. Я не променяла бы тебя и на самого завидного городского жениха, однако не могу нарушить священной родительской воли: должна я выйти замуж за того, кто не только меня прокормит, но и обеспечит спокойную старость моим родителям, ведь вся их надежда на меня От этих слов полегчало на душе у парня.
— Ну, если дело за этим стало, — сказал он, — скажи мне, какой выкуп хочет твой отец?
— Не очень большой! Стань купцом, открой лавку, чтобы мог всех нас прокормить и одеть.
— Ну хорошо! Завтра я приду к тебе и скажу, что сделал. До свидания, Мейра, покойной ночи! — попрощался Омер.
Утром отправился Омер к ростовщику Искару, другу его покойного отца. Рассказал он ему о своей беде и попросил взаймы тридцать кошельков денег.
— Я буду очень рад, если красавица Мейра станет твоей женой, — сказал Искар.
— Только когда ты думаешь вернуть мне деньги?
— Через семь лет, — ответил Омер, не долго думая.
— Так! А что будет, если через семь лет ты мне не вернёшь долга? Дружба — дружбой, а деньги — врозь!
— Если я тебя обману, отрежешь от моего языка один драм! — разгорячился Омер.
— Так и быть! — согласился Искар.
— Пойдём к судье и заключим наш договор: если через семь лет ты не вернёшь мне шестьдесят кошельков денег — такой у меня процент — я отрежу у тебя один драм языка.
Пошли они к судье и заключили договор честь по чести. Ростовщик отсчитал Омеру тридцать кошельков денег и пожелал ему счастливой жизни.
Начал готовиться парень к свадьбе: накупил дорогих вещей, пушистых ковров, серебряной посуды, обставил свой дом с невиданной роскошью.
Через месяц сыграли свадьбу. Пригласил Омер музыкантов и плясунов, столы ломились от всевозможных яств. Целую неделю продолжался свадебный пир. Все дивились прекрасному убранству комнат, богатому угощению.
Зажил Омер со своей молодой женой, словно бей, и думать совсем перестал о том, как вернёт такой большой долг.
— Хватит тебе шататься по кабакам, сынок! Хватит вертеться возле девушек! Пора тебе за ум взяться. Мы уже состарились и не можем сами прокормить себя.
Однако Омер не слушался отца. Он тащил из дома всё, что ему попадало под руку, и продавал, продолжая вести свою разгульную жизнь. Не перенесли его родители такогостыда и позора и ушли в могилу раньше времени.
Остался Омер один в пустом доме, гол как сокол, и впервые в жизни серьёзно призадумался над своим житьём-бытьём:
Кто теперь будет прясть и ткать, дом убирать, готовить обед? Видно, пора мне за ум приниматься. Ничего другого мне не остаётся, как жениться.
Взял Омер тамбур, спрятал его под жилет и отправился к дому, где жила красавица Мейра. Был уже поздний вечер. Давным-давно пропел муэдзин свою последнюю молитву. В комнате Мейры горела свечка, оттуда доносились приглушённые голоса. Постучал Омер в окно — разговор стих; ударил он по струнам, запел — свечка погасла. Значит, красавица и слышать не хочет об Омере!
Три ночи подряд ходил он и играл под её окном, а потом возвращался домой с понурой головой: ни разу Мейра не откликнулась на его песню. На четвёртую ночь молодой повеса опять пошёл петь под её окном.
«Спою в последний раз, но если она и сейчас не отзовётся, то больше моей ноги там не будет!» — решил он.
Заиграл Омер на тамбуре и запел грустным голосом:
Моя волшебница, тише играй!
Скользи по струнам, смычок-весельчак.
Не раз, изнемогающего от жажды и голода, Ты кормил меня и поил И песней своей девушек стройных Ты ко мне подзывал.
Моя волшебница, тише играй!
Скользи по струнам, смычок-весельчак.
Здесь под окошком Мейры напрасно Днём и ночью я с грустью вздыхаю, Не глядят на меня красивые глаза… Свечка в комнате опять погасла, но вдруг окошко открылось. От радости у Омера закружилась голова.
«Наконец-то я тронул её сердце», — подумал несчастный певец.
— Ты что, Омер, сумасшедший или сходишь с ума? — строго спросила Мейра.
— Зачем ты всю ночь торчишь под моим окном и позоришь меня? Заруби себе на носу: ничего не выйдет из того, что ты затеял?
Все надежды Омера мигом испарились.
Увидела девушка, как сник бедняга, смягчилась и добавила:
— Ах ты, неразумный! Уж не задумал ли ты жениться на мне?
— Да! — еле слышно прошептал Омер.
— Выброси эту глупость из головы, — сказала ему девушка.
— В твоём доме не найдётся даже корочки хлеба, а ты хочешь жениться. Знаю, ты скажешь что мы — с одного поля ягоды! Это верно, я тоже бедная. Но ведь ты знаешь, что во всём Сараево нет девушки краше меня — об этом все говорят. Значит аллах — вечная ему слава! — уготовил мне другую, лучшую судьбу. Меня просватает какой-нибудь богач..Только знай, Омер, дорого не золото и серебро, а то, что сердцу мило. Я не променяла бы тебя и на самого завидного городского жениха, однако не могу нарушить священной родительской воли: должна я выйти замуж за того, кто не только меня прокормит, но и обеспечит спокойную старость моим родителям, ведь вся их надежда на меня От этих слов полегчало на душе у парня.
— Ну, если дело за этим стало, — сказал он, — скажи мне, какой выкуп хочет твой отец?
— Не очень большой! Стань купцом, открой лавку, чтобы мог всех нас прокормить и одеть.
— Ну хорошо! Завтра я приду к тебе и скажу, что сделал. До свидания, Мейра, покойной ночи! — попрощался Омер.
Утром отправился Омер к ростовщику Искару, другу его покойного отца. Рассказал он ему о своей беде и попросил взаймы тридцать кошельков денег.
— Я буду очень рад, если красавица Мейра станет твоей женой, — сказал Искар.
— Только когда ты думаешь вернуть мне деньги?
— Через семь лет, — ответил Омер, не долго думая.
— Так! А что будет, если через семь лет ты мне не вернёшь долга? Дружба — дружбой, а деньги — врозь!
— Если я тебя обману, отрежешь от моего языка один драм! — разгорячился Омер.
— Так и быть! — согласился Искар.
— Пойдём к судье и заключим наш договор: если через семь лет ты не вернёшь мне шестьдесят кошельков денег — такой у меня процент — я отрежу у тебя один драм языка.
Пошли они к судье и заключили договор честь по чести. Ростовщик отсчитал Омеру тридцать кошельков денег и пожелал ему счастливой жизни.
Начал готовиться парень к свадьбе: накупил дорогих вещей, пушистых ковров, серебряной посуды, обставил свой дом с невиданной роскошью.
Через месяц сыграли свадьбу. Пригласил Омер музыкантов и плясунов, столы ломились от всевозможных яств. Целую неделю продолжался свадебный пир. Все дивились прекрасному убранству комнат, богатому угощению.
Зажил Омер со своей молодой женой, словно бей, и думать совсем перестал о том, как вернёт такой большой долг.
Страница 1 из 3
