Странный случай с потерянными колоколами Христианской Миссии Сан-Хавьер вызвал у общественности огромное любопытство. Колокола оставались скрытыми на протяжении ста пятидесяти лет, и многие задавались вопросом: почему, когда они были обнаружены, их почти сразу же разбили и тайно закопали осколки? Поскольку существовали легенды о примечательном звуке и качестве изготовления этих колоколов несколько музыкантов написали гневные письма, вопрошая: почему, по крайней мере, перед их уничтожением никто не позвонил в них и не сделал запись их звучания?
Добавить в моё избранное
23 мин, 12 сек 15997
Она скрылась из виду под кустом, оставив на пыльной тропе след слизи. Я невольно закрыл глаза и потёр их — и внезапно отдёрнул руки, испуганный грубостью, с которой мои кулаки копались в глазницах. Боль пронзила мои виски. Вспоминая зуд и жжение в глазах, я слегка вздрогнул. Разве не такое же мучение заставило жабу сознательно ослепить себя? Боже мой!
Я побежал по тропе. Вскоре я добрался до хижины — вероятно, той, из которой звонил Тодд, так как с крыши к высокой сосне тянулся провод. Я постучал в дверь. Ответа не было, и я продолжил восхождение в горы.
Внезапно раздался мучительный крик, пронзительный и душераздирающий, и быстрое шлёпанье ног. Я остановился, прислушиваясь. Кто-то бежал вниз по тропе навстречу мне, а позади него я мог слышать, как бегут и кричат другие. Из-за скалы на тропе появился человек.
Это был мексиканец, и его почерневшее лицо выражало ужас и агонию. Его рот был квадратным от мучений, и безумные крики вырывались из его горла. Но не это заставило меня отскочить с его пути, и не от этого всё моё тело покрылось потом.
Его глаза были выколоты, и из чёрных зияющих впадин по лицу капала кровь.
Раз это случилось, мне не следовало останавливать неистовое бегство ослеплённого человека. На изгибе тропы он со страшной силой ударился об дерево и на мгновение встал прямо напротив ствола. Затем он очень медленно опустился и упал в обморок. На грубой коре дерева осталось большое пятно крови. Я быстро подошёл к нему.
Четверо мужчин бежало в мою сторону. Я узнал Артура Тодда и Дентона, его помощника. Двое других были, очевидно, рабочими. Тодд резко остановился.
— Росс! О боже, он мёртв?
Тодд быстро наклонился, чтобы осмотреть мексиканца, лежащего без сознания. Дентон и я смотрели друг на друга. Дентон был высоким мужчиной крепкого телосложения, с копной чёрных волос и широким ртом, который, как правило, растягивался в ухмылке. Теперь его лицо выражало ужас и недоверие.
— Боже, Росс, он сделал это прямо на наших глазах, — сказал Дентон, двигая побледневшими губами.
— Он просто издал крик, вскинул руки и вырвал свои глаза из глазниц.
— При этом воспоминании Дентон зажмурился.
Тодд медленно поднялся. В отличие от Дентона, он был маленьким, жилистым, нервным, энергичным человеком с худощавым коричневым лицом и удивительно тревожным взглядом.
— Мёртв, — сказал он.
— Что произошло? — спросил я, пытаясь унять дрожь в голосе.
— Что случилось, Тодд? Этот человек был сумасшедшим?
И всё это время у меня в памяти стояла картина толстой жабы, которая тёрла свои глаза об камень.
Тодд покачал головой, нахмурив брови.
— Я не знаю. Росс, твои глаза ощущают… странное?
Меня охватила дрожь.
— Чертовски странное. Жжение и зуд. Я постоянно тёр их, пока поднимался в горы.
— Как и все люди здесь, — сказал мне Дентон.
— И мы тоже. Видишь? — Он указал на свои глаза, и я увидел, что они были покрасневшими и воспалёнными.
Двое рабочих, мексиканцев, подошли к нам. Один из них сказал что-то по-испански. Тодд что-то грубо рявкнул, и они отступили, колеблясь.
Затем без дальнейших разговоров они побежали вниз по тропе. Дентон двинулся вперёд со злобным криком, но Тодд схватил его за руку.
— Бесполезно, — быстро сказал он.
— Нам придётся вытащить колокола самостоятельно.
— Вы нашли последний? — спросил я, когда Тодд повернулся обратно к тропе.
— Мы нашли их — все три, — мрачно ответил Тодд.
— Последний мы сами выкопали с Дентоном. И нашли также и это.
Он вытащил из кармана зеленоватую металлическую трубку, покрытую грязью, и протянул её мне. Внутри неё находился лист пергамента в удивительно хорошем состоянии. Меня озадачил архаичный испанский почерк.
— Позволь мне, — сказал Тодд, осторожно взяв манускрипт. Он со знанием дела перевёл текст.
«Двадцать первого июня, благодаря Божьей милости, нападение язычников мутсунов было отбито. Три колокола, отлитые месяц назад, были погребены в этой тайной пещере, а вход запечатан»…. Но, очевидно, недавний оползень вновь открыл вход в пещеру, — пояснил Тодд, на секунду оторвавшись от чтения. — Поскольку индейцы практикуют чёрную магию, то, когда мы подвесили колокола и стали звонить в них, злой демон, которого мутсуны называют Зу-че-куон, был вызван из своего жилища под горами и наслал на нас чёрную ночь и холодную смерть. Большой крест был сброшен, и многие люди стали одержимы злым демоном, так что немногие из нас, кто ещё сохранил рассудок, объединились для того, чтобы преодолеть нападение одержимых дьяволом и снять колокола.
После этого мы возблагодарили Бога за наше спасение и оказали помощь тем, кто был ранен в бою. Души погибших были отданы Богу, и мы молились, чтобы Святой Антонио скорей снизошёл к нам, дабы освободить нас из этого жестокого уединения.
Я побежал по тропе. Вскоре я добрался до хижины — вероятно, той, из которой звонил Тодд, так как с крыши к высокой сосне тянулся провод. Я постучал в дверь. Ответа не было, и я продолжил восхождение в горы.
Внезапно раздался мучительный крик, пронзительный и душераздирающий, и быстрое шлёпанье ног. Я остановился, прислушиваясь. Кто-то бежал вниз по тропе навстречу мне, а позади него я мог слышать, как бегут и кричат другие. Из-за скалы на тропе появился человек.
Это был мексиканец, и его почерневшее лицо выражало ужас и агонию. Его рот был квадратным от мучений, и безумные крики вырывались из его горла. Но не это заставило меня отскочить с его пути, и не от этого всё моё тело покрылось потом.
Его глаза были выколоты, и из чёрных зияющих впадин по лицу капала кровь.
Раз это случилось, мне не следовало останавливать неистовое бегство ослеплённого человека. На изгибе тропы он со страшной силой ударился об дерево и на мгновение встал прямо напротив ствола. Затем он очень медленно опустился и упал в обморок. На грубой коре дерева осталось большое пятно крови. Я быстро подошёл к нему.
Четверо мужчин бежало в мою сторону. Я узнал Артура Тодда и Дентона, его помощника. Двое других были, очевидно, рабочими. Тодд резко остановился.
— Росс! О боже, он мёртв?
Тодд быстро наклонился, чтобы осмотреть мексиканца, лежащего без сознания. Дентон и я смотрели друг на друга. Дентон был высоким мужчиной крепкого телосложения, с копной чёрных волос и широким ртом, который, как правило, растягивался в ухмылке. Теперь его лицо выражало ужас и недоверие.
— Боже, Росс, он сделал это прямо на наших глазах, — сказал Дентон, двигая побледневшими губами.
— Он просто издал крик, вскинул руки и вырвал свои глаза из глазниц.
— При этом воспоминании Дентон зажмурился.
Тодд медленно поднялся. В отличие от Дентона, он был маленьким, жилистым, нервным, энергичным человеком с худощавым коричневым лицом и удивительно тревожным взглядом.
— Мёртв, — сказал он.
— Что произошло? — спросил я, пытаясь унять дрожь в голосе.
— Что случилось, Тодд? Этот человек был сумасшедшим?
И всё это время у меня в памяти стояла картина толстой жабы, которая тёрла свои глаза об камень.
Тодд покачал головой, нахмурив брови.
— Я не знаю. Росс, твои глаза ощущают… странное?
Меня охватила дрожь.
— Чертовски странное. Жжение и зуд. Я постоянно тёр их, пока поднимался в горы.
— Как и все люди здесь, — сказал мне Дентон.
— И мы тоже. Видишь? — Он указал на свои глаза, и я увидел, что они были покрасневшими и воспалёнными.
Двое рабочих, мексиканцев, подошли к нам. Один из них сказал что-то по-испански. Тодд что-то грубо рявкнул, и они отступили, колеблясь.
Затем без дальнейших разговоров они побежали вниз по тропе. Дентон двинулся вперёд со злобным криком, но Тодд схватил его за руку.
— Бесполезно, — быстро сказал он.
— Нам придётся вытащить колокола самостоятельно.
— Вы нашли последний? — спросил я, когда Тодд повернулся обратно к тропе.
— Мы нашли их — все три, — мрачно ответил Тодд.
— Последний мы сами выкопали с Дентоном. И нашли также и это.
Он вытащил из кармана зеленоватую металлическую трубку, покрытую грязью, и протянул её мне. Внутри неё находился лист пергамента в удивительно хорошем состоянии. Меня озадачил архаичный испанский почерк.
— Позволь мне, — сказал Тодд, осторожно взяв манускрипт. Он со знанием дела перевёл текст.
«Двадцать первого июня, благодаря Божьей милости, нападение язычников мутсунов было отбито. Три колокола, отлитые месяц назад, были погребены в этой тайной пещере, а вход запечатан»…. Но, очевидно, недавний оползень вновь открыл вход в пещеру, — пояснил Тодд, на секунду оторвавшись от чтения. — Поскольку индейцы практикуют чёрную магию, то, когда мы подвесили колокола и стали звонить в них, злой демон, которого мутсуны называют Зу-че-куон, был вызван из своего жилища под горами и наслал на нас чёрную ночь и холодную смерть. Большой крест был сброшен, и многие люди стали одержимы злым демоном, так что немногие из нас, кто ещё сохранил рассудок, объединились для того, чтобы преодолеть нападение одержимых дьяволом и снять колокола.
После этого мы возблагодарили Бога за наше спасение и оказали помощь тем, кто был ранен в бою. Души погибших были отданы Богу, и мы молились, чтобы Святой Антонио скорей снизошёл к нам, дабы освободить нас из этого жестокого уединения.
Страница 2 из 7
