Ветер. Деревья шипели кронами, словно стаи обозлённых кошек. Кусты скребли костяными пальцами по металлической обшивке сарая. Обычно, во время сильного ветра Илья спал крепче, чем в самые тихие ночи, но теперь его сознание всплыло из мутных глубин привычных кошмаров, как мёртвая рыбка на поверхность отравленного пруда.
Добавить в моё избранное
22 мин, 35 сек 16626
Ему нравились девушки, но он не мог наладить отношения ни с одной из них. Илья не решался даже подойти к ним на расстояние вытянутой руки — ему не требовалось быть так близко, чтобы прочитать в их глазах намерение плюнуть на спину или, при случае, всыпать крысиного яду в чай.
Мать, искренне надеясь устроить жизнь повзрослевшего сына, пыталась навязать ему встречи с жаждущими замужества дочерьми своих подруг. Однако, в лучшем случае это заканчивалось ничем, когда Илья просто сбегал с импровизированных смотрин, а в худшем… Впрочем хуже, чем в последний раз и быть не могло. Одна из «подсунутых» мамой девиц оказалась на редкость настойчивой. Илья не устоял под её натиском и стал встречаться. Роковое третье свидание он помнил плохо, но со слов родителей девушки он пытался задушить их дочь. Той удалось вырваться и сбежать, но, говорят, повреждения оказались такими, что девушка надолго слегла в больницу.
Илья до сих пор не мог вспомнить подробностей того злополучного вечера — память отзывалась лишь сценой с участием рыдающей матери и взбешённого отца. Родителям как-то удалось уговорить семью девушки не обращаться в полицию. Однако, Илья понял, что оставаться в родном городе больше не сможет. Отношения с родителями испортились окончательно, а ненависть в глазах окружающих стала просто нестерпимой.
Илья не выдержал и недели этой всеобщей скрытой, но совсем для него не тайной, злобы. Однажды он просто сложил в сумку свою одежду, вытащил из коробки ничтожные сбережения и отправился на вокзал. Там он купил билет на самую дальнюю электричку, и спустя три часа ступил на платформу совершенно незнакомого города. Прогуляв по улицам до темна, он не придумал ничего лучшего, как заночевать на лавочке в парке. И тут, впервые за долгое время, случай помог несчастному беглецу — утром, выходя из парка, Илья заметил объявление на столбе у ворот. Администрации парка требовался рабочий на летний сезон.
Илья тут же отправился к зданию администрации. На него посмотрели с плохо скрытым удивлением, потому что за работу на свежем воздухе оплата предлагалась более, чем скромная. Однако, вслух своего изумления никто не выказал. Илье просто объяснили его будущие обязанности и выдали бланк заявления. Не пришлось даже беспокоиться о жилье, которое Илья обустроил в одном из сарайчиков, выделенных ему под инвентарь. Начальство, если и не знало, то точно догадывалось, что новый работник ночует в парке, но закрывало на это глаза, памятуя о нехватке желающих занять эту вакансию.
Илья быстро привык к новому распорядку: днём он ремонтировал и красил лавочки, белил бордюры и гипсовые парковые скульптуры, заколачивал прорехи в заборе. А ближе к ночи уставший работник отправлялся в заброшенную часть парка, где тихо ржавели, зарастая кустарником и бурьяном сломанные аттракционы. Там и ночевал Илья под охраной устрашающего змея-клоуна, рассохшихся деревянных лошадок, грибов-мухоморов, утят и пузатых, куцекрылых самолётиков. Если не считать коротких указаний от руководства, пары фраз с кладовщиком при получении краски, да редких перепалок с подвыпившими и всезнающими советчиками из числа посетителей, Илья почти не общался с людьми. Он был совершенно один. И его это устраивало… Пока не появилась Анжела.
Той ночью шёл дождь, а с центральной части парка доносились приглушённые звуки музыки, ритмично ухающие басами. Город отмечал всеобщими гуляниями какой-то большой праздник. Илье это было не интересно, он пытался уснуть. Однако, сквозь шорох дождя, стук капель по железной крыше и шум далёкого праздника, он расслышал шаги. Шаги, причитания и громкие всхлипы. Илья вышел под дождь с твёрдым намерением прогнать незваного гостя.
― Кто здесь? ― решительно рявкнул Илья.
― Это, ик, я, ― раздался плачущий девичий голос, вслед за которым потянулся густой шлейф из запаха дешёвого спиртного. Илья, как ни странно, не чувствовал в этот момент робости перед девушкой. Возможно, причиной тому была тьма, прячущая глаза внезапной собеседницы или уверенность, полученная вместе с неофициальным званием непризнанного хозяина этого заброшенного пятачка парковой земли, но Илья не убежал прятаться в свою железную раковину, а смело спросил:
― Как тебя зовут?
― А-анжела, ― тихо ответила девушка. И в тот же миг, как финальная точка городских гуляний, небеса осветились всполохами фейерверка. А Илья смог, наконец, увидеть девушку. В разноцветном сиянии предстала молодая женщина, не обладающая изысканной внешностью и заметной красотой, которая могла бы считаться простушкой. К тому же на лице имелись явные следы частых злоупотреблений крепкими напитками. Однако, неискушённому Илье она казалась волнующе прекрасной. Самое главное, что поразило Илью — это глаза девушки. В них не было того гнилого дна, исторгающего миазмы ненависти и презрения. Взгляд Анжелы был открыт, честен и очаровательно беззащитен.
В глазах, красных от слёз и всполохов салюта, читалась печаль, и ничего более.
Мать, искренне надеясь устроить жизнь повзрослевшего сына, пыталась навязать ему встречи с жаждущими замужества дочерьми своих подруг. Однако, в лучшем случае это заканчивалось ничем, когда Илья просто сбегал с импровизированных смотрин, а в худшем… Впрочем хуже, чем в последний раз и быть не могло. Одна из «подсунутых» мамой девиц оказалась на редкость настойчивой. Илья не устоял под её натиском и стал встречаться. Роковое третье свидание он помнил плохо, но со слов родителей девушки он пытался задушить их дочь. Той удалось вырваться и сбежать, но, говорят, повреждения оказались такими, что девушка надолго слегла в больницу.
Илья до сих пор не мог вспомнить подробностей того злополучного вечера — память отзывалась лишь сценой с участием рыдающей матери и взбешённого отца. Родителям как-то удалось уговорить семью девушки не обращаться в полицию. Однако, Илья понял, что оставаться в родном городе больше не сможет. Отношения с родителями испортились окончательно, а ненависть в глазах окружающих стала просто нестерпимой.
Илья не выдержал и недели этой всеобщей скрытой, но совсем для него не тайной, злобы. Однажды он просто сложил в сумку свою одежду, вытащил из коробки ничтожные сбережения и отправился на вокзал. Там он купил билет на самую дальнюю электричку, и спустя три часа ступил на платформу совершенно незнакомого города. Прогуляв по улицам до темна, он не придумал ничего лучшего, как заночевать на лавочке в парке. И тут, впервые за долгое время, случай помог несчастному беглецу — утром, выходя из парка, Илья заметил объявление на столбе у ворот. Администрации парка требовался рабочий на летний сезон.
Илья тут же отправился к зданию администрации. На него посмотрели с плохо скрытым удивлением, потому что за работу на свежем воздухе оплата предлагалась более, чем скромная. Однако, вслух своего изумления никто не выказал. Илье просто объяснили его будущие обязанности и выдали бланк заявления. Не пришлось даже беспокоиться о жилье, которое Илья обустроил в одном из сарайчиков, выделенных ему под инвентарь. Начальство, если и не знало, то точно догадывалось, что новый работник ночует в парке, но закрывало на это глаза, памятуя о нехватке желающих занять эту вакансию.
Илья быстро привык к новому распорядку: днём он ремонтировал и красил лавочки, белил бордюры и гипсовые парковые скульптуры, заколачивал прорехи в заборе. А ближе к ночи уставший работник отправлялся в заброшенную часть парка, где тихо ржавели, зарастая кустарником и бурьяном сломанные аттракционы. Там и ночевал Илья под охраной устрашающего змея-клоуна, рассохшихся деревянных лошадок, грибов-мухоморов, утят и пузатых, куцекрылых самолётиков. Если не считать коротких указаний от руководства, пары фраз с кладовщиком при получении краски, да редких перепалок с подвыпившими и всезнающими советчиками из числа посетителей, Илья почти не общался с людьми. Он был совершенно один. И его это устраивало… Пока не появилась Анжела.
Той ночью шёл дождь, а с центральной части парка доносились приглушённые звуки музыки, ритмично ухающие басами. Город отмечал всеобщими гуляниями какой-то большой праздник. Илье это было не интересно, он пытался уснуть. Однако, сквозь шорох дождя, стук капель по железной крыше и шум далёкого праздника, он расслышал шаги. Шаги, причитания и громкие всхлипы. Илья вышел под дождь с твёрдым намерением прогнать незваного гостя.
― Кто здесь? ― решительно рявкнул Илья.
― Это, ик, я, ― раздался плачущий девичий голос, вслед за которым потянулся густой шлейф из запаха дешёвого спиртного. Илья, как ни странно, не чувствовал в этот момент робости перед девушкой. Возможно, причиной тому была тьма, прячущая глаза внезапной собеседницы или уверенность, полученная вместе с неофициальным званием непризнанного хозяина этого заброшенного пятачка парковой земли, но Илья не убежал прятаться в свою железную раковину, а смело спросил:
― Как тебя зовут?
― А-анжела, ― тихо ответила девушка. И в тот же миг, как финальная точка городских гуляний, небеса осветились всполохами фейерверка. А Илья смог, наконец, увидеть девушку. В разноцветном сиянии предстала молодая женщина, не обладающая изысканной внешностью и заметной красотой, которая могла бы считаться простушкой. К тому же на лице имелись явные следы частых злоупотреблений крепкими напитками. Однако, неискушённому Илье она казалась волнующе прекрасной. Самое главное, что поразило Илью — это глаза девушки. В них не было того гнилого дна, исторгающего миазмы ненависти и презрения. Взгляд Анжелы был открыт, честен и очаровательно беззащитен.
В глазах, красных от слёз и всполохов салюта, читалась печаль, и ничего более.
Страница 3 из 7
