Не мешай мне…

Сейчас в Белореченске 19 часов и мы начинаем наш выпуск новостей.»

Сегодня на автобусной остановке возле Центрального парка водитель автомобиля БМВ не справился с управлением и врезался в автобус, из которого выходили люди. Никто, кроме одного пассажира автобуса, не пострадал. Пострадавший скончался на месте«… Я выключил телевизор и стал думать. Смерть Андрея — чистая случайность. Если только не учитывать, что из всей толпы, что была на остановке, погиб только он. И слова, что он сказал мне перед смертью… Из раздумий меня вывел телефонный звонок. Я поднял трубку.»

— Господин Ваганов? Вас беспокоят из районного отделения милиции. Просим вас прийти в отделение и дать показания по делу гибели гражданина Костюнина Андрея Вячеславовича. Нам стало известно, что у вас с ним была назначена встреча как раз на момент его гибели. К тому же вас видели на месте происшествия свидетели.

На следующее утро я уже был в райотделе. Старое обветшалое здание, в котором он располагался, красноречиво говорило о том, что как бы ментов ни хаяли в народе, выкормышами Системы их считать нельзя. Внутреннее убранство оплота правопорядка только подтвердило мои мысли на этот счёт. Я даже удивился, как стражи закона могут работать в таких условиях.

Следователь, занимавшийся делом Костюнина, молодой старлей, сидел в отдельном кабинете, три на три метра. Хоть всё здание и выглядело бедно, однако, чувствовалось, что хозяин кабинета любит порядок во всём: нигде не было видно следов пыли, линолеум на полу сверкал чистотой, на столе — идеальный порядок. Даже грамоты на стенах — и те в рамочках.

— Присаживайтесь. Гражданин Ваганов, я полагаю.

— Да.

— ответил я, всё ещё недоумевая по поводу того, как о нашей с Андреем встрече узнали в милиции — я никому не рассказывал, разве только Степанычу, но он-то тут причём?

— Мы просмотрели электронную почту погибшего и обнаружили вашу с ним переписку. Итак, что вы можете нам поведать о случившемся?

Конечно, если бы я сразу принялся рассказывать следователю о неожиданно воскресшем писателе, он бы сочёл меня сумасшедшим. Но так как я уже писал об этом Андрею перед тем, как договориться о встрече, придумывать что-либо иное не было смысла. Поэтому пришлось ставить под сомнение своё психическое здоровье в глазах чужого человека, тем более, когда он находится при исполнении.

— Вы ведь знаете такого писателя — Игоря Травина? Он погиб несколько лет назад при невыясненных обстоятельствах. Недавно я наткнулся на запись в интернете, сделанную от его имени и из его аккаунта. Дата этой записи — через два дня после объявленной гибели автора. Вот это-то меня и заинтересовало. Травин, как известно, был не просто писателем — он сам искренне верил во всякую ерунду вроде призраков, посмертного существования человека в ментальном мире среди живых, и тому подобные вещи. Вот я и заинтересовался, кто же мог сделать подобную запись от лица покойника. А так как Костюнин являлся создателем сайта, на котором я обнаружил эту запись, и его администратором, я решил встретиться с ним и обсудить некоторые технические вопросы.

— А встречу сорвал несчастный случай. Но ведь вы же присутствовали на месте трагедии?

— Я пришёл туда позже — когда Костюнин уже умирал.

— Он успел что-нибудь сообщить вам?

Я подумал, что не стоит высказывать свои догадки насчёт сказанного мне Андреем перед смертью и ответил отрицательно.

— Ну чтож, вопросов к вам больше не имею. Если нам понадобится ещё информация, я вам позвоню. До свидания.

— сказал следователь и вновь углубился в изучение бумаг.

Когда я выходил из кабинета и уже взялся за дверную ручку, за моеё спиной вдруг раздался хриплый полушёпот:

— Не мешай мне… — Что? — я резко обернулся. Следователь оторвал глаза от бумаг и переспросил меня:

— Что «что»?

— Мне показалось, вы что-то сказали… — Нет-нет. Идите.

Итак, в милиции уже знают, зачем я хотел встретиться с Андреем… Кстати, а если проверить официальную версию смерти Травина? Нужно сходить в ЗАГС, в райбольницу и узнать там, от чего же мог умереть писатель.

И что это за странное совпадение: одну и туже фразу за два дня я услышал два раза от совершенно разных людей.

Я позвонил в милицию:

— Будьте добры следователя Ксенофонтова.

— попросил я дежурную телефонистку.

— Как вас представить?

— Ваганов. Я прохожу свидетелем по делу Костюнина.

— Одну минуточку.

— в трубке раздались щелчки, которые прервал знакомый голос:

— Старший лейтенант милиции Ксенофонтов. Слушаю вас.

— Товарищ старший лейтенант, это вас Ваганов беспокоит. Можно у вас узнать некоторые подробности гибели упомянутого нами в разговоре писателя Травина?

— Вообще-то, это служебная информация. Я не могу вам её предоставить. Хотя… Я вам вечером позвоню.