Два минус два

С обратной стороны глиняного холма оказалась выкопана прямоугольная яма, похожая на могилу, а из неё вырывались клубы пара. Утечку горячей воды так и не успели устранить. С другой стороны ямы валялись куски бетонного короба теплотрассы, а со стороны, где упал Марк, зацепиться было совершенно не за что. И он, хватаясь руками за мокрую глину, которая причудливыми завитками выдавливалась между его пальцами — неотвратимо соскальзывал в кипяток… Марк проснулся от того, что кто-то пихнул его в бок. Всё тело и так болело, от этого толчка боль не усилилась. Глаза не открывались, пальцев ни рук, ни ног мужчина не чувствовал. Он без труда вспомнил, что с ним произошло накануне, и попытался кого-нибудь позвать, но не смог вымолвить ни звука. Даже глотки своей не чувствовал. Подумал, что, наверное, горло обжёг, лицо, всё забинтовали, обезболили, может трубку какую-нибудь вставили. Предпринятые им незначительные усилия утомили его, и он снова провалился в сон. Он просыпался ещё пару раз, всё было по-прежнему, и он снова засыпал.

Наконец он проснулся от сильного голода. Есть хотелось нестерпимо. Кроме этого наметились кое-какие изменения в его состоянии. Сквозь всё ещё чем-то прикрытые веки различался свет. Удалось немного пошевелить пальцами, как рук, так и ног. Похоже, что ногти успели сильно отрасти за время его пребывания в больнице. Сейчас почти ничего — нет — вообще ничего не болело. Чувствовался прилив сил. Он сглотнул, гортань была свободна, он её отчётливо ощущал. Марк попытался позвать медсестру, чтобы попросить поесть. Сначала сказать ничего не получалось, не выходило даже издавать звуки, типа «Ням-ням». А потом, потом он напрягся, как следует, сглотнул слюну, даже почти кашлянул, набрал воздух в лёгкие и громко всем своим маленьким пушистым тельцем прокричал: — Мяяяу!