Пожиратель привидений

— Что ты знаешь про мою жену? — стало мне неловко перед Фёдорычем, который всячески зажимал руками кровоточащий рот, но тем не менее вынужден был слушать нашу перепалку.

— Кажется, я первым задал вопрос. Но ничего, могу спросить поконкретнее: почему ты обозвал меня свиньёй?

— А почему ты обозвал вот этого человека лунатиком? — дружески обнял я Фёдорыча за плечи.

— Не надо путать. «Лунатик», «гуманоид» — таких слов я не говорил. Полупокойник или полупривидение — это пьянь. Отребье, которое так странно выглядит, словно болтается в чистилище и не знает, куда идти дальше, подниматься к Господу Богу, перед которым оно ни разу в жизни не запылило свои коленочки, либо гореть в аду. То есть, это не сформировавшиеся до конца призраки и полтергейсты. Теперь понятно? Ну, скажем, они не могут разорвать и съесть лицо чьей-то дочери. У них на это кишка тонка. А вот тот, который торчит у тебя во дворе, он МОЖЕТ. Он очень многое может… — И что, ты хочешь с ним разобраться? Благодетель ты мой!

— Именно для этого я сюда прилетел. Но сейчас уже слишком поздно. Ты обозвал меня свиньёй и вообще, ждёшь не дождёшься, поскорее бы я залез в свою «тарелку» и убирался отсюда подобру-поздорову.

— Ну, прости же ты меня за свинью!

— Что значит, прости?

— Ну, я не знаю, что это значит… — Это значит, что ты не отрицаешь то, что я сказал про вашего брата?

— Что? Про то, что мы полупокойники? Да забей. Ты же уже всё равно говоришь? Ну, дак мели, что душе угодно!

— Хорошо. Я это запомню.

— ЧТО? Что я опять не так сказал?

— Ты согласился с тем, что все пьющие мужики — это не сформировавшиеся до конца привидения.

— Ну, согласился. И что с того?

— А то, что, как только вы сформируетесь… Или, как только сформируется хоть кто-то из вас, мы немедленно прилетим и попытаемся съесть всех, сколько бы много вас не было.

— А позволь поинтересоваться? С кем я всё-таки разговариваю? Ты мне так и не представился.

— Аз есмь ПОЖИРАТЕЛЬ ПРИВИДЕНИЙ.

— Что это ещё за «азм есть»? Переведи-ка со своего «призрачного» языка на тот, которым я с тобой разговариваю. Если, конечно, тебя это не затруднит.

— Меня не затруднит, но, пока мы будем болтать, привидение исчезает постепенно и постепенно. Хочешь, чтобы оно совсем исчезло и некого было «азм ЕСТЬ»? Это тоже — не вопрос. Лично я умываю руки, потому что впервые в жизни вижу перед собой такого грубияна. Адьёс, ребята!

— То есть, ты хочешь сказать, что ты отказываешься от своего обещания?

— От какого-такого обещания? Лично тебе я ничего не должен.

— Ну, как же так? Ведь ты обещал, что, как только все земные алкоголики сформируются в своих привидений, то вы все немедленно прилетите со своими «кастрюлечками», да «тарелочками» и в один присест съедите всех тех, кто пьёт!

— Ох, и умеешь же ты… — не договорил тот до конца, что именно я умею.

— Ладно, так и быть, докончу свою задачу до финала! Но, только, слушай меня внимательно. К твоему клону мы должны подойти строго вдвоём. Если я подойду один к нему, а ты предпочтёшь остаться здесь, то я могу вас двоих перепутать. Ну, ты понял… Демон, который в нём сидит, может совершить телепортацию. Для этого ему нужно расстояние, не меньше десяти метров. Он может переметнуться в твоё тело, а твою душу переслать в «привидение». И получится так, что я буду поедать ТЕБЯ, а не его и не знать об этом ни сном, ни духом.

Собственно говоря, мне глубоко наплевать было на этого чудика, похожего на облако. Единственное, что меня возле него удерживало, это желание посмотреть, как он будет спускаться со своего гигантского НЛО. Ведь, пока мы с ним перегавкивались, то Антон Фёдорович забрался обратно в ковш. Там он мог присесть или даже прилечь, чтобы не проглатывать кровь, скапливающуюся в результате его вырванного языка, а куда-то её сплёвывать.

Это существо не было похожим на тех «аватаров», которых показывали в кино. У него был совершенно нормальный, человеческий рост, а не три-четыре метра, очень удобных лишь для игры в баскетбол — чтобы оставить всех тех долговязых афроамериканцев с носом, которым платят целые миллионные состояния за их игру.

Так вот, я думал, что если он спрыгнет, то переломает себе все ноженьки. Тем более, что восстановить трактор будет уже невозможно. Эти «людоеды» не умеют ничего восстанавливать. Они умеют только ломать, делать на расстоянии (как он сказал, на расстоянии нескольких метров) свои грязные делишки: к примеру, вырвать чей-то язык. Причём вырвать просто так, смеху ради. Попробовать его на вкус, тут же выплюнуть и провонять, что мол нет — это не то мясо, которое они предпочитают.

Но он спрыгнул совершенно легко. Так, как падает грёбанный одуванчик. Мне просто хотелось посмеяться над этим уродом. Так, как всё время смеётся только он один. Хотелось, чтобы он упал и не мог подняться.