Однажды, давным давно, случилось так, что Муми папа, без каких бы то ни было объяснений, ушел из дому и даже сам не понял, почему он это сделал.
Добавить в моё избранное
16 мин, 33 сек 10153
— Я говорю, вы что то нашли, — повторил Муми папа, немножко покраснев.
— Конечно, если это секрет, оставьте его себе. Но потом то вы мне хоть что нибудь расскажете?
Хатифнатты сидели совершенно неподвижно, только таращились на Муми папу. Муми папа вконец раскраснелся и закричал:
— Вы что, любите пауков? Вам они нравятся или нет? Я хочу знать!
После долгой паузы один из хатифнаттов шагнул вперед, вытянув руку. Может быть, это что то и означало. А может, он шептал что то против ветра.
— Простите… — неуверенно начал Муми папа.
— Я вижу… — Тут он почувствовал, что хатифнатты извиняются перед ним за пауков. Может, они и в самом деле не могли с ними ничего поделать. Но самое печальное заключалось в том, что ни хатифнатты, ни Муми папа не могли ничего друг другу сказать.
Муми папа почувствовал себя сильно, разочарованным, хатифнатты показались ему чуть ли не детьми. Он попытался повнимательнее присмотреться к ним и тут то разглядел их находку: маленький свиток коры, какие порой крутит море и выбрасывает на берег. Издали свиток напоминал документ, и торчащий внутренний краешек его выглядел белым и шелковистым. В чем же тайна? Муми мама использовала такие свитки, чтобы снимать с плиты горячий чайник. Может, этот свиток чем то отличается от других? Но Муми папа не заметил ничего особенного.
Ему стало холодно, и он свернулся калачиком на дне лодки вздремнуть. Хатифнатты не чувствовали холода, они реагировали только на электричество. И еще они никогда не спали.
Муми папа проснулся на заре. У него затекла спина, и он замерз. Он чувствовал, как волны то поднимали и несли лодку, то бросали ее. Его чуть тошнило: не все Муми тролли были прирожденными путешественниками.
Один из хатифнаттов, присев поблизости, внимательно наблюдал за ним. Теперь его глаза казались серыми, но руки непрерывно двигались. Может хатифнатт что то говорил своим приятелям, или жестикуляция помогала ему думать. Голова его была круглой и совсем без шеи.
«Большинство из них похожи на длинные белые носки, — подумал Муми папа — Немного протертые на пятке и политые пенистой резиной».
Муми папа почувствовал новый приступ тошноты. Он вспомнил прошедшую ночь. Пауков. Впервые в жизни он испугался.
— Успокойся, успокойся, — прошептал сам себе Муми папа, и тут его взгляд натолкнулся на свиток коры. Уши насторожились. Но кора просто перекатывалась от борта к борту по дну лодки, в такт покачиванию.
Муми папа забыл о морской болезни. Он подобрал кору. Быстро взглянув на хатифнаттов, он взял кору в руки. В тот же миг он почувствовал удар тока, не сильный, такой же, какой бывает порой, если попробовать батарейку на язык. Просто Муми папа не был к этому готов.
Полежав на дне лодки, Муми папа задумался. Потом осторожно развернул свиток но тот оказался простым куском коры. Никакой карты сокровищ. Никакого зашифрованного письма. Ничего.
Или это визитная карточка, которую оставили на острове одни хатифнатты, а подобрали другие? Удар током вместо дружеского приветствия? Или письмо, написанное невидимыми чернилами? Муми папа осторожно свернул кору.
Хатифнатты печально посмотрели на него Муми папа покраснел.
— Мы же в одной лодке, — заявил он. И потом проделал несколько жестов, подражая хатифнаттам и выражая свою беспомощность.
Ветер таинственно подвывал в вышине Море гнало серые волны к краю мира, и Myми папа печально подумал: «Если это —» вредная жизнь«, я готов съесть свою шляпу».
Они проплывали мимо множества островов, но все они были чересчур маленькими печальными и пустынными. Их даже не наносили на карты. И только хатифнатты время от времени посещали их. Хотя эти скалы утесы, забытые пока, наверное, были горами давным давно скрывшейся под водой земли Очень уж трудно было назвать их островами Ветры свистели вокруг. Желтая луна все росла, да и волны тоже. Море каждую ночь становилось угольно черным.
Но хатифнатты посещали пустынные острова. Иногда они находили берестяные свитки, а иногда ничего не находили. Но на вершине каждого островка хатифнатты оставляли свой маленький берестяной свиток, «Они думают, — размышлял Муми папа, — что гораздо важней всех остальных. Я отправился вместе с ними показать, что мне это тоже известно».
Больше путешественники не встречали красных пауков, но Муми папа вспоминал о них каждый раз, когда лодка причаливала. Потому что острова, которые хатифнатты оставляли за спиной, ничуть не походили на острова для пикников: с зелеными зарослями, пляжами, тентом, бутербродами, припрятанными в тени в лодке, бутылками сока, зарытыми в песок, и отдыхом на нагретых солнцем валунах. Мысли о таких вещах делали Муми папу немного печальным.
Надо отдать должное, Муми папе стали приходить в голову необыкновенные и удивительные мысли. Чаще и чаще он задумывался о вещах, которым раньше в изнеженной, тепличной жизни не придавал значения.
— Конечно, если это секрет, оставьте его себе. Но потом то вы мне хоть что нибудь расскажете?
Хатифнатты сидели совершенно неподвижно, только таращились на Муми папу. Муми папа вконец раскраснелся и закричал:
— Вы что, любите пауков? Вам они нравятся или нет? Я хочу знать!
После долгой паузы один из хатифнаттов шагнул вперед, вытянув руку. Может быть, это что то и означало. А может, он шептал что то против ветра.
— Простите… — неуверенно начал Муми папа.
— Я вижу… — Тут он почувствовал, что хатифнатты извиняются перед ним за пауков. Может, они и в самом деле не могли с ними ничего поделать. Но самое печальное заключалось в том, что ни хатифнатты, ни Муми папа не могли ничего друг другу сказать.
Муми папа почувствовал себя сильно, разочарованным, хатифнатты показались ему чуть ли не детьми. Он попытался повнимательнее присмотреться к ним и тут то разглядел их находку: маленький свиток коры, какие порой крутит море и выбрасывает на берег. Издали свиток напоминал документ, и торчащий внутренний краешек его выглядел белым и шелковистым. В чем же тайна? Муми мама использовала такие свитки, чтобы снимать с плиты горячий чайник. Может, этот свиток чем то отличается от других? Но Муми папа не заметил ничего особенного.
Ему стало холодно, и он свернулся калачиком на дне лодки вздремнуть. Хатифнатты не чувствовали холода, они реагировали только на электричество. И еще они никогда не спали.
Муми папа проснулся на заре. У него затекла спина, и он замерз. Он чувствовал, как волны то поднимали и несли лодку, то бросали ее. Его чуть тошнило: не все Муми тролли были прирожденными путешественниками.
Один из хатифнаттов, присев поблизости, внимательно наблюдал за ним. Теперь его глаза казались серыми, но руки непрерывно двигались. Может хатифнатт что то говорил своим приятелям, или жестикуляция помогала ему думать. Голова его была круглой и совсем без шеи.
«Большинство из них похожи на длинные белые носки, — подумал Муми папа — Немного протертые на пятке и политые пенистой резиной».
Муми папа почувствовал новый приступ тошноты. Он вспомнил прошедшую ночь. Пауков. Впервые в жизни он испугался.
— Успокойся, успокойся, — прошептал сам себе Муми папа, и тут его взгляд натолкнулся на свиток коры. Уши насторожились. Но кора просто перекатывалась от борта к борту по дну лодки, в такт покачиванию.
Муми папа забыл о морской болезни. Он подобрал кору. Быстро взглянув на хатифнаттов, он взял кору в руки. В тот же миг он почувствовал удар тока, не сильный, такой же, какой бывает порой, если попробовать батарейку на язык. Просто Муми папа не был к этому готов.
Полежав на дне лодки, Муми папа задумался. Потом осторожно развернул свиток но тот оказался простым куском коры. Никакой карты сокровищ. Никакого зашифрованного письма. Ничего.
Или это визитная карточка, которую оставили на острове одни хатифнатты, а подобрали другие? Удар током вместо дружеского приветствия? Или письмо, написанное невидимыми чернилами? Муми папа осторожно свернул кору.
Хатифнатты печально посмотрели на него Муми папа покраснел.
— Мы же в одной лодке, — заявил он. И потом проделал несколько жестов, подражая хатифнаттам и выражая свою беспомощность.
Ветер таинственно подвывал в вышине Море гнало серые волны к краю мира, и Myми папа печально подумал: «Если это —» вредная жизнь«, я готов съесть свою шляпу».
Они проплывали мимо множества островов, но все они были чересчур маленькими печальными и пустынными. Их даже не наносили на карты. И только хатифнатты время от времени посещали их. Хотя эти скалы утесы, забытые пока, наверное, были горами давным давно скрывшейся под водой земли Очень уж трудно было назвать их островами Ветры свистели вокруг. Желтая луна все росла, да и волны тоже. Море каждую ночь становилось угольно черным.
Но хатифнатты посещали пустынные острова. Иногда они находили берестяные свитки, а иногда ничего не находили. Но на вершине каждого островка хатифнатты оставляли свой маленький берестяной свиток, «Они думают, — размышлял Муми папа, — что гораздо важней всех остальных. Я отправился вместе с ними показать, что мне это тоже известно».
Больше путешественники не встречали красных пауков, но Муми папа вспоминал о них каждый раз, когда лодка причаливала. Потому что острова, которые хатифнатты оставляли за спиной, ничуть не походили на острова для пикников: с зелеными зарослями, пляжами, тентом, бутербродами, припрятанными в тени в лодке, бутылками сока, зарытыми в песок, и отдыхом на нагретых солнцем валунах. Мысли о таких вещах делали Муми папу немного печальным.
Надо отдать должное, Муми папе стали приходить в голову необыкновенные и удивительные мысли. Чаще и чаще он задумывался о вещах, которым раньше в изнеженной, тепличной жизни не придавал значения.
Страница 3 из 5
