Маленький водяной

Но сейчас же снова нырнул.

— Боишься? — спросил отец.

Маленький Водяной тер кулачками глаза.

— Меня ослепило. Там, наверху, всегда так светло? — спросил он.

— Когда светит солнце, всегда светло, — ответил отец-водяной.

— Но ты к этому привыкнешь. Прищуривайся, когда выныриваешь, и дело пойдет. А еще лучше, смотри сквозь пальцы, вот так… И он показал Маленькому Водяному, как держать перед глазами растопыренные пальцы.

Они вынырнули во второй раз. Маленький Водяной щурился и осторожно посматривал сквозь розовые перепонки между пальчиками. Ему пока что была знакома только золотисто-зеленая сумеречная темнота мельничного пруда. Яркий солнечный свет ослеплял его. Медленно, очень медленно привыкали его глаза к солнцу.

— Посмотри, папа, какие там веселые рыбки! — крикнул он, оглядевшись.

— Это не рыбки, — ответил отец.

— Это две стрекозы.

— Но они же плавают! — сказал Маленький Водяной.

— Нет, — ответил водяной-отец, — они летают. Это нечто совсем другое. Здесь, наверху, многое происходит совсем не так, как у нас.

— Главное — здесь совсем другая вода! — сказал Маленький Водяной с видом знатока.

— Разве ты не заме-чаешь, что здесь другая вода? Она светлее, и теплее, и прозрачней… — Это вовсе не вода! — возразил с улыбкой отец.

— Что же это тогда? — смущенно спросил Маленький Водяной.

— Это воздух, — сказал отец.

— Воздух? — переспросил малыш.

— А это что такое?

— Это нечто, в чем нельзя плавать, — пояснил отец-водяной. Отец стал протаптывать к берегу тропку сквозь камышовые заросли, и Маленький Водяной шел за ним следом. Когда камыш остался позади, Маленький Водяной широко раскрыл свои и без того большие глаза. Он впервые увидел зеленый луг, впервые увидел цветы и деревья. И он впервые почувствовал, каково это, если вздохнет ветер и взъерошит на голове волосы… Все было здесь не так, как у него дома, на дне пруда. Все было новым и удивительным.

Вдруг малыш протянул руку.

— Водяной! — закричал он радостно.

— Но какой огромный!

— Где? — переспросил отец и прищурился, чтобы лучше видеть.

— Вон, прямо! — сказал малыш. Он указал на высокую фигуру, поднимавшуюся на холм.

— Ты видишь его, папа?

— Да, — сказал отец.

— Я его вижу. Но это никакой не водяной.

— Их много! — закричал мальчик.

— Их целая семья! Вон они спускаются друг за дружкой с холма. Я позову их сюда… — Нет, нет, этого делать нельзя! — возразил отец.

— Это люди! Они не должны нас видеть! Давай-ка спрячемся… И оба залезли в камышовые заросли. Люди — мужчина, женщина и два мальчика — прошли мимо совсем рядом и, конечно же, не увидели ни большого водяного, ни маленького. А оба водяных сидели в укрытии и спокойно разглядывали людей. И Маленький Водяной опять удивился, что люди такие большие и что у них не зеленые волосы.

— И перепонок между пальцев у них тоже нет, — прошептал отец.

— Некоторые из них умеют плавать, но плавают они очень медленно. И если они нырнут в воду, им надо сразу же выныривать обратно.

— Странно, — задумчиво сказал Маленький Водяной.

— Почему им надо так быстро выныривать?

— Именно потому, что они всего лишь люди, — сказал отец-водяной.

— В воде они жить не могут.

И тут Маленький Водяной пожалел людей, он подумал: «Как это хорошо, что я не человек, а водяной!» С тех пор, когда отец-водяной выходил на берег, он всегда брал с собой Маленького Водяного. И когда малыш там немного огляделся, отец разрешил ему выходить одному.

— Но не убегай далеко! — предупреждали его родители.

— А главное — остерегайся людей.

И Маленький Водяной обещал. На берегу росла старая плакучая ива. Она низко скло-нилась над прудом, а ее ветви почти касались воды. И Маленькому Водяному не стоило труда подняться по ней к самой верхушке. Он подумал: «Там у меня будет неплохое укрытие. Сквозь ветви мне хорошо видна мельница и поле до самых крыш человеческой деревушки. Меня же самого никто не увидит. Да если кто и увидит — чего особенного? Я просто спрыгну в пруд — и конец!» Маленький Водяной часто залезал на старую иву. Он садился верхом на ветку, болтал в воздухе ногами и радовался, когда его раскачивал ветер. А когда ветра не было, он тоже не грустил — тогда он раскачивался сам. Когда он сидел на плакучей иве и наблюдал окрестности, ему никогда не казалось, что время идет слишком медленно. Он видел мельника и его подручных, как они втаскивали на мельницу тяжелые мешки с зерном; видел, как мельничиха кормила во дворе своих голубей и кур; наблюдал, как две молодые работницы полоскали в пруду белье, как они споласкивали кипятком бочку из-под масла.

Он видел, как за мельницей проходили по дороге рыночные торговки и мастеровые.