Давным-давно жили муж и жена. У них было три дочери. Заболев, жена завещала мужу...
Добавить в моё избранное
17 мин, 27 сек 14616
Она опять приготовила ему в дорогу провизию, легкую для спины, приятную для желудка, и он отправился в путь. Шел он, шел и попал опять на тот же курган. Прилег на нем и опять говорит:
— Ох, ана, что мне делать?
Выскочила к нему та же женщина и говорит:
— Если бы ты не сказал: «Ох, ана», то тебе не поздоровилось бы! Пусть твоя ана насытится твоими светлыми радостями!
Он рассказал ей: вот такое-то и такое-то дело!
Женщина говорит:
— Увы, этого зеркала никак нельзя достать! Множество людей из-за него полегло! Ну, чем я тебе могу помочь? Что мне с тобой делать? Его охраняют железомордые собаки, связанные железными цепями. Есть там такие петухи, которые никого к нему не подпускают. Когда они поют, то пение их слышно по всем странам. А идти тебе надо так, чтобы ты оказался там, когда откроются небесные ворота, а когда ты захватишь зеркало, успей выскочить, когда они откроются второй раз.
Дала она ему буйволиную тушу для собак, а для петухов мешок проса:
— Когда откроются небесные врата, то ты заскочишь туда, собаки же набросятся на буйволиную тушу, а петухи будут заняты просом.
Он захватил все это с собой. Когда открылись небесные врата и собрались собаки, он бросил им буйволиную тушу, просо же рассыпал для петухов, и они бросились клевать его. А юноша заскочил в открытые небесные врата и схватил зеркало. Когда врата раскрылись второй раз, он выскочил наружу. Дорогой он зашел к женщине, та была чрезвычайно приветлива к нему. Зеркало он доставил своей сестре, и сердце сестры наполнилось радостью: она с шубой танцевала, а в зеркало любовалась собой!
Так они прожили некоторое время, и опять явилась к ним знахарка.
— Что из того, что он достал зеркало! — говорит она девушке.
— Вот если бы он взял себе в жены Каскатину, своевольную кривобокую девицу, которая носит черную шляпу!
Брат вернулся вечером и опять застал сестру грустной:
— Что с тобой, почему ты грустная? — спрашивает он ее. Она ему отвечает:
— Ну, что в том, что ты достал для меня то, что я хотела! Ты бы взял себе в жены Каскатину, своевольную кривобокую девицу, которая носит черную шляпу. Она мне будет подругой, а то я изнемогаю от одиночества.
Брат сказал:
— Да не простит бог ни тебе самой, ни тому, кто натравливает тебя, ты домогаешься моей гибели!
Дал он ей шило и говорит:
— Каждое утро втыкай его в свою ладонь, и если потечет из раны молоко, то значит я еще жив, а если потечет кровь, то значит меня уже нет, и заботься о себе сама!
Отправился он в дорогу и опять дошел до того кургана, опять прислонился к нему и сказал:
— Ох, ана, что мне делать?
Вышла к нему опять та же женщина и говорит ему:
— Пусть мать насытится твоими радостными днями!
Он рассказал ей о том, чего от него требует его сестра. Женщина говорит ему:
— Увы, они добиваются твоей гибели, пусть не простит им этого бог! Вот теперь и я уже ничем не могу тебе помочь: Ка-скатина множество людей превратила в истуканов. Никто не может ее осилить!
— Как бы то ни было, но я должен попытаться одолеть ее, — сказал юноша.
— Не могу же я поворотить назад!
Отправился он в дальнейший путь. Как только он дошел до Каскатины, она превратила его в истукана.
Сестра его каждое утро втыкала в свою руку шило, и вот однажды из ее ладони потекла кровь:
— Увы, у меня больше нет брата! — стала причитать сестра.
— Где теперь мне найти другого брата?
С этими словами она исцарапала все лицо свое. А затем она быстро собралась и выступила в дорогу на поиски брата. Шла она долго и дошла до одного кургана. Она облокотилась об этот курган, чтобы передохнуть в пути, и промолвила печально:
— Ох, ана, что мне делать, как мне быть?
Это был тот же курган, и к ней вышла та же женщина:
— Пусть мать твоя насытится твоими радостями! — сказала она ей.
— Если бы ты не сказала так, то с тобой было бы то, что надлежало бы: из жалости к тому юноше я бы расправилась с тобой, А теперь перестань плакать, не трудись больше! Ты ему не можешь ничем помочь. Никто не может одолеть ее!
— Раз погиб мой брат, — ответила та, — то и я не считаю для себя достойным жить без него. Пойду навстречу своей гибели.
Долго шла она и добралась до того места, где жила Каска-тина. Около ее жилища она увидела огромное количество истуканов, и во весь голос она закричала:
— Ах ты, посмешище для всех, продажная Каскатина, своевольная кривобокая девица под черной шляпой! Не тебе подобало обратить в истуканов столько людей, а мне!
Услышав такой крик, Каскатина высунула из окна голову и сказала:
— Уф, уф, что за аллон-биллонским духом несет?
И в этот же момент все истуканы слегка зашевелились.
— Ох, ана, что мне делать?
Выскочила к нему та же женщина и говорит:
— Если бы ты не сказал: «Ох, ана», то тебе не поздоровилось бы! Пусть твоя ана насытится твоими светлыми радостями!
Он рассказал ей: вот такое-то и такое-то дело!
Женщина говорит:
— Увы, этого зеркала никак нельзя достать! Множество людей из-за него полегло! Ну, чем я тебе могу помочь? Что мне с тобой делать? Его охраняют железомордые собаки, связанные железными цепями. Есть там такие петухи, которые никого к нему не подпускают. Когда они поют, то пение их слышно по всем странам. А идти тебе надо так, чтобы ты оказался там, когда откроются небесные ворота, а когда ты захватишь зеркало, успей выскочить, когда они откроются второй раз.
Дала она ему буйволиную тушу для собак, а для петухов мешок проса:
— Когда откроются небесные врата, то ты заскочишь туда, собаки же набросятся на буйволиную тушу, а петухи будут заняты просом.
Он захватил все это с собой. Когда открылись небесные врата и собрались собаки, он бросил им буйволиную тушу, просо же рассыпал для петухов, и они бросились клевать его. А юноша заскочил в открытые небесные врата и схватил зеркало. Когда врата раскрылись второй раз, он выскочил наружу. Дорогой он зашел к женщине, та была чрезвычайно приветлива к нему. Зеркало он доставил своей сестре, и сердце сестры наполнилось радостью: она с шубой танцевала, а в зеркало любовалась собой!
Так они прожили некоторое время, и опять явилась к ним знахарка.
— Что из того, что он достал зеркало! — говорит она девушке.
— Вот если бы он взял себе в жены Каскатину, своевольную кривобокую девицу, которая носит черную шляпу!
Брат вернулся вечером и опять застал сестру грустной:
— Что с тобой, почему ты грустная? — спрашивает он ее. Она ему отвечает:
— Ну, что в том, что ты достал для меня то, что я хотела! Ты бы взял себе в жены Каскатину, своевольную кривобокую девицу, которая носит черную шляпу. Она мне будет подругой, а то я изнемогаю от одиночества.
Брат сказал:
— Да не простит бог ни тебе самой, ни тому, кто натравливает тебя, ты домогаешься моей гибели!
Дал он ей шило и говорит:
— Каждое утро втыкай его в свою ладонь, и если потечет из раны молоко, то значит я еще жив, а если потечет кровь, то значит меня уже нет, и заботься о себе сама!
Отправился он в дорогу и опять дошел до того кургана, опять прислонился к нему и сказал:
— Ох, ана, что мне делать?
Вышла к нему опять та же женщина и говорит ему:
— Пусть мать насытится твоими радостными днями!
Он рассказал ей о том, чего от него требует его сестра. Женщина говорит ему:
— Увы, они добиваются твоей гибели, пусть не простит им этого бог! Вот теперь и я уже ничем не могу тебе помочь: Ка-скатина множество людей превратила в истуканов. Никто не может ее осилить!
— Как бы то ни было, но я должен попытаться одолеть ее, — сказал юноша.
— Не могу же я поворотить назад!
Отправился он в дальнейший путь. Как только он дошел до Каскатины, она превратила его в истукана.
Сестра его каждое утро втыкала в свою руку шило, и вот однажды из ее ладони потекла кровь:
— Увы, у меня больше нет брата! — стала причитать сестра.
— Где теперь мне найти другого брата?
С этими словами она исцарапала все лицо свое. А затем она быстро собралась и выступила в дорогу на поиски брата. Шла она долго и дошла до одного кургана. Она облокотилась об этот курган, чтобы передохнуть в пути, и промолвила печально:
— Ох, ана, что мне делать, как мне быть?
Это был тот же курган, и к ней вышла та же женщина:
— Пусть мать твоя насытится твоими радостями! — сказала она ей.
— Если бы ты не сказала так, то с тобой было бы то, что надлежало бы: из жалости к тому юноше я бы расправилась с тобой, А теперь перестань плакать, не трудись больше! Ты ему не можешь ничем помочь. Никто не может одолеть ее!
— Раз погиб мой брат, — ответила та, — то и я не считаю для себя достойным жить без него. Пойду навстречу своей гибели.
Долго шла она и добралась до того места, где жила Каска-тина. Около ее жилища она увидела огромное количество истуканов, и во весь голос она закричала:
— Ах ты, посмешище для всех, продажная Каскатина, своевольная кривобокая девица под черной шляпой! Не тебе подобало обратить в истуканов столько людей, а мне!
Услышав такой крик, Каскатина высунула из окна голову и сказала:
— Уф, уф, что за аллон-биллонским духом несет?
И в этот же момент все истуканы слегка зашевелились.
Страница 4 из 5
