Слушал кто-нибудь радио пятнадцатого октября прошлого года? Может, кто-нибудь слышал сообщение об исчезнувшем мальчике? Нет? Так вот, по радио объявили...
Добавить в моё избранное
118 мин, 59 сек 2309
И я не мог обнажить меч. А потом черные стражники набросились на меня и повели в покои рыцаря Като. Там уже был Юм-Юм. Бледный и печальный, он прошептал мне:
— О Мио! Теперь все пропало!
Вошел рыцарь Като, и мы содрогнулись от его ужасного вида. Он молча смотрел на нас своими страшными змеиными глазами. Он исходил злобой, его злоба обдавала нас холодом, она обжигала наши лица и руки жгучим огнем, как дым, выедала глаза, проникала в легкие, не давая дышать. Я чувствовал, как волны его злобы окатывают меня. Я так устал, что не в силах был поднять меч, сколько бы ни старался. Стражники протянули меч рыцарю Като; он взглянул на него и вздрогнул:
— Меча грознее я не видывал в моем замке!
Он подошел к окну и долго стоял там, взвешивая меч в руке.
— Что сделать с этим мечом? — спросил рыцарь Като.
— Добрых и невинных такой меч не берет. Что с ним сделать?
Он взглянул на меня своими страшными змеиными глазами и понял, как жажду я заполучить свой меч назад.
— Я утоплю этот меч в Мертвом Озере! — сказал рыцарь Като.
— Я утоплю его в самом глубоком омуте Мертвого Озера. Потому что меча грознее еще не бывало в моем замке.
Он поднял меч и швырнул его в окно. Я увидел, как меч сверкнул в воздухе, и отчаяние охватило меня. Много-много тысяч лет Кователь Мечей выковывал меч, рассекающий камень. Много-много тысяч лет все ждали и надеялись, что я одержу победу над рыцарем Като. А теперь он утопил мой меч в Мертвом Озере. Никогда больше я не увижу его, всему конец.
Рыцарь Като подошел и встал перед нами так близко, что его злоба чуть не задушила меня.
— Как мне расправиться с моими врагами? — спросил сам себя рыцарь Като.
— Как расправиться с моими врагами, которые пришли издалека погубить меня? Об этом стоит подумать! Я мог бы обратить их в птиц и заставить много-много тысяч лет с криком носиться над Мертвым Озером… Он говорил, а взгляд его страшных змеиных глаз обжигал нас.
— Да, я мог бы обратить их в птиц, — продолжал он, — либо вырвать сердца из их груди и вложить туда сердца из камня. Я мог бы сделать их своими маленькими слугами, если бы вложил им сердца из камня.
«О, преврати меня лучше в птицу!» — хотел крикнуть я. Мне казалось, что ничего на свете не может быть хуже каменного сердца.
Но я не крикнул. Я понимал, что, если попрошу обратить меня в птицу, рыцарь Като сразу же вложит мне в грудь каменное сердце.
Рыцарь Като сверлил нас своими страшными змеиными глазами.
— А может, посадить их в башню, чтоб они умерли с голоду? — спросил он.
— У меня много птиц, у меня много слуг! Посажу-ка я своих врагов в Голодную Башню, пусть подохнут с голоду.
Он прохаживался взад и вперед, погруженный в свои думы, и каждая новая мысль его все больше и больше насыщала воздух злобой.
— В моем замке умирают от голода за одну ночь, — сказал он.
— Ночь в моем замке так долга, а голод так силен, что умирают за одну ночь… Остановившись перед нами, он положил свой страшный железный коготь на мое плечо.
— Я знаю тебя, принц Мио! — сказал он.
— Стоило мне увидеть твою белую лошадь, я понял: явился ты. Я поджидал тебя. Ты, верно, думал, что настала ночь битвы?
Он склонился надо мной и прошипел в самое ухо:
— Ты думал, что настала ночь битвы, но ты ошибся, принц Мио. Это ночь голода. Кончится ночь, и в башне замка я найду лишь маленькие белые косточки. Больше ничего не останется от принца Мио и его оруженосца.
Он постучал железным когтем по большому каменному столу, стоявшему посреди залы, и вошел новый отряд стражников.
— Заточить их в Голодную Башню! — повелел рыцарь Като и указал на нас железным когтем.
— Заточить их в башню за семью замками. Пусть семеро стражников несут караул у дверей башни, а семьдесят семь стражников охраняют залы, лестницы и галереи, соединяющие башню с моими покоями.
Он сел за стол.
— Я хочу спокойно сидеть здесь, за столом, обдумывая свои козни. Я не хочу, чтобы принц Мио мешал мне. Когда кончится ночь, я пойду в башню взглянуть на ваши маленькие белые косточки. Прощай, принц Мио! Спи спокойно в Голодной Башне!
Стражники схватили нас с Юм-Юмом и поволокли через весь замок в башню, где нас ожидала гибель. Повсюду — во всех залах, в галереях и на лестницах — уже были выставлены стражники. Они должны были охранять путь из башни в покои рыцаря Като. Неужто он, могущественный рыцарь Като, так боится меня, что окружил себя полчищами стражников? Неужто он боится меня, безоружного, брошенного в Голодную Башню за семью замками и с семью стражниками у дверей?
Стражники крепко держали нас за руки, пока мы шли к темнице. Мы шли и шли по галереям огромного мрачного замка. Прошли и мимо зарешеченного окна, и я увидел внутренний двор замка. Посреди двора стояла лошадь, прикованная цепью к столбу.
— О Мио! Теперь все пропало!
Вошел рыцарь Като, и мы содрогнулись от его ужасного вида. Он молча смотрел на нас своими страшными змеиными глазами. Он исходил злобой, его злоба обдавала нас холодом, она обжигала наши лица и руки жгучим огнем, как дым, выедала глаза, проникала в легкие, не давая дышать. Я чувствовал, как волны его злобы окатывают меня. Я так устал, что не в силах был поднять меч, сколько бы ни старался. Стражники протянули меч рыцарю Като; он взглянул на него и вздрогнул:
— Меча грознее я не видывал в моем замке!
Он подошел к окну и долго стоял там, взвешивая меч в руке.
— Что сделать с этим мечом? — спросил рыцарь Като.
— Добрых и невинных такой меч не берет. Что с ним сделать?
Он взглянул на меня своими страшными змеиными глазами и понял, как жажду я заполучить свой меч назад.
— Я утоплю этот меч в Мертвом Озере! — сказал рыцарь Като.
— Я утоплю его в самом глубоком омуте Мертвого Озера. Потому что меча грознее еще не бывало в моем замке.
Он поднял меч и швырнул его в окно. Я увидел, как меч сверкнул в воздухе, и отчаяние охватило меня. Много-много тысяч лет Кователь Мечей выковывал меч, рассекающий камень. Много-много тысяч лет все ждали и надеялись, что я одержу победу над рыцарем Като. А теперь он утопил мой меч в Мертвом Озере. Никогда больше я не увижу его, всему конец.
Рыцарь Като подошел и встал перед нами так близко, что его злоба чуть не задушила меня.
— Как мне расправиться с моими врагами? — спросил сам себя рыцарь Като.
— Как расправиться с моими врагами, которые пришли издалека погубить меня? Об этом стоит подумать! Я мог бы обратить их в птиц и заставить много-много тысяч лет с криком носиться над Мертвым Озером… Он говорил, а взгляд его страшных змеиных глаз обжигал нас.
— Да, я мог бы обратить их в птиц, — продолжал он, — либо вырвать сердца из их груди и вложить туда сердца из камня. Я мог бы сделать их своими маленькими слугами, если бы вложил им сердца из камня.
«О, преврати меня лучше в птицу!» — хотел крикнуть я. Мне казалось, что ничего на свете не может быть хуже каменного сердца.
Но я не крикнул. Я понимал, что, если попрошу обратить меня в птицу, рыцарь Като сразу же вложит мне в грудь каменное сердце.
Рыцарь Като сверлил нас своими страшными змеиными глазами.
— А может, посадить их в башню, чтоб они умерли с голоду? — спросил он.
— У меня много птиц, у меня много слуг! Посажу-ка я своих врагов в Голодную Башню, пусть подохнут с голоду.
Он прохаживался взад и вперед, погруженный в свои думы, и каждая новая мысль его все больше и больше насыщала воздух злобой.
— В моем замке умирают от голода за одну ночь, — сказал он.
— Ночь в моем замке так долга, а голод так силен, что умирают за одну ночь… Остановившись перед нами, он положил свой страшный железный коготь на мое плечо.
— Я знаю тебя, принц Мио! — сказал он.
— Стоило мне увидеть твою белую лошадь, я понял: явился ты. Я поджидал тебя. Ты, верно, думал, что настала ночь битвы?
Он склонился надо мной и прошипел в самое ухо:
— Ты думал, что настала ночь битвы, но ты ошибся, принц Мио. Это ночь голода. Кончится ночь, и в башне замка я найду лишь маленькие белые косточки. Больше ничего не останется от принца Мио и его оруженосца.
Он постучал железным когтем по большому каменному столу, стоявшему посреди залы, и вошел новый отряд стражников.
— Заточить их в Голодную Башню! — повелел рыцарь Като и указал на нас железным когтем.
— Заточить их в башню за семью замками. Пусть семеро стражников несут караул у дверей башни, а семьдесят семь стражников охраняют залы, лестницы и галереи, соединяющие башню с моими покоями.
Он сел за стол.
— Я хочу спокойно сидеть здесь, за столом, обдумывая свои козни. Я не хочу, чтобы принц Мио мешал мне. Когда кончится ночь, я пойду в башню взглянуть на ваши маленькие белые косточки. Прощай, принц Мио! Спи спокойно в Голодной Башне!
Стражники схватили нас с Юм-Юмом и поволокли через весь замок в башню, где нас ожидала гибель. Повсюду — во всех залах, в галереях и на лестницах — уже были выставлены стражники. Они должны были охранять путь из башни в покои рыцаря Като. Неужто он, могущественный рыцарь Като, так боится меня, что окружил себя полчищами стражников? Неужто он боится меня, безоружного, брошенного в Голодную Башню за семью замками и с семью стражниками у дверей?
Стражники крепко держали нас за руки, пока мы шли к темнице. Мы шли и шли по галереям огромного мрачного замка. Прошли и мимо зарешеченного окна, и я увидел внутренний двор замка. Посреди двора стояла лошадь, прикованная цепью к столбу.
Страница 25 из 32
