Хотелось бы мне, чтобы вам довелось когда-нибудь увидеть тот домик, где жила Кайса Задорочка. О, до чего же он был маленький и славный! Ну прямо настоящая сказочная избушка, где живут карлики или гномы. Домик стоял на горбатой, выложенной булыжником улочке в самой бедной части города. Да, это была поистине бедная улочка, и все прочие домишки на ней выглядели не намного внушительней, чем домик Кайсы Задорочки.
Добавить в моё избранное
10 мин, 11 сек 17428
Видели бы вы, как она расхаживала по всему дому в косыночке на голове и с пыльной тряпкой в руке! И вид у неё был до того задорный, что даже поверить трудно! Она развесила на окнах чистые шторы, расстелила на полу в кухне чистые домотканые половички и протёрла тряпкой всю мебель. А потом пришло время варить бабушке кофе и жарить колбасу с картошкой. Кайсе надо было самой развести огонь в печи. Какое счастье, что печь оказалась такой доброй и послушной! Кайса сунула в неё полено, кусок газеты, подожгла всё это и стала прислушиваться, не начнёт ли в печи потрескивать. И вдруг — точно! — в печи стало потрескивать! И бабушка получила горячий кофе! Она лишь качала головой и приговаривала:
— Моя малышка, благословенное дитя моё, что бы я без тебя делала?!
А Кайса с измазанным сажей носиком сидела на краешке её кровати и макала в бабушкину чашку кусочки сахара. Потом она продолжила свою уборку.
Ой, а как же мятные леденцы? Ведь они уже готовы! Осталось только продать их! Кто же теперь отнесёт их на рыночную площадь? Ну конечно же Кайса Задорочка! Кто ж еще?! Правда, Кайса пока не умела считать и взвешивать леденцы на маленьких весах, как это делала бабушка за своей стойкой в конфетном ряду. Зато Кайса знала, как выглядят монетки в пятьдесят эре. Что-что, а это она знала! Тогда бабушка уселась в своей кровати и принялась взвешивать леденцы и раскладывать их по маленьким кулёчкам. По сто граммов в каждый. А стоил такой кулек ровно пятьдесят эре.
За три дня до Сочельника открылась большая Рождественская ярмарка. В то утро Кайса встала рано и подала бабушке кофе в постель.
— Благословенное дитя моё, — сказала бабушка.
— На улице так холодно, ты же отморозишь себе нос.
Но Кайса лишь рассмеялась. Она была уже готова отправиться в большое, удивительное леденцовое путешествие. Ой, а как она оделась! Под пальто она натянула две толстые кофты, на голове её красовалась тёплая меховая шапка, надвинутая прямо на уши, шея была обмотана шерстяным шарфом, на руках — большие красные варежки, а ноги утопали в огромных бабушкиных валенках — в такой обуви ногти на ногах уж никогда не растрескаются от мороза! На руке у неё висела полная корзинка леденцов.
— До свидания, бабушка! — сказала Кайса Задорочка и шагнула с порога прямо в зимнюю тьму. На улицах города уже было людно и оживлённо. Ещё бы! Я думаю! Ведь сегодня открывалась Рождественская ярмарка!
И мороз стоял крепкий. Снег хрустел у Кайсы под ногами, пока она шла к рыночной площади. А на востоке небо так красиво заалело. Начинался прекрасный день.
Фру Ларссон была так любезна, она поставила бабушкину стойку на её обычное место. И Кайсе оставалось только разложить на ней все свои леденцы.
Другие торговки взирали на Кайсу, разинув от удивления рты.
— Матильда сошла с ума! Неужели она отпустила такую малышку одну торговать на рыночной площади?! — изумлялись они.
— Отпустила! — сказала Кайса Задорочка.
От её дыхания поднимался пар, карие глаза горели от усердия, когда она доставала кулёчки с леденцами.
— Да это же самая маленькая и милая продавщица на свете, какую мне когда-либо доводилось видеть! — восхищался бургомистр, проходя по дороге в ратушу мимо стойки Кайсы Задорочки.
Он купил у неё целых два кулька леденцов и протянул ей блестящую крону.
— … Ой, нет, — возразила Кайса.
— За это я беру две монетки. По пятьдесят эре каждая.
Бургомистр рассмеялся и вынул две монетки по пятьдесят эре.
— Вот, держи, — сказал он.
— И крону тоже оставь себе, мой маленький задорный карапузик.
Но Кайса не захотела брать больше, чем положено.
— Мне надо только две монетки по пятьдесят эре. По одной за каждый кулёк. Так бабушка сказала.
И тут к Кайсе повалили покупатели. Всем хотелось купить леденцов у самой маленькой на свете продавщицы. К тому же бабушкину леденцы были самыми лучшими в городе — такие тягучие, вкусные, красно-белые! Деньги Кайса складывала в коробку из-под сигар, которая вскоре наполнилась монетками. И все, как одна, были по пятьдесят эре. Других денег Кайса не признавала.
Остальные рыночные торговки даже слегка позавидовали её блестящим коммерческим успехам. Сама же Кайса была такой радостной и оживлённой, что едва могла устоять на месте. О, она могла бы торговать без устали! Ей хотелось наделать миллионы леденцов и каждый день носить их на площадь!
Бабушка лежала в своей постели и дремала, когда Кайса ворвалась в дом и высыпала ей на одеяло всё содержимое сигарной коробки. Корзинка, с которой Кайса ходила на площадь, была пуста. В ней не осталось ни одного леденца.
— Благословенное дитя моё, — сказала, как всегда, бабушка, — что бы я без тебя делала?!
А потом пришла пора позаботиться о рождественских подарках. Ведь бабушка не смогла купить их заранее, у неё не было денег, и она дожидалась Рождественской ярмарки.
— Моя малышка, благословенное дитя моё, что бы я без тебя делала?!
А Кайса с измазанным сажей носиком сидела на краешке её кровати и макала в бабушкину чашку кусочки сахара. Потом она продолжила свою уборку.
Ой, а как же мятные леденцы? Ведь они уже готовы! Осталось только продать их! Кто же теперь отнесёт их на рыночную площадь? Ну конечно же Кайса Задорочка! Кто ж еще?! Правда, Кайса пока не умела считать и взвешивать леденцы на маленьких весах, как это делала бабушка за своей стойкой в конфетном ряду. Зато Кайса знала, как выглядят монетки в пятьдесят эре. Что-что, а это она знала! Тогда бабушка уселась в своей кровати и принялась взвешивать леденцы и раскладывать их по маленьким кулёчкам. По сто граммов в каждый. А стоил такой кулек ровно пятьдесят эре.
За три дня до Сочельника открылась большая Рождественская ярмарка. В то утро Кайса встала рано и подала бабушке кофе в постель.
— Благословенное дитя моё, — сказала бабушка.
— На улице так холодно, ты же отморозишь себе нос.
Но Кайса лишь рассмеялась. Она была уже готова отправиться в большое, удивительное леденцовое путешествие. Ой, а как она оделась! Под пальто она натянула две толстые кофты, на голове её красовалась тёплая меховая шапка, надвинутая прямо на уши, шея была обмотана шерстяным шарфом, на руках — большие красные варежки, а ноги утопали в огромных бабушкиных валенках — в такой обуви ногти на ногах уж никогда не растрескаются от мороза! На руке у неё висела полная корзинка леденцов.
— До свидания, бабушка! — сказала Кайса Задорочка и шагнула с порога прямо в зимнюю тьму. На улицах города уже было людно и оживлённо. Ещё бы! Я думаю! Ведь сегодня открывалась Рождественская ярмарка!
И мороз стоял крепкий. Снег хрустел у Кайсы под ногами, пока она шла к рыночной площади. А на востоке небо так красиво заалело. Начинался прекрасный день.
Фру Ларссон была так любезна, она поставила бабушкину стойку на её обычное место. И Кайсе оставалось только разложить на ней все свои леденцы.
Другие торговки взирали на Кайсу, разинув от удивления рты.
— Матильда сошла с ума! Неужели она отпустила такую малышку одну торговать на рыночной площади?! — изумлялись они.
— Отпустила! — сказала Кайса Задорочка.
От её дыхания поднимался пар, карие глаза горели от усердия, когда она доставала кулёчки с леденцами.
— Да это же самая маленькая и милая продавщица на свете, какую мне когда-либо доводилось видеть! — восхищался бургомистр, проходя по дороге в ратушу мимо стойки Кайсы Задорочки.
Он купил у неё целых два кулька леденцов и протянул ей блестящую крону.
— … Ой, нет, — возразила Кайса.
— За это я беру две монетки. По пятьдесят эре каждая.
Бургомистр рассмеялся и вынул две монетки по пятьдесят эре.
— Вот, держи, — сказал он.
— И крону тоже оставь себе, мой маленький задорный карапузик.
Но Кайса не захотела брать больше, чем положено.
— Мне надо только две монетки по пятьдесят эре. По одной за каждый кулёк. Так бабушка сказала.
И тут к Кайсе повалили покупатели. Всем хотелось купить леденцов у самой маленькой на свете продавщицы. К тому же бабушкину леденцы были самыми лучшими в городе — такие тягучие, вкусные, красно-белые! Деньги Кайса складывала в коробку из-под сигар, которая вскоре наполнилась монетками. И все, как одна, были по пятьдесят эре. Других денег Кайса не признавала.
Остальные рыночные торговки даже слегка позавидовали её блестящим коммерческим успехам. Сама же Кайса была такой радостной и оживлённой, что едва могла устоять на месте. О, она могла бы торговать без устали! Ей хотелось наделать миллионы леденцов и каждый день носить их на площадь!
Бабушка лежала в своей постели и дремала, когда Кайса ворвалась в дом и высыпала ей на одеяло всё содержимое сигарной коробки. Корзинка, с которой Кайса ходила на площадь, была пуста. В ней не осталось ни одного леденца.
— Благословенное дитя моё, — сказала, как всегда, бабушка, — что бы я без тебя делала?!
А потом пришла пора позаботиться о рождественских подарках. Ведь бабушка не смогла купить их заранее, у неё не было денег, и она дожидалась Рождественской ярмарки.
Страница 2 из 3
