Давным-давно это было, дружили между собой крот и серая ворона. Решила ворона хлеб сеять. Не найдя семян, отправилась к кроту. Она вспахала землю, засеяла ее пшеницей, одолженной у крота. Сеет и думает: мне достанутся вершки, а кроту корешки, он ведь все равно корнями растений питается.
Добавить в моё избранное
17 мин, 50 сек 4343
Пшеница поспела. Оба принялись делить урожай. Ворона требует колоски себе, а крот — себе. Вспыхнула ссора, дружба разладилась. На помощь кроту собрались все животные и дикие звери. За серую ворону вступились птицы со всего белого света. Между четвероногими и птицами началась великая война. Прилетела защищать ворону и огромная птица Самригуш. Очень долго длилась война, над землей пыль вздымалась черными тучами. Увидя эти тучи, пришел человек узнать, что здесь творится. В это время пыль немного осела. Птицы и звери лежат на земле, иссякли у них последние силы. Даже Самригуш не может подняться от измождения и усталости. Говорит Самригуш:
— Очень устала я, утомилась. Возьми меня к себе. Человек согласился. Принес Самригуш домой, начал выхаживать. Один год кормил — всех кур и овец скормил. А у него были два брата. Приходят они и ругают его:
— Почему ты принес эту прожорливую птицу? Она всю твою скотину съест, по миру пустит.
Жена тоже бранила его. Человек взял ружье и сказал птице:
— Меня сильно ругают, говорят, ты всю скотину у меня съешь. Застрелю-ка я тебя.
Самригуш взмолилась:
— Ты содержал меня целый год, потерпи как-нибудь еще два года.
Человек пожалел ее, не стал стрелять. Еще один год минул, не осталось в хозяйстве ни коров, ни лошадей — все птице скормил. Жена пуще прежнего бранится. Человек взял ружье, решил-таки застрелить Самригуш. Только прицелился, а птица молвит:
— Два года терпел, уж потерпи еще один, последний.
Опять пожалел ее человек.
До истечения трех лет всего один день остался. У человека все закрома пусты, нечем кормить птицу. Он опять за ружье взялся, а птица умоляет:
— Один день остался до истечения трех лет, потерпи еще чуточку.
Не стал он стрелять. Сам остался голодным, а последний кусок хлеба отдал птице. И вот на другой день исполнилось ровно три года. У егета в доме ничегошеньки нет кроме голых стен. Птица говорит ему:
— Спасибо, человек. Три года ты дал мне отдохнуть, исцелил от недугов. Теперь лети со мной.
— Посадила его между крыльев и полетела. Немного погодя просит:
— Закрой глаза. Пролетели сколько-то времени.
— Открой глаза! — велит Самригуш.
Открыл он глаза, видит — внизу лес горит, пламя страшного пожара бушует. Птица сбросила с себя человека. Он камнем полетел вниз, но над кромкой пламени успела Самригуш подхватить его на крыло.
— Страшно было?
— Страшно, — признался человек.
— Когда минул первый год, я натерпелась такого же страха,-сказала птица.-Закрой глаза.
Человек закрыл глаза, птица полетела дальше. Некоторое время спустя она приказывает: — Открой глаза!
Тот открыл глаза, глянул вниз, а там лес расстилается, полный кровожадных хищников и ядовитых змей. Птица кинула его будто им на растерзание, но над самой землей подхватила на крыло.
— Страшно было?
— Страшно.
Когда исполнилось два года, я тоже испытала такой страх. Закрой глаза.
Полетела она дальше, над безбрежным морем. Велит:
— Открой глаза!
Открыл егет глаза, ужаснулся, вндя бушующую внизу пучину. Птица тогда скинула его вниз. Не успел, человек коснуться бешено вздымающихся волн, как она снова подхватила его на крыло.
— Страшно было?
— Страшно.
— На исходе третьего года я пережила такой же страх, — сказала Самригуш. Велев ему закрыть глаза, она полетела дальше и опустилась пеоед большим домом.
— Когда войдешь, — предупредила Самригуш, — увидишь старуху. Станет она предлагать тебе деньги, драгоценности. Ты ничего не бери. Там среди вещей будет медная уздечка, ее и попроси. Предложит она тебе прекрасные новые сабли, а ты возьми старенькую, ржавую. И еще попроси у нее палас Входит человек к старухе, отказывается от всего, что она предлагает, просит у нее лишь медную уздечку, старую саблю и палас. Старуха говорит;
— Должно быть, ты усердно ухаживал за моей дочерью Самригуш, и она тебя научила, иначе не стал бы просить все это.
Человек забрал уздечку, ржавую саблю, палас. Старуха поучает:
— Ты звякни медной уздечкой, предстанет перед тобой захудалый коняга. Не обращай внимания на то, что с виду он никудышный, брось ему на спину свернутый палас вместо седла и садись на него. Конь умчит тебя куда надо. Не открывай глаза, покуда он сам не остановится. Палас не разворачивай, расстелишь его по приезде.
Человек вышел, звякнул уздечкой. Подошел к нему невзрачный, хилый конь, едва ногами перебирает. Дохлая кляча, а не конь. Тем не менее он, как научила старуха, сел верхом, закрыл глаза. И полетели они, ай, полетели!
Не вытерпел человек, прежде времени открыл глаза. Видит — недалеко до родного аула осталось. Но стоило ему открыть глаза, как конь резко остановился, седок слетел на землю. Погоди-ка, думает он, попробую расстелить палас.
— Очень устала я, утомилась. Возьми меня к себе. Человек согласился. Принес Самригуш домой, начал выхаживать. Один год кормил — всех кур и овец скормил. А у него были два брата. Приходят они и ругают его:
— Почему ты принес эту прожорливую птицу? Она всю твою скотину съест, по миру пустит.
Жена тоже бранила его. Человек взял ружье и сказал птице:
— Меня сильно ругают, говорят, ты всю скотину у меня съешь. Застрелю-ка я тебя.
Самригуш взмолилась:
— Ты содержал меня целый год, потерпи как-нибудь еще два года.
Человек пожалел ее, не стал стрелять. Еще один год минул, не осталось в хозяйстве ни коров, ни лошадей — все птице скормил. Жена пуще прежнего бранится. Человек взял ружье, решил-таки застрелить Самригуш. Только прицелился, а птица молвит:
— Два года терпел, уж потерпи еще один, последний.
Опять пожалел ее человек.
До истечения трех лет всего один день остался. У человека все закрома пусты, нечем кормить птицу. Он опять за ружье взялся, а птица умоляет:
— Один день остался до истечения трех лет, потерпи еще чуточку.
Не стал он стрелять. Сам остался голодным, а последний кусок хлеба отдал птице. И вот на другой день исполнилось ровно три года. У егета в доме ничегошеньки нет кроме голых стен. Птица говорит ему:
— Спасибо, человек. Три года ты дал мне отдохнуть, исцелил от недугов. Теперь лети со мной.
— Посадила его между крыльев и полетела. Немного погодя просит:
— Закрой глаза. Пролетели сколько-то времени.
— Открой глаза! — велит Самригуш.
Открыл он глаза, видит — внизу лес горит, пламя страшного пожара бушует. Птица сбросила с себя человека. Он камнем полетел вниз, но над кромкой пламени успела Самригуш подхватить его на крыло.
— Страшно было?
— Страшно, — признался человек.
— Когда минул первый год, я натерпелась такого же страха,-сказала птица.-Закрой глаза.
Человек закрыл глаза, птица полетела дальше. Некоторое время спустя она приказывает: — Открой глаза!
Тот открыл глаза, глянул вниз, а там лес расстилается, полный кровожадных хищников и ядовитых змей. Птица кинула его будто им на растерзание, но над самой землей подхватила на крыло.
— Страшно было?
— Страшно.
Когда исполнилось два года, я тоже испытала такой страх. Закрой глаза.
Полетела она дальше, над безбрежным морем. Велит:
— Открой глаза!
Открыл егет глаза, ужаснулся, вндя бушующую внизу пучину. Птица тогда скинула его вниз. Не успел, человек коснуться бешено вздымающихся волн, как она снова подхватила его на крыло.
— Страшно было?
— Страшно.
— На исходе третьего года я пережила такой же страх, — сказала Самригуш. Велев ему закрыть глаза, она полетела дальше и опустилась пеоед большим домом.
— Когда войдешь, — предупредила Самригуш, — увидишь старуху. Станет она предлагать тебе деньги, драгоценности. Ты ничего не бери. Там среди вещей будет медная уздечка, ее и попроси. Предложит она тебе прекрасные новые сабли, а ты возьми старенькую, ржавую. И еще попроси у нее палас Входит человек к старухе, отказывается от всего, что она предлагает, просит у нее лишь медную уздечку, старую саблю и палас. Старуха говорит;
— Должно быть, ты усердно ухаживал за моей дочерью Самригуш, и она тебя научила, иначе не стал бы просить все это.
Человек забрал уздечку, ржавую саблю, палас. Старуха поучает:
— Ты звякни медной уздечкой, предстанет перед тобой захудалый коняга. Не обращай внимания на то, что с виду он никудышный, брось ему на спину свернутый палас вместо седла и садись на него. Конь умчит тебя куда надо. Не открывай глаза, покуда он сам не остановится. Палас не разворачивай, расстелишь его по приезде.
Человек вышел, звякнул уздечкой. Подошел к нему невзрачный, хилый конь, едва ногами перебирает. Дохлая кляча, а не конь. Тем не менее он, как научила старуха, сел верхом, закрыл глаза. И полетели они, ай, полетели!
Не вытерпел человек, прежде времени открыл глаза. Видит — недалеко до родного аула осталось. Но стоило ему открыть глаза, как конь резко остановился, седок слетел на землю. Погоди-ка, думает он, попробую расстелить палас.
Страница 1 из 6
