Габдрахман

Габдрахман открыл глаза и удивился:

— Что ты такой сердитый, бабай?

— Ты разве не видел надпись на заборе?— еще более сердито закричал старик.

Габдрахман встал, подошел к забору и прочитал, что любому, кто посмеет без позволения царя забраться в этот сад, будет отрублена голова. Тут только до парня дошло, что он оказался во владениях грозного чужеземного владыки. Повернулся к старику и спрашивает:

— Что за роскошный сад, бабай?

— Этот сад — гордость нашего царя, — отвечает старик.

— В середине стоит дворец, его венчает башня, которая уходит ввысь до самого неба.

— А кто там живет?— допытывается парень.

— Царь все это построил для прекраснейшей дочери. На верху башни, под самым небом, обитает она. Оттуда смотрит красавица на все четыре стороны света; обозревая бесконечные дали, отводит свою душу.

— Ты, бабай, что сам тут делаешь?

— Я сторожу царский сад, подметаю, ухаживаю за ним и вообще отвечаю за то, чтобы в нем всегда был полный порядок.

— Но ведь сад вон какой большой, и тебе, дедушка, одному справляться со всем небось нелегко. Может, возьмешь меня в помощники?— предлагает Габдрахман.

Тот задумался:

— Верно ты говоришь, нелегко достается мне. И о помощнике давно пора думать. Но как быть с тобой, не знаю.

Почувствовав неуверенность старика-садовника, Габдрахман попросил настойчивее:

— Возьми меня, дедушка, не прогадаешь. Буду тебе отменным помощником.

Слова Габдрахмана, да и сам он, отважный, добрый и любознательный, пришлись по душе старику — тот согласился. Привел молодца в свой маленький садовый домик, накормил, дал ему рабочий халат. Потом они вдвоем подмели в глубине сада дорожки, убрали опавшие листья и полили цветы. И весь день егет, работая, мечтал увидеть прелестную царскую дочь.

Наступил вечер. Габдрахман теперь мучительно дожидался, когда, наконец, заснет старик и часы пробьют полночь. Тогда, тихонько выйдя в сад, он слегка ударил себя молотком в грудь и, как вы уже догадались, поднялся в воздух. Пролетел над деревьями и приблизился к башне царевны. Несколько раз облетел башню и заметил в ней выступ наподобие балкона. Опустился туда, легко и бесшумно открыл дверь и вошел в зал. Направо находилась комната царевны, которая беззаботно спала в серебряной кровати. Увидел ее Габдрахман и прямо остолбенел. О, боже, какая это красавица! Даже во сне прелестная, она излучала солнечный свет и озаряла им комнату.

Изумленный ее красотой егет долго смотрел на царевну. Придя в себя, на цыпочках подошел к ней и нежно, затаив дыхание, снял с правой руки девушки золотое кольцо. Затем осторожно вышел из комнаты. Пройдя на балкон, он известным вам способом поднялся в воздух и плавно опустился на землю возле садового домика, незаметно пробрался туда и лег спать.

Утром царевна проснулась, стала умываться и заметила, что исчезло ее золотое кольцо. Удивилась, стала искать повсюду, но не нашла.

А Габдрахман, как только встал и позавтракал со стариком, взялся за работу. Руки его были заняты метлой, подметающей сад, а голова-думой о царевне, мечтой о новой встрече с ней и ожиданием того часа, когда снова сможет увидеть ее. Едва дождавшись ночи, он снова прилетел к девушке. Снова долго любовался ее красотой. Подойдя совсем близко, снял теперь с ее левой руки серебряное кольцо и тихо скрылся. На следующее утро, когда умывалась, она заметила и эту пропажу и еще больше удивилась: «Что за чудеса такие?!» На третью ночь егет снова явился к девушке. Сколько ни любовался, не мог налюбоваться на ее красоту, в конце концов осмелился разбудить царевну. Подошел к ней, как тень, и нежно взял за руку. Она слегка вздрогнула и открыла глаза. Увидела перед собой восторженного егета и обомлела. Опасаясь испугать ее, он ласково прошептал:

— Хылу, не бойся, это я.

Девушка не испугалась, не рассердилась, а только шире раскрыла сверкающие глаза и тоже прошептала:

— Это ты приходил ко мне две ночи подряд? Ты взял мои кольца?

— Я взял, — признался Габдрахман.

— Человеческого ты роду или шайтанского?— спрашивает она.

— Я наместник бога на земле!— отвечает егет в шутку.

Что еще ему оставалось сказать? Башня девушки так высока, что в окно к ней не заберешься, в дверь не проникнешь — часовые у входа стоят. Единственный путь к ней через небо, поэтбму он так пошутил: не рассказывать же ей об удивительном молотке, благодаря которому он сумел прилететь к ней.

Царевне, как и ему, исполнилось восемнадцать лет, но до этого она еще не видела ни одного егета. Чтобы дальше держать ее в неведении о мужской половине человеческого рода, царь-отец выстроил для нее отдельный дворец с башней и поместил дочь в башне.

Надо вам сказать, Габдрахман был молодец хоть куда: прекрасен лицом и станом, находчив и остроумен. Как не любить такого егета.