Крот ни разу не присел за все утро, потому что приводил в порядок свой домик после долгой зимы. Сначала он орудовал щетками и пыльными тряпками. Потом занялся побелкой. Он то влезал на приступку, то карабкался по стремянке, то вспрыгивал на стулья, таская в одной лапе ведро с известкой, а в другой — малярную кисть. Наконец пыль совершенно запорошила ему глаза и застряла в горле, белые кляксы покрыли всю его черную шерстку, спина отказалась гнуться, а лапы совсем ослабели.
Добавить в моё избранное
251 мин, 57 сек 21153
Я прирожденный собеседник. Мне частенько говорили, что мне надо бы завести салон, что бы это там ни значило. Ну, бог с ним! Продолжай, Барсук. Но чем этот самый твой подземный ход нам поможет?
— Я кое-что выяснил в последнее время, — продолжал Барсук.
— Я попросил Выдру нарядиться трубочистом и пойти, увесившись щетками, к черному крыльцу Тоуд-Холла справиться, нет ли у них работы. Завтра вечером там состоится роскошный банкет. Чей-то день рождения. Главного Ласки, кажется. И все ласки соберутся в парадной столовой и будут там пировать, ничего не подозревая, без сабель, ружей и палок — словом, безо всякого оружия!
— Но стража будет выставлена, как всегда, — заметил дядюшка Рэт.
— Точно, — отозвался Барсук.
— К этому я и веду. Ласки целиком положатся на такую прекрасную стражу, как горностаи. И вот тут-то нам и поможет подземный ход. Этот туннель ведет прямехонько в буфетную, расположенную рядом с парадной столовой.
— Ага! Вот почему там скрипит доска! — сказал Тоуд.
— Теперь я понимаю.
— Мы тихонечко проберемся в буфетную! — воскликнул Крот.
— С пистолетами, и саблями, и палками! — закричал дядюшка Рэт.
— И набросимся на них, — сказал Барсук.
— И поколотим их, и поколотим их, и поколотим их! — вопил Тоуд в экстазе, носясь кругами по комнате и перепрыгивая через стулья.
— Очень хорошо, — подвел итог дядюшка Барсук в своей обычной суховатой манере.
— Итак, все решено, нечего вам спорить и устраивать перепалки. Становится поздно, отправляйтесь спать. Все необходимые приготовления мы сделаем завтра утром.
Тоуд, конечно, тоже послушно отправился спать, как и все остальные, он понимал, что сейчас спорить ни к чему, хотя он был слишком взволнован и спать совсем не хотел. Он прожил длинный утомительный день, набитый всякими событиями, к тому же простыни и одеяла были такими успокаивающими, такими дружелюбными после крошечного клочка простой соломы, брошенного на каменный пол холодного каземата, что он, несмотря ни на что, вскоре спокойно захрапел. Конечно, ему много чего приснилось: и дорога, которая тут же удирала, как только он ступал на нее, и канал, который бегал за ним и в конце концов настиг, и баржа, которая заплыла прямо в парадную столовую со стиркой, скопившейся за неделю, как раз когда у него был званый обед. А еще ему снилось, что он один идет по подземному ходу, а тот крутится, и вертится, и колышется, и становится на попа. Но под конец он увидел, будто он вернулся в Тоуд-Холл с победой и совершенно невредимый, и все друзья собрались к нему, и все серьезнейшим образом его уверяли, что он на самом деле очень умный мистер Тоуд.
Он проспал все следующее утро и, когда спустился вниз, увидел, что остальные звери уже давным-давно позавтракали. Крот куда-то ускользнул, никому не сказав, куда и зачем идет. Барсук сидел в кресле и читал газету, нисколько не заботясь о том, что должно произойти вечером.
А дядюшка Рэт, наоборот, с деловым видом носился по комнате, таская под мышками разного рода оружие, раскладывая его на четыре кучи на полу и приговаривая на бегу:
— Вот — сабля — для — дядюшки Рэта, вот — сабля — для — Крота, вот — сабля — для — мистера Тоуда, вот — сабля — для — Барсука! Вот — пистолет — для — дядюшки Рэта, вот — пистолет — для — Крота, вот — пистолет — для — мистера Тоуда, вот — пистолет — для — Барсука! — И так далее, в том же самом ритме, а четыре одинаковые кучи росли и росли на полу.
— Все это очень хорошо, — сказал через некоторое время Барсук, глядя поверх газеты на зверька, мечущегося по комнате.
— Ты, конечно, прав. Но ты подумай сам: как только мы проскользнем мимо этих отвратительных горностаев с их отвратительными ружьями, уверяю тебя, нам не понадобятся никакие сабли и пистолеты. Да мы вчетвером одними только палками очистим помещение от всей этой банды за пять минут. Я бы и один справился, только не хочу вас всех лишать удовольствия.
— А все-таки на всякий случай не помешает, — сказал дядюшка Рэт задумчиво, полируя дуло пистолета рукавом и заглядывая в него, прищурив один глаз.
Мистер Тоуд, покончив с завтраком, схватил толстенную палку и, размахивая ею изо всех сил, колошматил воображаемых врагов.
— Я укажу им, как воровать мой дом, — вопил он, — я укажу им, я укажу!
— Не говорят «укажу», Тоуд. Надо сказать: «Я им покажу», ты говоришь неправильно.
— Что ты к нему придираешься? — сказал Барсук сварливо.
— Правильно — неправильно. Я сам так говорю. А если я так говорю, то все могут так говорить.
— Не сердись, — сказал дядюшка Рэт.
— Мне только кажется, что правильнее сказать: «Я им покажу», а не «укажу».
— Но мы им не собираемся ничего «показывать», мы им именно укажем, укажем, укажем! Потому что мы им укажем на дверь, чтобы они убирались вон! Вот именно это мы и сделаем!
— Я кое-что выяснил в последнее время, — продолжал Барсук.
— Я попросил Выдру нарядиться трубочистом и пойти, увесившись щетками, к черному крыльцу Тоуд-Холла справиться, нет ли у них работы. Завтра вечером там состоится роскошный банкет. Чей-то день рождения. Главного Ласки, кажется. И все ласки соберутся в парадной столовой и будут там пировать, ничего не подозревая, без сабель, ружей и палок — словом, безо всякого оружия!
— Но стража будет выставлена, как всегда, — заметил дядюшка Рэт.
— Точно, — отозвался Барсук.
— К этому я и веду. Ласки целиком положатся на такую прекрасную стражу, как горностаи. И вот тут-то нам и поможет подземный ход. Этот туннель ведет прямехонько в буфетную, расположенную рядом с парадной столовой.
— Ага! Вот почему там скрипит доска! — сказал Тоуд.
— Теперь я понимаю.
— Мы тихонечко проберемся в буфетную! — воскликнул Крот.
— С пистолетами, и саблями, и палками! — закричал дядюшка Рэт.
— И набросимся на них, — сказал Барсук.
— И поколотим их, и поколотим их, и поколотим их! — вопил Тоуд в экстазе, носясь кругами по комнате и перепрыгивая через стулья.
— Очень хорошо, — подвел итог дядюшка Барсук в своей обычной суховатой манере.
— Итак, все решено, нечего вам спорить и устраивать перепалки. Становится поздно, отправляйтесь спать. Все необходимые приготовления мы сделаем завтра утром.
Тоуд, конечно, тоже послушно отправился спать, как и все остальные, он понимал, что сейчас спорить ни к чему, хотя он был слишком взволнован и спать совсем не хотел. Он прожил длинный утомительный день, набитый всякими событиями, к тому же простыни и одеяла были такими успокаивающими, такими дружелюбными после крошечного клочка простой соломы, брошенного на каменный пол холодного каземата, что он, несмотря ни на что, вскоре спокойно захрапел. Конечно, ему много чего приснилось: и дорога, которая тут же удирала, как только он ступал на нее, и канал, который бегал за ним и в конце концов настиг, и баржа, которая заплыла прямо в парадную столовую со стиркой, скопившейся за неделю, как раз когда у него был званый обед. А еще ему снилось, что он один идет по подземному ходу, а тот крутится, и вертится, и колышется, и становится на попа. Но под конец он увидел, будто он вернулся в Тоуд-Холл с победой и совершенно невредимый, и все друзья собрались к нему, и все серьезнейшим образом его уверяли, что он на самом деле очень умный мистер Тоуд.
Он проспал все следующее утро и, когда спустился вниз, увидел, что остальные звери уже давным-давно позавтракали. Крот куда-то ускользнул, никому не сказав, куда и зачем идет. Барсук сидел в кресле и читал газету, нисколько не заботясь о том, что должно произойти вечером.
А дядюшка Рэт, наоборот, с деловым видом носился по комнате, таская под мышками разного рода оружие, раскладывая его на четыре кучи на полу и приговаривая на бегу:
— Вот — сабля — для — дядюшки Рэта, вот — сабля — для — Крота, вот — сабля — для — мистера Тоуда, вот — сабля — для — Барсука! Вот — пистолет — для — дядюшки Рэта, вот — пистолет — для — Крота, вот — пистолет — для — мистера Тоуда, вот — пистолет — для — Барсука! — И так далее, в том же самом ритме, а четыре одинаковые кучи росли и росли на полу.
— Все это очень хорошо, — сказал через некоторое время Барсук, глядя поверх газеты на зверька, мечущегося по комнате.
— Ты, конечно, прав. Но ты подумай сам: как только мы проскользнем мимо этих отвратительных горностаев с их отвратительными ружьями, уверяю тебя, нам не понадобятся никакие сабли и пистолеты. Да мы вчетвером одними только палками очистим помещение от всей этой банды за пять минут. Я бы и один справился, только не хочу вас всех лишать удовольствия.
— А все-таки на всякий случай не помешает, — сказал дядюшка Рэт задумчиво, полируя дуло пистолета рукавом и заглядывая в него, прищурив один глаз.
Мистер Тоуд, покончив с завтраком, схватил толстенную палку и, размахивая ею изо всех сил, колошматил воображаемых врагов.
— Я укажу им, как воровать мой дом, — вопил он, — я укажу им, я укажу!
— Не говорят «укажу», Тоуд. Надо сказать: «Я им покажу», ты говоришь неправильно.
— Что ты к нему придираешься? — сказал Барсук сварливо.
— Правильно — неправильно. Я сам так говорю. А если я так говорю, то все могут так говорить.
— Не сердись, — сказал дядюшка Рэт.
— Мне только кажется, что правильнее сказать: «Я им покажу», а не «укажу».
— Но мы им не собираемся ничего «показывать», мы им именно укажем, укажем, укажем! Потому что мы им укажем на дверь, чтобы они убирались вон! Вот именно это мы и сделаем!
Страница 61 из 68
