Повелитель блох

Мастер-блоха снова очутился в опасности, но и на этот раз он был спасен господином Сваммером, который вошел в комнату вместе с Пепушем. Господин Сваммер имел чрезвычайно довольный вид, тогда как в глазах Пепуша пылали бешенство и ревность.

Перегринус вышел из комнаты… С глубокой горечью в растерзанном сердце, не видя и не слыша ничего вокруг себя, мрачный побрел он по улицам Франкфурта до городских ворот, оставил их за собою и шел все вперед, пока не добрался наконец до того очаровательного местечка, где произошла странная встреча его с приятелем Пепушем.

Тут он вновь призадумался над своей странной судьбой, еще обворожительнее, еще привлекательнее, чем когда-либо, представился ему образ малютки, быстрее потекла кровь по его жилам, чаще забился пульс, грудь готова была разорваться от страстного томления. Со всей болезненностью он почувствовал всю тяжесть жертвы, которую он принес и с которой, ему казалось, погибло все счастие его жизни.

Наступила ночь, когда он вернулся в город. Сам того не замечая, а может быть, из бессознательной боязни вернуться к себе домой, забрел он в какие-то боковые переулки и наконец попал на Кальбахскую улицу. Человек с котомкой за плечами спросил его, не здесь ли живет переплетчик Лэммерхирт. Перегринус поднял глаза и увидел, что он в самом деле стоит перед высоким узким домом, в котором жил переплетчик Лэммерхирт; высоко вверху, в окнах трудолюбивого ремесленника, работавшего всю ночь напролет, светился веселый огонек. Человеку с котомкой отперли дверь, и он вошел в дом.

Перегринус вдруг вспомнил с угрызениями совести, что в суматохе последнего времени забыл заплатить переплетчику Лэммерхирту за разные работы, выполненные им для него; он решил на следующее же утро снести ему свой долг.

Злые козни объединившихся микроскопистов и непрекращающаяся их глупость.

— Новые испытания господина Перегринуса Тиса и новые опасности, грозящие мастеру-блохе.

— Розочка Лэммерхирт.

— Вещий сон и конец сказки.

Хотя никаких положительных сведений об исходе побоища в комнате Левенгука и не имеется, но остается только предположить, что оба микроскописта с помощью юного Георга Пепуша одержали полную победу над зловредными пришельцами. Иначе старый Сваммер не возвратился бы домой в таком приятном и довольном настроении. С тою же веселой и приветливой улыбкой вошел Сваммер, или, вернее, господин Иоганн Сваммердам, на следующее утро в комнату господина Перегринуса, который лежал еще в постели и занят был глубокомысленным разговором со своим протеже, мастером-блохой.

Чуть только Перегринус завидел господина Сваммердама, как тотчас же велел вставить себе в зрачок микроскопическое стекло.

После долгих и весьма скучных извинений за раннее свое посещение Сваммердам уселся в конце концов у самой кровати Перегринуса. Старик ни за что не хотел допустить, чтобы Перегринус ради него встал и надел шлафрок.

В самых причудливых выражениях он стал благодарить Перегринуса за великие одолжения, которые тот ему оказал, не только сдав ему квартиру в своем доме, но и позволив ему вселить к себе молоденькое и часто слишком бойкое и беспокойное женское существо. Далее он должен принять уже за самое большое одолжение то, что Перегринус, не без жертв со своей стороны, содействовал примирению его (Сваммердама) со старым другом и коллегой Антоном ван Левенгуком. По рассказу Сваммердама, их сердца почувствовали вдруг влечение друг к другу в то самое мгновение, как на них напали bel esprit и брадобрей и им пришлось спасать прекрасную Дертье Эльвердинк от этих злых негодяев. Вскоре затем воспоследовало и полное формальное примирение между ним и его другом.

Левенгук, точно так же как и Сваммердам, признал благодетельное воздействие на них Перегринуса, и первым делом, за которое они принялись по восстановлении их дружеского союза, было их совместное рассмотрение и посильное истолкование странного и диковинного гороскопа господина Перегринуса Тиса.

— Что не удалось, — говорил господин Иоганн Сваммердам, — что не удалось моему другу Антону ван Левенгуку одному, того достигли мы общими силами; таким образом, это был второй опыт, проделанный нами, несмотря на все препятствия, с блестящим успехом.

— Глупый близорукий дурак, — прошептал мастер-блоха, сидевший на подушке у самого уха Перегринуса, — он все полагает, что принцесса Гамахея была оживлена им. Подумаешь, хороша жизнь, на которую обречена бедняжка из-за неловкости близоруких микроскопистов!

— Добрейший мой, — продолжал Сваммердам, не слыхавший слов мастера-блохи, потому что как раз в ту минуту довольно сильно чихнул, — добрейший и превосходнейший мой господин Перегринус Тис, вы — совершенно исключительный избранник мирового духа, вы — баловень природы; ибо вы обладаете удивительнейшим, могущественнейшим талисманом, или — выражаясь более точным научным языком — прелестнейшим Тсильменая, или Тильземот, который некогда, напоенный небесной росой, вышел из лона земли.