— Милая девочка, не могла бы ты показать мне дорогу на Баттерфилд? — спросил у Дороти странный, косматый человек…
Добавить в моё избранное
155 мин, 16 сек 18367
— Не забуду, — пообещала Дороти.
Возможно, никто никогда не встречал столь странной компании, как та, что брела теперь по дороге, по очаровательным зеленым лугам, мимо рощиц перечных деревьев и кустов благоухающей мимозы. Многоцветка в прелестном воздушном платье, которое обвевало ее, как радужное облачко, шла впереди. Она, как обычно, то уносилась, кружась в танце, вдаль, то возвращалась назад, то летела собирать цветы, то останавливалась и следила за жуками, ползущими по тропинке. Тотошка то устремлялся за ней, радостно лая, то успокаивался и чинно бежал рядом с Дороти. Наша канзасская героиня спокойно шла по тропинке, ведя за руку Пуговку. Малыш со своей лисьей головой, покрытой шляпой с якорем на ленте, имел весьма необычный вид. Но самым странным казался Косматый с всклокоченной ослиной головой. Он шаркающей походкой брел позади, засунув руки в глубокие карманы своих лохмотьев.
Никто из путников не чувствовал себя особенно несчастным. Они шли в незнакомую страну и испытывали определенные трудности и неудобства. Но все понимали, что участвуют в волшебном приключении, посещают сказочные земли, и с интересом ждали, что будет дальше.
Ближе к полудню путники начали подниматься по склону холма. Потом дорога вдруг круто пошла вниз и привела их в очаровательную долину. Путешественники с удивлением обнаружили маленький домик, расположенный прямо у дороги.
Это был первый дом, который им попался за все утро, и они поспешили узнать, кто в нем живет. Друзья подходили все ближе, но никого не видели. Однако когда они приблизились к домику вплотную, то услышали несущиеся оттуда странные звуки. Сначала они не понимали, что это такое. Но по мере того как звуки делались громче, стало ясно, что это музыка, по-видимому, извлекаемая из хриплой шарманки. До путников донеслось:
Тири-тири-лири, ум-пум-пум!
Ум-пум-пум, ум-пум-пум!
Тири-тири-лири, ум-пум-пум!
Ум-пум-пум-па!
— Что это, оркестр или губная гармошка? — спросила Дороти.
— Не знаю, — ответил Пуговка.
— По-моему, похоже на заигранный граммофон, — сказал Косматый, поднимая огромные уши, чтобы лучше слышать.
— Но в Стране Оз никаких граммофонов не было! — воскликнула Дороти.
— Звучит довольно мило, правда? — спросила Многоцветка, пытаясь танцевать под мелодию.
Тири-тири-лири, ум-пум-пум, Ум-пум-пум, ум-пум-пум! -звучало тем отчетливее, чем ближе путники подходили к дому. Вдруг они увидели маленького толстого человечка, который сидел на скамейке перед входом. На нем была красная, украшенная тесьмой куртка до талии, голубой жилет и белые панталоны с нашитыми сбоку золотистыми лентами. На плешивой голове сидела надетая набекрень маленькая круглая красная шапочка, которая держалась благодаря эластичной резинке, спускающейся от краев шапки под подбородок. Лицо у незнакомца было очень круглым, глаза голубыми, руки обтягивали белые хлопчатобумажные перчатки. Он отставил в сторону крепкую палку с золотым набалдашником и наклонился вперед, чтобы рассмотреть незнакомцев.
Как это ни покажется странным, музыкальные звуки, по-видимому, выходили из горла толстого человечка. Возле него не было ни музыкального инструмента, ни какого-нибудь предмета, способного воспроизводить мелодию.
Путешественники подошли совсем близко, и пристально рассматривали незнакомца, а он, в свою очередь, изучал их. Вскоре странные звуки вновь полились из его горла:
Тири-тири-лири, ум-пум-пум!
Ум-пум-пум, ум-пум-пум!
Тири-тири-лири, ум-пум-пум!
Ум-пум-пум-па!
— Это музыкант! — объявил Пуговка.
— А что такое музыкант? — спросила Дороти.
— Это он! — ответил малыш.
Услышав слова Пуговки, человечек уселся поудобнее, будто получил комплимент, и странные звуки вновь полились из его горла:
Тири-тири-лири, ум-пум-пум!
Ум-пум-пум, ум… — Перестаньте! — строго прикрикнул Косматый.
— Прекратите этот отвратительный вой!
Толстяк грустно посмотрел на Косматого и заговорил. Когда он говорил, музыка проделжала звучать, и казалось, что речь сопровождает ноты. Он произнес, вернее пропел:
Не шум долетает до слуха - То Музыка, пиршество духа.
Дышу я — и звуки органа Весь день издаю непрестанно.
Озвучен от уха до уха.
— Как забавно! — воскликнула Дороти.
— Он сказал, что музыка создается из его дыхания.
— Все это чепуха! — заявил Косматый.
Но звуки вновь полились из горла толстяка, и друзья услышали:
В моей груди сокрыты трубы, Как у органа; стиснув зубы, Дышу я — но горланят губы, И трубы гомонят.
Но не дышать я не могу - И я звучу, когда бегу.
Мне очень жаль, но я не лгу.
Пусть все меня простят!
— Бедняжка, — сказала Многоцветка, — он не может справиться сам с собой. Какое несчастье!
Возможно, никто никогда не встречал столь странной компании, как та, что брела теперь по дороге, по очаровательным зеленым лугам, мимо рощиц перечных деревьев и кустов благоухающей мимозы. Многоцветка в прелестном воздушном платье, которое обвевало ее, как радужное облачко, шла впереди. Она, как обычно, то уносилась, кружась в танце, вдаль, то возвращалась назад, то летела собирать цветы, то останавливалась и следила за жуками, ползущими по тропинке. Тотошка то устремлялся за ней, радостно лая, то успокаивался и чинно бежал рядом с Дороти. Наша канзасская героиня спокойно шла по тропинке, ведя за руку Пуговку. Малыш со своей лисьей головой, покрытой шляпой с якорем на ленте, имел весьма необычный вид. Но самым странным казался Косматый с всклокоченной ослиной головой. Он шаркающей походкой брел позади, засунув руки в глубокие карманы своих лохмотьев.
Никто из путников не чувствовал себя особенно несчастным. Они шли в незнакомую страну и испытывали определенные трудности и неудобства. Но все понимали, что участвуют в волшебном приключении, посещают сказочные земли, и с интересом ждали, что будет дальше.
Ближе к полудню путники начали подниматься по склону холма. Потом дорога вдруг круто пошла вниз и привела их в очаровательную долину. Путешественники с удивлением обнаружили маленький домик, расположенный прямо у дороги.
Это был первый дом, который им попался за все утро, и они поспешили узнать, кто в нем живет. Друзья подходили все ближе, но никого не видели. Однако когда они приблизились к домику вплотную, то услышали несущиеся оттуда странные звуки. Сначала они не понимали, что это такое. Но по мере того как звуки делались громче, стало ясно, что это музыка, по-видимому, извлекаемая из хриплой шарманки. До путников донеслось:
Тири-тири-лири, ум-пум-пум!
Ум-пум-пум, ум-пум-пум!
Тири-тири-лири, ум-пум-пум!
Ум-пум-пум-па!
— Что это, оркестр или губная гармошка? — спросила Дороти.
— Не знаю, — ответил Пуговка.
— По-моему, похоже на заигранный граммофон, — сказал Косматый, поднимая огромные уши, чтобы лучше слышать.
— Но в Стране Оз никаких граммофонов не было! — воскликнула Дороти.
— Звучит довольно мило, правда? — спросила Многоцветка, пытаясь танцевать под мелодию.
Тири-тири-лири, ум-пум-пум, Ум-пум-пум, ум-пум-пум! -звучало тем отчетливее, чем ближе путники подходили к дому. Вдруг они увидели маленького толстого человечка, который сидел на скамейке перед входом. На нем была красная, украшенная тесьмой куртка до талии, голубой жилет и белые панталоны с нашитыми сбоку золотистыми лентами. На плешивой голове сидела надетая набекрень маленькая круглая красная шапочка, которая держалась благодаря эластичной резинке, спускающейся от краев шапки под подбородок. Лицо у незнакомца было очень круглым, глаза голубыми, руки обтягивали белые хлопчатобумажные перчатки. Он отставил в сторону крепкую палку с золотым набалдашником и наклонился вперед, чтобы рассмотреть незнакомцев.
Как это ни покажется странным, музыкальные звуки, по-видимому, выходили из горла толстого человечка. Возле него не было ни музыкального инструмента, ни какого-нибудь предмета, способного воспроизводить мелодию.
Путешественники подошли совсем близко, и пристально рассматривали незнакомца, а он, в свою очередь, изучал их. Вскоре странные звуки вновь полились из его горла:
Тири-тири-лири, ум-пум-пум!
Ум-пум-пум, ум-пум-пум!
Тири-тири-лири, ум-пум-пум!
Ум-пум-пум-па!
— Это музыкант! — объявил Пуговка.
— А что такое музыкант? — спросила Дороти.
— Это он! — ответил малыш.
Услышав слова Пуговки, человечек уселся поудобнее, будто получил комплимент, и странные звуки вновь полились из его горла:
Тири-тири-лири, ум-пум-пум!
Ум-пум-пум, ум… — Перестаньте! — строго прикрикнул Косматый.
— Прекратите этот отвратительный вой!
Толстяк грустно посмотрел на Косматого и заговорил. Когда он говорил, музыка проделжала звучать, и казалось, что речь сопровождает ноты. Он произнес, вернее пропел:
Не шум долетает до слуха - То Музыка, пиршество духа.
Дышу я — и звуки органа Весь день издаю непрестанно.
Озвучен от уха до уха.
— Как забавно! — воскликнула Дороти.
— Он сказал, что музыка создается из его дыхания.
— Все это чепуха! — заявил Косматый.
Но звуки вновь полились из горла толстяка, и друзья услышали:
В моей груди сокрыты трубы, Как у органа; стиснув зубы, Дышу я — но горланят губы, И трубы гомонят.
Но не дышать я не могу - И я звучу, когда бегу.
Мне очень жаль, но я не лгу.
Пусть все меня простят!
— Бедняжка, — сказала Многоцветка, — он не может справиться сам с собой. Какое несчастье!
Страница 16 из 46
