Во стольном то городе во Киеве Да у ласкового князя да у Владимира, У ёго было пированье, да был почестен пир.
Добавить в моё избранное
13 мин, 8 сек 17469
Тут и стал де стрелять опеть Дунаюшко:
А перв от раз стрелил, дак он не дострелил, А втор от раз стрелил, дак он перестрелил.
А и тут то Дунаю да за беду пришло, За велику досаду да показалося;
А метит де Настасью да он уж третий раз.
Говорыла Настасья да королевична:
«Уж ты ой, тихой Дунай, ты да сын Иванович!»
А и не жаль мне князя да со княгинею, И не жаль сёго мне да свету белого:
Только жаль мне в утробе да млада отрока«.»
А тому то Дунай да не поверовал;
Он прямо спустил Настасье во белы груди, Тут и падала Настасья да на сыру землю.
Он уж скоро де падал Настасье на белы груди, Он уж скоро порол да груди белые, Он и скоро смотрел да ретиво сердцо;
Он нашел во утробы да млада отрока:
На лбу у него подпись то подписана:
«А был бы младень этот силен на земли».
А тут то Дунаю да за беду стало, За велику досаду да показалося;
Становил ведь уж он свое востро копье Тупым де концом да во сыру землю, Он и сам говорил да таково слово:
«Протеки от меня и от жены моей, Протеки от меня, да славный тихой Дон».
Подпирался ведь он да на востро копье, Еще тут то Дунаю да смерть случилася.
А затем то Дунаю да нонь славы поют, А славы то поют да старины скажут.
А перв от раз стрелил, дак он не дострелил, А втор от раз стрелил, дак он перестрелил.
А и тут то Дунаю да за беду пришло, За велику досаду да показалося;
А метит де Настасью да он уж третий раз.
Говорыла Настасья да королевична:
«Уж ты ой, тихой Дунай, ты да сын Иванович!»
А и не жаль мне князя да со княгинею, И не жаль сёго мне да свету белого:
Только жаль мне в утробе да млада отрока«.»
А тому то Дунай да не поверовал;
Он прямо спустил Настасье во белы груди, Тут и падала Настасья да на сыру землю.
Он уж скоро де падал Настасье на белы груди, Он уж скоро порол да груди белые, Он и скоро смотрел да ретиво сердцо;
Он нашел во утробы да млада отрока:
На лбу у него подпись то подписана:
«А был бы младень этот силен на земли».
А тут то Дунаю да за беду стало, За велику досаду да показалося;
Становил ведь уж он свое востро копье Тупым де концом да во сыру землю, Он и сам говорил да таково слово:
«Протеки от меня и от жены моей, Протеки от меня, да славный тихой Дон».
Подпирался ведь он да на востро копье, Еще тут то Дунаю да смерть случилася.
А затем то Дунаю да нонь славы поют, А славы то поют да старины скажут.
Страница 4 из 4
