Когда-то жила женщина, которую звали Виовио, и у нее был сын по имени Гануми. Когда он был еще грудным ребенком, мать его забеременела опять. От этого молоко у нее испортилось, и Гануми перестал сосать грудь. Он лежал, голодный и грязный, мать не мыла его и только иногда давала ему немножко саго.
Добавить в моё избранное
4 мин, 30 сек 19756
Незадолго до родов ей занавесили в доме угол, и там она родила. Циновку с пятнами крови она не выбросила, и однажды, когда все ушли работать на огороды, она положила на нее Гануми и тоже ушла. Гануми сразу вскочил на ноги и закричал:
— Ой, что это здесь, такое красное?
И тут же Гануми стал из мальчика попугаем. Тело у него покрылось перьями, появился клюв, и весь он стал красный — как пятна крови на циновке. Попугай взлетел на крышу хижины, а потом полетел туда, где Виовио делала саго, и сел на соседнюю саговую пальму. Женщина подумала: «Такой птицы я не видела никогда, какая она красивая!» А птица закричала на языке красных попугаев:
— Виовио, ты меня узнаёшь?
Женщина бросила птице немного саго и сказала:
— Почему эта птица зовет меня по имени? Попугай перелетел на другое дерево, сбросил перья, стал опять мальчиком и сказал:
— Ты меня не узнала? А ведь ты родила меня — ты, а не другая женщина. Теперь я от тебя уйду. Моим домом станут деревья, есть я буду кокосовые орехи, и звать меня теперь будут красный какаду — пиро.
— Не говори так, — сказала мать, — спустись вниз, вернись домой.
— Теперь уже поздно, я не могу спуститься, мой дом будет на деревьях. Когда я был с тобой, ты обо мне не заботилась, а теперь я буду есть бананы и кокосы и буду смеяться над людьми.
Красный попугай улетел и сел на саговую пальму, которая росла над ручьем. Вскоре за водой пришли девушки, и одна из них, которую звали Гебае, увидела отражение попугая и подумала, что птица там, в воде. Она прыгнула в ручей, чтобы ее поймать, но птицы там не оказалось.
— Зачем ты полезла в воду? — сказала ей другая девушка.
— Вон птица, наверху, на дереве.
Попугай слетел к девушкам, стал над ними порхать, и они его поймали. Гебае пошутила:
— Я возьму его домой и там спрячу, это будет наш муж. Она посадила попугая в корзину, а когда вернулась домой, повесила корзину около места, где спала. Девушки легли и заснули. В середине ночи Гануми стал человеком и разбудил Гебае.
— Кто это? — воскликнула она.
— Это я, пиро. Ты поймала меня и посадила в корзину.
Гебае сказала себе: «Я думала, это попугай, а это, оказывается, человек!» Юноша лёг с нею спать, а утром вернулся назад в корзину. На следующую ночь он снова пришел к ней спать, и Гебае забеременела. Вскоре другие девушки стали говорить:«Посмотрите на Гебае, ее соски потемнели — наверно, она беременна». Об этом узнали все, и некоторые женщины стали бранить ее, а остальные молчали. О том, что у Гебае будет ребенок, узнали также ее отец и мать. Они очень рассердились, собрали односельчан и пошли с ними убивать Гануми.
Красный какаду улетел на саговую пальму, сбросил с себя перья и положил их в ложбинку пальмового листа. Люди срубили топорами пальму, на которой он прятался, но Гануми успел перепрыгнуть на другую, а когда стали рубить ее, то на третью, а с нее на четвертую. Он увидел сверху в толпе свою мать и крикнул:
— Виовио, куда мне спрятаться? Вот-вот они убьют меня. Где моя лестница, матушка?
Мать развязала верёвку, на которой держалась ее юбка, и бросила конец Гануми, но веревка оказалась слишком короткая, и тогда она достала пуповину Гануми, которую сберегла. Гануми закричал:
— Меня называли пиро, матушка, а теперь меня будут звать по-разному! Гануми меня будут звать всегда, когда я буду ярко светить. Брось мне конец пуповины, матушка!
Мать крепко зажала в руке конец веревки с привязанной пуповиной и бросила ему другой — она хотела сдернуть сына с дерева и спрятать в свою корзину. Гануми схватил конец пуповины, и Виовио изо всех сил дернула его к себе. Но Гануми крепко держался за дерево, и оно от рывка Виовио сперва согнулось в ее сторону, а потом распрямилось снова — с такой силой, что забросило мать Гануми на небо, а следом за ней и самого Гануми, державшегося за конец пуповины. Там Виовио поймала его и посадила к себе в корзину, и в ней она носит его на небе по сей день.
На листьях и стволах саговых пальм бывает белый налет, похожий на муку. Гануми, когда прыгал с пальмы на пальму, вымазал в нем лицо, и с тех пор оно белое. Когда Гануми чуть выглядывает из корзины матери, люди видят молодой месяц; потом он высовывает лицо больше и больше. Иногда мать прячет корзину у себя за спиной, и тогда луны не видно совсем. Мать увидеть нельзя, только пальцы ее иногда видны перед лицом Гануми — это и есть те пятна, которые мы видим на луне.
О том, почему лицо у Гануми белое, рассказывают и по-другому. Говорят, что однажды, когда он был еще маленьким, мать жарила саго, а он плакал и просил, чтобы ему дали. Рассердившись, она швырнула ему пригоршню, саго засыпало лицо Гануми, и там, куда попало подгоревшее, теперь темные пятна.
Часть саго, приставшего к его лицу, Гануми сбросил, и оно упало на пальмы и даже на землю — крошки этого саго попадаются до сих пор, и если юноша съест такую крошку, его будут любить все девушки.
— Ой, что это здесь, такое красное?
И тут же Гануми стал из мальчика попугаем. Тело у него покрылось перьями, появился клюв, и весь он стал красный — как пятна крови на циновке. Попугай взлетел на крышу хижины, а потом полетел туда, где Виовио делала саго, и сел на соседнюю саговую пальму. Женщина подумала: «Такой птицы я не видела никогда, какая она красивая!» А птица закричала на языке красных попугаев:
— Виовио, ты меня узнаёшь?
Женщина бросила птице немного саго и сказала:
— Почему эта птица зовет меня по имени? Попугай перелетел на другое дерево, сбросил перья, стал опять мальчиком и сказал:
— Ты меня не узнала? А ведь ты родила меня — ты, а не другая женщина. Теперь я от тебя уйду. Моим домом станут деревья, есть я буду кокосовые орехи, и звать меня теперь будут красный какаду — пиро.
— Не говори так, — сказала мать, — спустись вниз, вернись домой.
— Теперь уже поздно, я не могу спуститься, мой дом будет на деревьях. Когда я был с тобой, ты обо мне не заботилась, а теперь я буду есть бананы и кокосы и буду смеяться над людьми.
Красный попугай улетел и сел на саговую пальму, которая росла над ручьем. Вскоре за водой пришли девушки, и одна из них, которую звали Гебае, увидела отражение попугая и подумала, что птица там, в воде. Она прыгнула в ручей, чтобы ее поймать, но птицы там не оказалось.
— Зачем ты полезла в воду? — сказала ей другая девушка.
— Вон птица, наверху, на дереве.
Попугай слетел к девушкам, стал над ними порхать, и они его поймали. Гебае пошутила:
— Я возьму его домой и там спрячу, это будет наш муж. Она посадила попугая в корзину, а когда вернулась домой, повесила корзину около места, где спала. Девушки легли и заснули. В середине ночи Гануми стал человеком и разбудил Гебае.
— Кто это? — воскликнула она.
— Это я, пиро. Ты поймала меня и посадила в корзину.
Гебае сказала себе: «Я думала, это попугай, а это, оказывается, человек!» Юноша лёг с нею спать, а утром вернулся назад в корзину. На следующую ночь он снова пришел к ней спать, и Гебае забеременела. Вскоре другие девушки стали говорить:«Посмотрите на Гебае, ее соски потемнели — наверно, она беременна». Об этом узнали все, и некоторые женщины стали бранить ее, а остальные молчали. О том, что у Гебае будет ребенок, узнали также ее отец и мать. Они очень рассердились, собрали односельчан и пошли с ними убивать Гануми.
Красный какаду улетел на саговую пальму, сбросил с себя перья и положил их в ложбинку пальмового листа. Люди срубили топорами пальму, на которой он прятался, но Гануми успел перепрыгнуть на другую, а когда стали рубить ее, то на третью, а с нее на четвертую. Он увидел сверху в толпе свою мать и крикнул:
— Виовио, куда мне спрятаться? Вот-вот они убьют меня. Где моя лестница, матушка?
Мать развязала верёвку, на которой держалась ее юбка, и бросила конец Гануми, но веревка оказалась слишком короткая, и тогда она достала пуповину Гануми, которую сберегла. Гануми закричал:
— Меня называли пиро, матушка, а теперь меня будут звать по-разному! Гануми меня будут звать всегда, когда я буду ярко светить. Брось мне конец пуповины, матушка!
Мать крепко зажала в руке конец веревки с привязанной пуповиной и бросила ему другой — она хотела сдернуть сына с дерева и спрятать в свою корзину. Гануми схватил конец пуповины, и Виовио изо всех сил дернула его к себе. Но Гануми крепко держался за дерево, и оно от рывка Виовио сперва согнулось в ее сторону, а потом распрямилось снова — с такой силой, что забросило мать Гануми на небо, а следом за ней и самого Гануми, державшегося за конец пуповины. Там Виовио поймала его и посадила к себе в корзину, и в ней она носит его на небе по сей день.
На листьях и стволах саговых пальм бывает белый налет, похожий на муку. Гануми, когда прыгал с пальмы на пальму, вымазал в нем лицо, и с тех пор оно белое. Когда Гануми чуть выглядывает из корзины матери, люди видят молодой месяц; потом он высовывает лицо больше и больше. Иногда мать прячет корзину у себя за спиной, и тогда луны не видно совсем. Мать увидеть нельзя, только пальцы ее иногда видны перед лицом Гануми — это и есть те пятна, которые мы видим на луне.
О том, почему лицо у Гануми белое, рассказывают и по-другому. Говорят, что однажды, когда он был еще маленьким, мать жарила саго, а он плакал и просил, чтобы ему дали. Рассердившись, она швырнула ему пригоршню, саго засыпало лицо Гануми, и там, куда попало подгоревшее, теперь темные пятна.
Часть саго, приставшего к его лицу, Гануми сбросил, и оно упало на пальмы и даже на землю — крошки этого саго попадаются до сих пор, и если юноша съест такую крошку, его будут любить все девушки.
Страница 1 из 2
