Замутив родники, в зеленый убор, Облачила весна дол и склоны гор. Снова ласточки реют и там, и тут, — Чинят гнезда свои и яйца кладут. Отогрелась змея близ норы своей, Поджидает расцвета роз соловей…
Добавить в моё избранное
29 мин, 12 сек 6661
Он в ход не пускал ни меча, ни стрел, Разгонять их взором одним умел.
Но ежели дерзость враг проявлял, То он, отрывая куски от скал, Над ним их обрушивал, словно град, И был своей дерзости враг не рад.
На брег черноморский чужая рать Приплывала грабить людей и хватать, - Приплывала нагло средь бела дня, По пенистым волнам струги гоня.
Разорил насильник не мало сел И не мало девушек в плен увел.
Терпеть горемыкам стало невмочь, Обратились к Торку с просьбой помочь.
Он к морю пошел, но — глядь! — корабли Успели уже отплыть от земли.
Почувствовал Торк досаду и гнев И громко завыл, как раненый лев.
Потом, отрывая выступы скал, В плывущие струги кидать их стал.
Задрожало море, и струги вниз И вверх, словно щепки, вдруг понеслись.
Вот новый удар, и в пене волны, Как люльки, стали качаться челны.
Опять исполинский летит утес И через мгновенье уж он унес В пучину один из вражьих челнов.
Пиратам своих не спасти голов!
В пучине погиб весь вражеский стан, Утопил негодных наш великан.
Из них лишь один вернулся домой С разбитою вдребезги головой, И рассказ его о дожде из скал Несказанный ужас на всех нагнал.
Вот так богатырь Торк-Ангех сумел Бесчинству врага положить предел.
3 О Торке все шире слава росла, Пока до слуха царя не дошла, И царь, чтоб узреть его, наконец, Ему приказал прибыть во дворец.
Богатырь собрался в путь и пошел, На плечо, взвалив огромнейший ствол, В чьих ветвях висели лань и джейран, Козуля, олень и дикий баран.
В столице давно прослышал народ, Что туда преславный витязь идет.
Поспешив дома и лавки замкнуть, Навстречу ему все двинулись в путь.
В толпе раздавалось со всех сторон:
«Будет скоро здесь, у заставы он».
На Торка взглянуть пришли все подряд: - Мужчины и женщины, стар и млад.
Когда появился в столице Торк, Населенье все обуял восторг.
Мнилось, башня вдруг вошла на мейдан, - И впрямь ростом с башню был великан.
На плечо, как трость, положив свой ствол, Он шагом саженным к дворцу пошел И, в него войдя, изумил царя.
Свою ношу, ни слова не говоря, Он на пол сложил и тотчас потом Преклонил колени перед царем.
«Мой Торк, — молвил царь, — тебе исполать!»
Тебя я ценю как целую рать«.»
Торк устами к царским ногам припал, И царь по плечу его потрепал.
4 Великаний ум, — так слышать привык С малолетства царь, — весьма невелик.
Но с тех пор, как с Торком он стал знаком, Иначе он начал думать о том, Три месяца прожил Торк у царя, С ним трапезу изо дня в день деля.
Однажды, чтоб Торка ум испытать, Спросил его царь: «Предпочтение дать Надлежит ли силе или уму?» «Людям оба впрок, — Торк в ответ ему: - В малой силе нет большого ума, Уму же полезна сила весьма.»
Однако в чем ум, рассудит не всяк:
В глазах дурака и мудрец дурак.
Есть ум, что нас учит жизнь охранять, И другой, что учит добро стяжать.
Такими умами весь мир живет, Обладает ими и глупый скот.
Но еще есть ум, — богатырский: им Без устали мы создаем, творим.
К добру он влечет людские сердца, Приближает их к престолу творца, Нам воздух и землю во власть дает, Огню и воде оковы кует, Созидает прялку и крепкий плуг, Превращает в пашни поля вокруг, Из дерев и камня на долгий век Нам строит дома. Так вот: человек Лишь этим пускай гордится умом:
Отличие наше от тварей в нем«.»
Изумил царя своей речью Торк, Эта речь его привела в восторг.
5 Немного спустя царю довелось Увидеть, как держит наш Торк утес Огромный в руках, и ну с ним играть, Как с малым ребенком играет мать.
Руками утес обломав потом, Он то по нему проводить перстом, То ногтем скрести его грани стал, И вот он в конце-концов изваял Фигуру царя с головы до ног, - Портной бы сшить платье лучше не мог.
Ну вылитый царь — в короне златой, С покрытою жемчугом бородой, С державой в руке, в багрец облачен, С мечом, извлеченным вон из ножен, В изумлении царь уставил свой взор;
Торк еще милей стал ему с тех пор.
6 Раз на Торке царь задержал свой взгляд И подумал: «Муж этот — сущий клад.»
Хоть огромен слон, его ум не мал, - Это так. Но Торк! Ведь всевышний дал Ему все: и рост, и могучий ум, И дар воплощенья творческих дум.
Не чужд и любви он, того гляди!
Но его к своей кто прижмет груди?
Во вселенной всей деву, где сыскать, Что его женой пожелала б стать?
Все ж супругу он, чай, себе найдет, Богатырский мне народит с ней род«.»
Так подумал царь и к себе тотчас Торка в дом призвал и сказал, смеясь:
«Я не верю, Торк, что в груди твоей Может жить любовь, как у всех людей».
Улыбнулся витязь, как сосунок, К чьим устам вдруг мать поднесла сосок, И огнем любви все лицо зажглось, Расцветилось вдруг лепестками роз.
Но ежели дерзость враг проявлял, То он, отрывая куски от скал, Над ним их обрушивал, словно град, И был своей дерзости враг не рад.
На брег черноморский чужая рать Приплывала грабить людей и хватать, - Приплывала нагло средь бела дня, По пенистым волнам струги гоня.
Разорил насильник не мало сел И не мало девушек в плен увел.
Терпеть горемыкам стало невмочь, Обратились к Торку с просьбой помочь.
Он к морю пошел, но — глядь! — корабли Успели уже отплыть от земли.
Почувствовал Торк досаду и гнев И громко завыл, как раненый лев.
Потом, отрывая выступы скал, В плывущие струги кидать их стал.
Задрожало море, и струги вниз И вверх, словно щепки, вдруг понеслись.
Вот новый удар, и в пене волны, Как люльки, стали качаться челны.
Опять исполинский летит утес И через мгновенье уж он унес В пучину один из вражьих челнов.
Пиратам своих не спасти голов!
В пучине погиб весь вражеский стан, Утопил негодных наш великан.
Из них лишь один вернулся домой С разбитою вдребезги головой, И рассказ его о дожде из скал Несказанный ужас на всех нагнал.
Вот так богатырь Торк-Ангех сумел Бесчинству врага положить предел.
3 О Торке все шире слава росла, Пока до слуха царя не дошла, И царь, чтоб узреть его, наконец, Ему приказал прибыть во дворец.
Богатырь собрался в путь и пошел, На плечо, взвалив огромнейший ствол, В чьих ветвях висели лань и джейран, Козуля, олень и дикий баран.
В столице давно прослышал народ, Что туда преславный витязь идет.
Поспешив дома и лавки замкнуть, Навстречу ему все двинулись в путь.
В толпе раздавалось со всех сторон:
«Будет скоро здесь, у заставы он».
На Торка взглянуть пришли все подряд: - Мужчины и женщины, стар и млад.
Когда появился в столице Торк, Населенье все обуял восторг.
Мнилось, башня вдруг вошла на мейдан, - И впрямь ростом с башню был великан.
На плечо, как трость, положив свой ствол, Он шагом саженным к дворцу пошел И, в него войдя, изумил царя.
Свою ношу, ни слова не говоря, Он на пол сложил и тотчас потом Преклонил колени перед царем.
«Мой Торк, — молвил царь, — тебе исполать!»
Тебя я ценю как целую рать«.»
Торк устами к царским ногам припал, И царь по плечу его потрепал.
4 Великаний ум, — так слышать привык С малолетства царь, — весьма невелик.
Но с тех пор, как с Торком он стал знаком, Иначе он начал думать о том, Три месяца прожил Торк у царя, С ним трапезу изо дня в день деля.
Однажды, чтоб Торка ум испытать, Спросил его царь: «Предпочтение дать Надлежит ли силе или уму?» «Людям оба впрок, — Торк в ответ ему: - В малой силе нет большого ума, Уму же полезна сила весьма.»
Однако в чем ум, рассудит не всяк:
В глазах дурака и мудрец дурак.
Есть ум, что нас учит жизнь охранять, И другой, что учит добро стяжать.
Такими умами весь мир живет, Обладает ими и глупый скот.
Но еще есть ум, — богатырский: им Без устали мы создаем, творим.
К добру он влечет людские сердца, Приближает их к престолу творца, Нам воздух и землю во власть дает, Огню и воде оковы кует, Созидает прялку и крепкий плуг, Превращает в пашни поля вокруг, Из дерев и камня на долгий век Нам строит дома. Так вот: человек Лишь этим пускай гордится умом:
Отличие наше от тварей в нем«.»
Изумил царя своей речью Торк, Эта речь его привела в восторг.
5 Немного спустя царю довелось Увидеть, как держит наш Торк утес Огромный в руках, и ну с ним играть, Как с малым ребенком играет мать.
Руками утес обломав потом, Он то по нему проводить перстом, То ногтем скрести его грани стал, И вот он в конце-концов изваял Фигуру царя с головы до ног, - Портной бы сшить платье лучше не мог.
Ну вылитый царь — в короне златой, С покрытою жемчугом бородой, С державой в руке, в багрец облачен, С мечом, извлеченным вон из ножен, В изумлении царь уставил свой взор;
Торк еще милей стал ему с тех пор.
6 Раз на Торке царь задержал свой взгляд И подумал: «Муж этот — сущий клад.»
Хоть огромен слон, его ум не мал, - Это так. Но Торк! Ведь всевышний дал Ему все: и рост, и могучий ум, И дар воплощенья творческих дум.
Не чужд и любви он, того гляди!
Но его к своей кто прижмет груди?
Во вселенной всей деву, где сыскать, Что его женой пожелала б стать?
Все ж супругу он, чай, себе найдет, Богатырский мне народит с ней род«.»
Так подумал царь и к себе тотчас Торка в дом призвал и сказал, смеясь:
«Я не верю, Торк, что в груди твоей Может жить любовь, как у всех людей».
Улыбнулся витязь, как сосунок, К чьим устам вдруг мать поднесла сосок, И огнем любви все лицо зажглось, Расцветилось вдруг лепестками роз.
Страница 2 из 8
