Давным-давно жил старик со старухой. Было у них два рослых сына. Дожили старики до глубокой старости и умерли. Братья жили вместе. Старший был трудолюбивый, а младшего звали Лежебокой. Как-то старший брат погнал стадо в степь, жена его занялась по хозяйству, а Лежебока сидит около кибитки на солнышке, позевывает да в носу ковыряет. И вот невестке понадобилась вода. Просит она шурина...
Добавить в моё избранное
5 мин, 29 сек 12923
— Не привыкли мы, чтобы брали у нас лошадей люди старше нас, — сказали братья и сами отвели их к коновязи. Хотели для них разостлать ширдык.
— Не надо, — сказали они, — не привыкли мы, чтобы нам расстилали ширдык.
Хан смотрел на семерых юношей и восхищался их скромностью, красотой, их богатырским телосложением.
— Откуда и куда путь держите?— спросил он.
— Путь держим из золотого замка во владения всесильного хана, — ответил старший из братьев.
— Наш батюшка и матушка вас просят пожаловать к нам в замок.
— Хорошо, приеду, — сказал хан. Братья сели на вороных коней и отправились в обратный путь. Дня не прошло — отправился хан со свитой в гости.
— Что за народ здесь живет? Кто мог выстроить такой мост и насадить деревья?— спрашивал хан своих спутников, но они ничего ему не могли ответить.
— Какие вкусные яблоки!— восклицали ханские люди, ели и набивали ими переметные сумы.
Хан въехал со своими людьми во двор золотого замка. Семь братьев выбежали им навстречу, приняли ханских коней, взяли гостей под руки и повели в дом. Усадили гостей. Кто сидел ближе к хану, тому ишкисин-махан подали на золотых блюдах, а кто сидел возле двери, тому дали кешкилсин-махан на серебряных блюдах. Перед каждым братья поставили хрустальные чаши с хмельной водой.
Гости едят, пьют, беседу ведут. Когда же лег в постель опьяневший хан. Лежебока подложил ему в постель золотое блюдо. Утром хан распорядился приготовиться к отъезду.
— Погоди, хан, садиться на коня, — сказал Лежебока, — сперва посчитаю свои блюда и чаши. Нам ничего не достается шаром-даром.
— Обошел Лежебока постели свиты — ничего не нашел. Подошел к постели самого хана.
— У меня ничего нет, — сказал тот.
— А это что?— указал пальцем Лежебока, и все увидели золотое блюдо.
Хан от неожиданности даже рот раскрыл. Не знал он, что сказать, куда от стыда деваться. Подошла тут к нему жена Лежебоки.
— Кажется, не бывает опухоли живота у жеребенка, не бывает и мыта у годовика, — сказала она и ушла. Хан понял, что попал к изгнаннице дочери в гости. Выбежал он во двор, сел на коня, да только его и видели.
Говорят, что хана сухота извела. Правда ли это, или нет? Кто его знает?! А вот, что его зять и дочь с семью сыновьями жили долго и счастливо, так это правда.
— Не надо, — сказали они, — не привыкли мы, чтобы нам расстилали ширдык.
Хан смотрел на семерых юношей и восхищался их скромностью, красотой, их богатырским телосложением.
— Откуда и куда путь держите?— спросил он.
— Путь держим из золотого замка во владения всесильного хана, — ответил старший из братьев.
— Наш батюшка и матушка вас просят пожаловать к нам в замок.
— Хорошо, приеду, — сказал хан. Братья сели на вороных коней и отправились в обратный путь. Дня не прошло — отправился хан со свитой в гости.
— Что за народ здесь живет? Кто мог выстроить такой мост и насадить деревья?— спрашивал хан своих спутников, но они ничего ему не могли ответить.
— Какие вкусные яблоки!— восклицали ханские люди, ели и набивали ими переметные сумы.
Хан въехал со своими людьми во двор золотого замка. Семь братьев выбежали им навстречу, приняли ханских коней, взяли гостей под руки и повели в дом. Усадили гостей. Кто сидел ближе к хану, тому ишкисин-махан подали на золотых блюдах, а кто сидел возле двери, тому дали кешкилсин-махан на серебряных блюдах. Перед каждым братья поставили хрустальные чаши с хмельной водой.
Гости едят, пьют, беседу ведут. Когда же лег в постель опьяневший хан. Лежебока подложил ему в постель золотое блюдо. Утром хан распорядился приготовиться к отъезду.
— Погоди, хан, садиться на коня, — сказал Лежебока, — сперва посчитаю свои блюда и чаши. Нам ничего не достается шаром-даром.
— Обошел Лежебока постели свиты — ничего не нашел. Подошел к постели самого хана.
— У меня ничего нет, — сказал тот.
— А это что?— указал пальцем Лежебока, и все увидели золотое блюдо.
Хан от неожиданности даже рот раскрыл. Не знал он, что сказать, куда от стыда деваться. Подошла тут к нему жена Лежебоки.
— Кажется, не бывает опухоли живота у жеребенка, не бывает и мыта у годовика, — сказала она и ушла. Хан понял, что попал к изгнаннице дочери в гости. Выбежал он во двор, сел на коня, да только его и видели.
Говорят, что хана сухота извела. Правда ли это, или нет? Кто его знает?! А вот, что его зять и дочь с семью сыновьями жили долго и счастливо, так это правда.
Страница 2 из 2
