Служил в Дании солдат по имени Ларе: исполнял он королевские приказы ровно восемь лет, и настал срок ему с солдатчиной проститься. Рад был Ларе, что службе конец пришел: ведь кому служба — мать, а кому — мачеха. Неохота только с тощим кошельком домой возвращаться…
Добавить в моё избранное
12 мин, 12 сек 3433
Как выйдешь за дверь, так иди все прямо.
— Спасибо за совет! — поблагодарил повариху солдат и пошел к помещику.
А тот как раз деньги свои считает. Видит солдат: стоит на столе глиняный горшок, из тех, что в Ютландии делают, и в нем полным-полно золотых дукатов, а на полу — сундук железный, и в нем далеров серебряных не счесть сколько!
— Ну, какой за тобой должок? — спрашивает помещик. Он и не взглянул на солдата, думал, кто-то из издольщиков плату принес.
— Ни долгов, ни денег у меня не водится. А вот велишь меня накормить — спасибо будет за мной, — говорит солдат.
Помещик аж покраснел — не привык он, чтоб его о чем-нибудь за спасибо просили. Спасибо-то в карман не положишь и шубу из него не сошьешь! Замахал он на солдата руками, затопал ногами и кричит:
— Вон со двора!
Стал Ларе по стойке «смирно», сам себе скомандовав «На-а-пра-во!» — повернулся и солдатским шагом марш со двора.
Шел он, шел, а потом, ухмыльнувшись, говорит:
— Ну-ка, золотые дукаты, прыг ко мне в ранец!
Фь-ю-ю-ють! — и уже лежат в солдатском ранце золоты дукаты из ютландского горшка.
«Так! — подумал солдат.»
— Не худо бы и серебром раз житься, золотом только хвастуны расплачиваются«.»
— Ну-ка, серебряные далеры, прыг ко мне в ранец! Да столько, чтоб унести под силу было. Лишнего мне не надо!
Фь-ю-ю-ють! — и уже лежат в солдатском ранце серебряные далеры из помещичьего сундука.
Стал ранец тяжелый-претяжелый, а все равно полегче полной походной выкладки, к которой на службе привык солдат.
Отправился Ларе дальше; идет, песенки распевает. Пришел он под вечер в небольшой городок, постучался в дверь самого что ни на есть богатого постоялого двора и попросил еды и питья. Стал Ларе за обе щеки ужин уписывать. А с ним за столом важные господа сидят. Вот и давай они над простым солдатом потешаться. Смешно им, как он на еду налегает.
Поел солдат и стал карманы выворачивать: сначала один — пустой и рваный, потом другой. А там, кроме початой пачки табаку, хоть шаром покати. Тут уж господа со смеху животы надорвали.
— И на старуху бывает проруха, — говорит один из них.
— Знатный граф тоже, случается, дома деньги забывает, только жадность всегда при нем.
А солдат будто и не слышит. Кладет он на стол ранец, раскрывает его и внутрь заглядывает. А господа еще пуще хохочут, за животы хватаются. Только хозяину не до смеха. Смотрит он на Ларса волком, боится — не заплатит ему солдат. А солдат будто и не видит его опасений. Достает он пригоршню дукатов, швыряет на стол и говорит:
— Сдачи не надо!
Вытаращили тут важные господа глаза, слова вымолвить не могут, точно им рты позатыкали.
А хозяин заулыбался, Ларсу кланяется. Приказал он бутылку вина принести в награду за щедрость.
— Не найдется ли у тебя горницы переночевать? — спрашивает Ларе.
— Горницы все постояльцами заняты, — говорит хозяин, — одна только пустая стоит, да ночевать в ней нельзя. Кто там заночует, тут же ночью помирает. Я как стал хозяином, никого туда не пускаю, горница у меня на запоре.
— Самая подходящая для меня квартира! — сказал солдат.
— Прибери там хорошенько, стол накрой к ужину. Не забудь принести четыре бутылки вина и четыре свечи поставить да положи четыре колоды карт, а как все сделаешь-неси мне ключ от горницы.
Мялся хозяин, мялся, а потом и говорит:
— Мое дело остеречь, а коли ты, господин, все равно там ночевать хочешь, что ж, воля твоя!
Пришло время спать ложиться. Отправился солдат в страшную горницу. Высыпал он из ранца на стол все золотые дукаты и серебряные далеры, зажег четыре свечи, открыл четыре бутылки вина к ужину, о котором позаботился хозяин, проверил четыре колоды карт. Положил Ларе ранец на пол, уселся за стол и ждет, что дальше будет.
Немного погодя как затрещит в печке огонь, как печка подпрыгнет! Отскочила дверца, заколыхалось пламя — и вывалился на пол черный клубок. Разматывался тот клубок, разматывался, рос, рос, покуда не обернулся огромным черным чертом с рожками, хвостом и клыками. И страшен же был тот черт! Вместо ногтей у него — когти звериные.
— Добро пожаловать, друг любезный! — спокойно и ласково говорит солдат.
— Садись к столу да подкрепись маленько.
Не успел он речь свою кончить, огонь опять как затрещит, печка как подпрыгнет! Отскочила дверца, заколыхалось пламя — и выкатился на пол другой черный клубок. Обернулся тот клубок таким же огромным черным чертом. А за ним и третий черт тут как тут. Кувыркаются на полу трое черных чертей. Солдат ласково со всеми тремя разговаривает, к столу просит и вином угощает.
Наелись черти, напились. Ларе их спрашивает:
— Не перекинуться ли нам в картишки?
Завизжали черти от радости и давай с солдатом в карты играть.
— Спасибо за совет! — поблагодарил повариху солдат и пошел к помещику.
А тот как раз деньги свои считает. Видит солдат: стоит на столе глиняный горшок, из тех, что в Ютландии делают, и в нем полным-полно золотых дукатов, а на полу — сундук железный, и в нем далеров серебряных не счесть сколько!
— Ну, какой за тобой должок? — спрашивает помещик. Он и не взглянул на солдата, думал, кто-то из издольщиков плату принес.
— Ни долгов, ни денег у меня не водится. А вот велишь меня накормить — спасибо будет за мной, — говорит солдат.
Помещик аж покраснел — не привык он, чтоб его о чем-нибудь за спасибо просили. Спасибо-то в карман не положишь и шубу из него не сошьешь! Замахал он на солдата руками, затопал ногами и кричит:
— Вон со двора!
Стал Ларе по стойке «смирно», сам себе скомандовав «На-а-пра-во!» — повернулся и солдатским шагом марш со двора.
Шел он, шел, а потом, ухмыльнувшись, говорит:
— Ну-ка, золотые дукаты, прыг ко мне в ранец!
Фь-ю-ю-ють! — и уже лежат в солдатском ранце золоты дукаты из ютландского горшка.
«Так! — подумал солдат.»
— Не худо бы и серебром раз житься, золотом только хвастуны расплачиваются«.»
— Ну-ка, серебряные далеры, прыг ко мне в ранец! Да столько, чтоб унести под силу было. Лишнего мне не надо!
Фь-ю-ю-ють! — и уже лежат в солдатском ранце серебряные далеры из помещичьего сундука.
Стал ранец тяжелый-претяжелый, а все равно полегче полной походной выкладки, к которой на службе привык солдат.
Отправился Ларе дальше; идет, песенки распевает. Пришел он под вечер в небольшой городок, постучался в дверь самого что ни на есть богатого постоялого двора и попросил еды и питья. Стал Ларе за обе щеки ужин уписывать. А с ним за столом важные господа сидят. Вот и давай они над простым солдатом потешаться. Смешно им, как он на еду налегает.
Поел солдат и стал карманы выворачивать: сначала один — пустой и рваный, потом другой. А там, кроме початой пачки табаку, хоть шаром покати. Тут уж господа со смеху животы надорвали.
— И на старуху бывает проруха, — говорит один из них.
— Знатный граф тоже, случается, дома деньги забывает, только жадность всегда при нем.
А солдат будто и не слышит. Кладет он на стол ранец, раскрывает его и внутрь заглядывает. А господа еще пуще хохочут, за животы хватаются. Только хозяину не до смеха. Смотрит он на Ларса волком, боится — не заплатит ему солдат. А солдат будто и не видит его опасений. Достает он пригоршню дукатов, швыряет на стол и говорит:
— Сдачи не надо!
Вытаращили тут важные господа глаза, слова вымолвить не могут, точно им рты позатыкали.
А хозяин заулыбался, Ларсу кланяется. Приказал он бутылку вина принести в награду за щедрость.
— Не найдется ли у тебя горницы переночевать? — спрашивает Ларе.
— Горницы все постояльцами заняты, — говорит хозяин, — одна только пустая стоит, да ночевать в ней нельзя. Кто там заночует, тут же ночью помирает. Я как стал хозяином, никого туда не пускаю, горница у меня на запоре.
— Самая подходящая для меня квартира! — сказал солдат.
— Прибери там хорошенько, стол накрой к ужину. Не забудь принести четыре бутылки вина и четыре свечи поставить да положи четыре колоды карт, а как все сделаешь-неси мне ключ от горницы.
Мялся хозяин, мялся, а потом и говорит:
— Мое дело остеречь, а коли ты, господин, все равно там ночевать хочешь, что ж, воля твоя!
Пришло время спать ложиться. Отправился солдат в страшную горницу. Высыпал он из ранца на стол все золотые дукаты и серебряные далеры, зажег четыре свечи, открыл четыре бутылки вина к ужину, о котором позаботился хозяин, проверил четыре колоды карт. Положил Ларе ранец на пол, уселся за стол и ждет, что дальше будет.
Немного погодя как затрещит в печке огонь, как печка подпрыгнет! Отскочила дверца, заколыхалось пламя — и вывалился на пол черный клубок. Разматывался тот клубок, разматывался, рос, рос, покуда не обернулся огромным черным чертом с рожками, хвостом и клыками. И страшен же был тот черт! Вместо ногтей у него — когти звериные.
— Добро пожаловать, друг любезный! — спокойно и ласково говорит солдат.
— Садись к столу да подкрепись маленько.
Не успел он речь свою кончить, огонь опять как затрещит, печка как подпрыгнет! Отскочила дверца, заколыхалось пламя — и выкатился на пол другой черный клубок. Обернулся тот клубок таким же огромным черным чертом. А за ним и третий черт тут как тут. Кувыркаются на полу трое черных чертей. Солдат ласково со всеми тремя разговаривает, к столу просит и вином угощает.
Наелись черти, напились. Ларе их спрашивает:
— Не перекинуться ли нам в картишки?
Завизжали черти от радости и давай с солдатом в карты играть.
Страница 2 из 4
