Было у одной бедной женщины три сына и дочурка-утеха. Мальчишки уже подросли, а девочка была еще совсем махонькая и ходить-то еще не умела, и говорить не научилась.
Добавить в моё избранное
16 мин, 31 сек 5359
Мальчишки, как и положено, были бедовые, да настырные. Это б еще куда ни шло, кабы не их бесстыдное обжорство. Ох, и маялась же с ними бедняжка матушка!
Коли где кто нашкодит, набезобразничает — не иначе ее ребята; коли где-что стряслось, знает она — ее сыночки в том виноваты. А дома! Оставит что от обеда на ужин, а душа не на месте — ведь разнюхают и умнут! Даже мясо из горшка вытащут. Подкрадутся, достанут недоваренное — и нету его! Ума не приложит мать, что с ними дальше делать. И уговаривает, и просит, и наказывает…. Да все напрасно! Лопнуло, наконец, ее терпение.
Собралась она как-то в церковь. Поставила обед на очаг и пригрозила сыновьям:
— Не вздумайте мясо таскать! Глядите, коли до него дотронетесь, я с вами такое сделаю, чего еще ни одна мать со своими детьми не делала.
А мальчишки ей в лицо хохочут, насмехаются. Разгневанная мать ушла в церковь, но только она через порог, а ребята шасть к очагу! Мясо из чугунка достали и тут же съели.
Вернулась мать из церкви в надежде, что сыновья испугались ее острастки. Подошла к очагу, заглянула в чугунок — а он пустешенек! Распалилась она неслыханным гневом и воскликнула.
— Чтоб вам в воронов превратиться, чтоб вам воронами стать, чтоб вы один с другого мясо рвали!
Не успела последнее слово выкрикнуть, как обернулись ее дети тремя черными воронами, взвились со свирепым карканьем, взмахнули крыльями и улетели неизвестно куда!
Мать, не помня себя от ярости, крикнула им вдогонку:
— Летите, летите, злодеи ненасытные! До тех пор будете маяться, пока кто-нибудь из кровных родственников вас из беды не вызволит!
Но материнский гнев, как снег по весне, — быстро растаял. Опомнилась бедная женщина, сердце кровью облилось, стала она рыдать, руки ломать, горькую судьбу несчастных детей оплакивать, себя корить. С тех пор глаза ее не просыхали.
Прошли годы, от сыновей ни слуху, ни духу. Тем временем маленькая дочка превратилась в красивую девушку. Была она словно лебедь белая, словно роза алели ее щеки, никто окрест не мог сравниться с нею красотой. И весела-то она и мила, работяща, всюду поспевает, матери и в доме и в поле помогает.
Мать скрывала от нее свое горе и ни одним словечком не обмолвилась, что были у дочери когда-то братья.
Да только девушке самой все думалось и думалось, почему это нет у нее ни братца, ни сестрицы, у других, есть, да помногу. Она не раз спрашивала у матери, а мать, тяжело вздохнув, отвечала, что нет, и никогда никого не было.
Стала девушка у чужих людей допытываться, а те возьми да скажи ей, что были у нее три брата, но вдруг неизвестно куда исчезли, и никто про них ничего не знает.
Стала девушка опять матушку спрашивать:
— Матушка, моя родимая, люди поведали, что были у меня три брата. Скажите, не таите, куда они подевались?
— Доченька, доченька, улетели твои братцы в дальние края, — ответила ей мать и залилась слезами.
— Зачем? Да когда? Да куда? И больше не вернутся? Уж вы скажите, не таите, как дело было?
— Ах, дочка моя, вот как дело было!
И рассказала ей мать все без утайки, как прокляла их в гневе, как онив воронов превратились, и то сказала, что будут они до тех пор летать по свету, пока кто-нибудь из близкой родни их от проклятья не избавит!
— Не горюйте, матушка, не печальтесь! Ближе меня у них родни нету, мне и за дело браться! — отвечала девушка.
— Я пойду, матушка, найду и спасу их! Чего бы мне это ни стоило!
— Ах, доченька моя, не ходи, их не спасешь и сама пропадешь, — плакала мать, — не найти их тебе. Где-то они теперь летают! Да и как ты оставишь меня одну на старости лет безо всякой поддержки?
— Не печальтесь, матушка, я вас не оставлю. Только мне на роду написано братьев освободить и я их высвобожу, даже если они за тридевять земель окажутся.
Сестра решилась, никаких уговоров не слушает. Наконец, и мать хоть и с трудом согласилась и через несколько дней собрала ее в дорогу.
Шла сестрица горами-долами, пустыми полями, долго-предолго, и на своем пути ни одной живой души не повстречала. Приходит она, наконец, к Месяцу-ясному в дом. На пороге его матушка стоит.
— Дай бог счастья, хозяюшка! — поклонилась ей странница.
— И тебе того же, девушка, — отвечает хозяйка.
— Ты откуда такая взялась? Ведь до нас даже птичка-невеличка не доберется, не то что человек.
— Нужда заставила, вот и добралась! Пришла я узнать, не слыхали ль вы чего про трех воронов, моих заколдованных братьев?
— Про трех воронов, твоих братьев, я, девушка, ничего не слыхала, дождись-ка лучше, пока мой сын домой вернется, я у него выведаю и тебе скажу. А ты спрячься под это корыто, да смотри, тихонько сиди, не шевелись, как бы он тебя не съел!
Спряталась девушка под корыто, сидит, ждет, что дальше будет. Вскоре и Месяц вернулся.
Коли где кто нашкодит, набезобразничает — не иначе ее ребята; коли где-что стряслось, знает она — ее сыночки в том виноваты. А дома! Оставит что от обеда на ужин, а душа не на месте — ведь разнюхают и умнут! Даже мясо из горшка вытащут. Подкрадутся, достанут недоваренное — и нету его! Ума не приложит мать, что с ними дальше делать. И уговаривает, и просит, и наказывает…. Да все напрасно! Лопнуло, наконец, ее терпение.
Собралась она как-то в церковь. Поставила обед на очаг и пригрозила сыновьям:
— Не вздумайте мясо таскать! Глядите, коли до него дотронетесь, я с вами такое сделаю, чего еще ни одна мать со своими детьми не делала.
А мальчишки ей в лицо хохочут, насмехаются. Разгневанная мать ушла в церковь, но только она через порог, а ребята шасть к очагу! Мясо из чугунка достали и тут же съели.
Вернулась мать из церкви в надежде, что сыновья испугались ее острастки. Подошла к очагу, заглянула в чугунок — а он пустешенек! Распалилась она неслыханным гневом и воскликнула.
— Чтоб вам в воронов превратиться, чтоб вам воронами стать, чтоб вы один с другого мясо рвали!
Не успела последнее слово выкрикнуть, как обернулись ее дети тремя черными воронами, взвились со свирепым карканьем, взмахнули крыльями и улетели неизвестно куда!
Мать, не помня себя от ярости, крикнула им вдогонку:
— Летите, летите, злодеи ненасытные! До тех пор будете маяться, пока кто-нибудь из кровных родственников вас из беды не вызволит!
Но материнский гнев, как снег по весне, — быстро растаял. Опомнилась бедная женщина, сердце кровью облилось, стала она рыдать, руки ломать, горькую судьбу несчастных детей оплакивать, себя корить. С тех пор глаза ее не просыхали.
Прошли годы, от сыновей ни слуху, ни духу. Тем временем маленькая дочка превратилась в красивую девушку. Была она словно лебедь белая, словно роза алели ее щеки, никто окрест не мог сравниться с нею красотой. И весела-то она и мила, работяща, всюду поспевает, матери и в доме и в поле помогает.
Мать скрывала от нее свое горе и ни одним словечком не обмолвилась, что были у дочери когда-то братья.
Да только девушке самой все думалось и думалось, почему это нет у нее ни братца, ни сестрицы, у других, есть, да помногу. Она не раз спрашивала у матери, а мать, тяжело вздохнув, отвечала, что нет, и никогда никого не было.
Стала девушка у чужих людей допытываться, а те возьми да скажи ей, что были у нее три брата, но вдруг неизвестно куда исчезли, и никто про них ничего не знает.
Стала девушка опять матушку спрашивать:
— Матушка, моя родимая, люди поведали, что были у меня три брата. Скажите, не таите, куда они подевались?
— Доченька, доченька, улетели твои братцы в дальние края, — ответила ей мать и залилась слезами.
— Зачем? Да когда? Да куда? И больше не вернутся? Уж вы скажите, не таите, как дело было?
— Ах, дочка моя, вот как дело было!
И рассказала ей мать все без утайки, как прокляла их в гневе, как онив воронов превратились, и то сказала, что будут они до тех пор летать по свету, пока кто-нибудь из близкой родни их от проклятья не избавит!
— Не горюйте, матушка, не печальтесь! Ближе меня у них родни нету, мне и за дело браться! — отвечала девушка.
— Я пойду, матушка, найду и спасу их! Чего бы мне это ни стоило!
— Ах, доченька моя, не ходи, их не спасешь и сама пропадешь, — плакала мать, — не найти их тебе. Где-то они теперь летают! Да и как ты оставишь меня одну на старости лет безо всякой поддержки?
— Не печальтесь, матушка, я вас не оставлю. Только мне на роду написано братьев освободить и я их высвобожу, даже если они за тридевять земель окажутся.
Сестра решилась, никаких уговоров не слушает. Наконец, и мать хоть и с трудом согласилась и через несколько дней собрала ее в дорогу.
Шла сестрица горами-долами, пустыми полями, долго-предолго, и на своем пути ни одной живой души не повстречала. Приходит она, наконец, к Месяцу-ясному в дом. На пороге его матушка стоит.
— Дай бог счастья, хозяюшка! — поклонилась ей странница.
— И тебе того же, девушка, — отвечает хозяйка.
— Ты откуда такая взялась? Ведь до нас даже птичка-невеличка не доберется, не то что человек.
— Нужда заставила, вот и добралась! Пришла я узнать, не слыхали ль вы чего про трех воронов, моих заколдованных братьев?
— Про трех воронов, твоих братьев, я, девушка, ничего не слыхала, дождись-ка лучше, пока мой сын домой вернется, я у него выведаю и тебе скажу. А ты спрячься под это корыто, да смотри, тихонько сиди, не шевелись, как бы он тебя не съел!
Спряталась девушка под корыто, сидит, ждет, что дальше будет. Вскоре и Месяц вернулся.
Страница 1 из 5
