Сказку я вам расскажу, ничего не утаю, так, как сказывали мне вечерами на селе.
Добавить в моё избранное
14 мин, 57 сек 5516
— Чем тебе не жалко.
— Ой, родненькая моя, рада бы тебе руки отрастить, да нет у меня воды чистой, как слеза, из родника родников, что бьет из-под драконовой скалы, и добыть ее не в силах. Позабочусь я о тебе, как забочусь о птенцах своих: как их холю, и тебя холить буду.
Расправила птица крыло, повела им над девушкой и обернула ее в птенца, как две капли воды похожего на остальных.
Выкормила она их, выходила, а как подросли птенцы, песней веселой: солнце встречали, над привольными полями порхали. Держались они стайкой, сами пищу добывали, сами на ночлег летали.
А неподалеку от леса, в котором жили птенцы, рос большой прекрасный сад Зелен-царя.
Повадились пташки в тот сад летать, червяков, жучков клевать, пока в один прекрасный день не приметили яблонь-ку ветвистую, красавицу-раскрасавицу. А яблонька та была не простая: утром листья распускались, в полдень ветви цветом покрывались, через день плоды наливались, да такими они были сладкими, вкусными и сочными — язык проглотишь. Как приметили они то дерево, так только на нем яблоки и клевали. Зелен-царь терпел день, терпел два, но, видя что так ему не собрать урожая, созвал трех сыновей своих и молвил:
— Сыны мои, коль яблоки есть хотите, покараульте дерево от птиц небесных.
— Покараулим, батюшка, — ответили в один голос сыновья.
В первый вечер отправился караулить старший сын, да только недолго он бодрствовал: сковал его сон, да такой крепкий, что с трудом солнце красное его утром разбудило.
От стыда не знал он, куда и деться: смеялись над ним и царь, и братья, и весь двор.
На второй вечер отправился караулить средний сын. Боролся он со сном, боролся, а когда сумерки совсем спустились, заснул еще крепче брата. На следующий день опять было над кем посмеяться.
На третий вечер отправился караулить младший сын. Взял он с собою оружие молодецкое, подобрал местечко укромное и сел в засаду. Просидел он недолго — над землею ночь опустилась. Вдруг в воздухе крылышки зашелестели, пташки всей стайкой на яблоню сели и ну плоды клевать! Поднял царевич лук, прицелился, да только заметила это девушка, в птицу превращенная, и закричала:
— Стой, царевич, не стреляй! Коль нас убьешь, ничего не выгадаешь, только радости лишишься.
Испугался царевич, лук опустил, а пташка — скок, скок!— с ветки на ветку, все ниже и ниже, и, как только земли достигла, обернулась опять красавицей-раскрасавицей.
У царевича сердце зашлось от любви к ней. Но как увидел ее безрукой, заплакал горько; заплакала и девушка вместе с ним. Лились слезы ручьями, но пламя любви их быстро высушило. И поведала ему девушка жизнь свою, жизнь горькую-прегорькую, омраченную псом-драконом.
— Души б своей не пожалел, только бы видеть тебя с руками. Возможно ль это?
— Птица, обернувшая меня в птенца, сказывала, что коль привезет кто воды чистой, как слеза, из родника родников, что бьет из-под скалы драконовой, смогу я исцелиться, и отрастут у меня руки такими, как были. Осмотрелся царевич, увидал в саду среди деревьев цветущий красный мак, сорвал его и приколол девушке на грудь.
— Возьми этот цветок, а я отправлюсь в путь-дорогу. Как соскучишься по мне, брось цветок в прозрачную воду: коль потонет — не жди меня более, коль поплывет по воде — жди меня хоть целый век, а подплывет к берегу — жди меня год один… — Куда же ты собрался?
— Пойду к скале драконовой.
— Туда даже птица не залетает, а человек и подавно.
— Коли все-таки вернусь, где тебя искать?
— Буду я по утрам в твоем саду песней восход солнца встречать. Рассталась красавица с сыном Зелен-царя, опять пташкой обернулась и прыгнула на веточку.
Потом взяла она маковый цветок в клюв, полетела к ручью прозрачному, бросила его в воду и с трепетом глядела, что с ним станется. Поплыл было цветок по течению, потом к берегу… и пристал, точно весь свой век там рос. Обрадовалась птичка и быстро полетела ко дворцу посмотреть, там ли еще молодец, а он уж далеко ушел, путь держал к царству драконов, к роднику родников с водою, как слеза.
Запела птичка песню расставания, песню добрых встреч, а царевич все шел да шел — лесами, горами, местами, где драконы обитали, и в один прекрасный день добрался до глубокого страшного оврага, на дне которого три черта драку затеяли, за чубы тягались да такой вой подняли — хоть святых выноси. Увидев путника, стали его просить:
— Добрый человек, коль привел тебя случай к нам, смилостивься и рассуди нас: больно крепок орешек, нам самим его не раскусить. Отец наш на смертном одре завещал нам три вещи, а вот мы никак наследство не поделим.
— Что же он вам оставил?
— Пару постолов, кушму и флуер. Но вещи эти не простые, а волшебные. Коль обуешь постолы, можешь в них ходить по воде, как по суше.
— Ой, родненькая моя, рада бы тебе руки отрастить, да нет у меня воды чистой, как слеза, из родника родников, что бьет из-под драконовой скалы, и добыть ее не в силах. Позабочусь я о тебе, как забочусь о птенцах своих: как их холю, и тебя холить буду.
Расправила птица крыло, повела им над девушкой и обернула ее в птенца, как две капли воды похожего на остальных.
Выкормила она их, выходила, а как подросли птенцы, песней веселой: солнце встречали, над привольными полями порхали. Держались они стайкой, сами пищу добывали, сами на ночлег летали.
А неподалеку от леса, в котором жили птенцы, рос большой прекрасный сад Зелен-царя.
Повадились пташки в тот сад летать, червяков, жучков клевать, пока в один прекрасный день не приметили яблонь-ку ветвистую, красавицу-раскрасавицу. А яблонька та была не простая: утром листья распускались, в полдень ветви цветом покрывались, через день плоды наливались, да такими они были сладкими, вкусными и сочными — язык проглотишь. Как приметили они то дерево, так только на нем яблоки и клевали. Зелен-царь терпел день, терпел два, но, видя что так ему не собрать урожая, созвал трех сыновей своих и молвил:
— Сыны мои, коль яблоки есть хотите, покараульте дерево от птиц небесных.
— Покараулим, батюшка, — ответили в один голос сыновья.
В первый вечер отправился караулить старший сын, да только недолго он бодрствовал: сковал его сон, да такой крепкий, что с трудом солнце красное его утром разбудило.
От стыда не знал он, куда и деться: смеялись над ним и царь, и братья, и весь двор.
На второй вечер отправился караулить средний сын. Боролся он со сном, боролся, а когда сумерки совсем спустились, заснул еще крепче брата. На следующий день опять было над кем посмеяться.
На третий вечер отправился караулить младший сын. Взял он с собою оружие молодецкое, подобрал местечко укромное и сел в засаду. Просидел он недолго — над землею ночь опустилась. Вдруг в воздухе крылышки зашелестели, пташки всей стайкой на яблоню сели и ну плоды клевать! Поднял царевич лук, прицелился, да только заметила это девушка, в птицу превращенная, и закричала:
— Стой, царевич, не стреляй! Коль нас убьешь, ничего не выгадаешь, только радости лишишься.
Испугался царевич, лук опустил, а пташка — скок, скок!— с ветки на ветку, все ниже и ниже, и, как только земли достигла, обернулась опять красавицей-раскрасавицей.
У царевича сердце зашлось от любви к ней. Но как увидел ее безрукой, заплакал горько; заплакала и девушка вместе с ним. Лились слезы ручьями, но пламя любви их быстро высушило. И поведала ему девушка жизнь свою, жизнь горькую-прегорькую, омраченную псом-драконом.
— Души б своей не пожалел, только бы видеть тебя с руками. Возможно ль это?
— Птица, обернувшая меня в птенца, сказывала, что коль привезет кто воды чистой, как слеза, из родника родников, что бьет из-под скалы драконовой, смогу я исцелиться, и отрастут у меня руки такими, как были. Осмотрелся царевич, увидал в саду среди деревьев цветущий красный мак, сорвал его и приколол девушке на грудь.
— Возьми этот цветок, а я отправлюсь в путь-дорогу. Как соскучишься по мне, брось цветок в прозрачную воду: коль потонет — не жди меня более, коль поплывет по воде — жди меня хоть целый век, а подплывет к берегу — жди меня год один… — Куда же ты собрался?
— Пойду к скале драконовой.
— Туда даже птица не залетает, а человек и подавно.
— Коли все-таки вернусь, где тебя искать?
— Буду я по утрам в твоем саду песней восход солнца встречать. Рассталась красавица с сыном Зелен-царя, опять пташкой обернулась и прыгнула на веточку.
Потом взяла она маковый цветок в клюв, полетела к ручью прозрачному, бросила его в воду и с трепетом глядела, что с ним станется. Поплыл было цветок по течению, потом к берегу… и пристал, точно весь свой век там рос. Обрадовалась птичка и быстро полетела ко дворцу посмотреть, там ли еще молодец, а он уж далеко ушел, путь держал к царству драконов, к роднику родников с водою, как слеза.
Запела птичка песню расставания, песню добрых встреч, а царевич все шел да шел — лесами, горами, местами, где драконы обитали, и в один прекрасный день добрался до глубокого страшного оврага, на дне которого три черта драку затеяли, за чубы тягались да такой вой подняли — хоть святых выноси. Увидев путника, стали его просить:
— Добрый человек, коль привел тебя случай к нам, смилостивься и рассуди нас: больно крепок орешек, нам самим его не раскусить. Отец наш на смертном одре завещал нам три вещи, а вот мы никак наследство не поделим.
— Что же он вам оставил?
— Пару постолов, кушму и флуер. Но вещи эти не простые, а волшебные. Коль обуешь постолы, можешь в них ходить по воде, как по суше.
Страница 3 из 4
