Жил-был на свете богатый человек. Всего у него было в доме вдоволь, одного не хватало: хоть и был он в возрасте, а жена все ему детей не приносила. Однажды говорит ему жена...
Добавить в моё избранное
17 мин, 27 сек 15503
Погляди-ка, муженек, сколько у нас добра всякого, а дитя нам господь не дал. И на старости лет не на кого нам будет опереться, некого будет приласкать. Хуже, кажись, ничего и нет на свете. Ступай-ка ты к лекарям, не дадут ли они тебе снадобья какого, чтобы и нам детей иметь. Поплелся горемыка по свету, у многих лекарей побывал, всяких снадобьев жене принес, но прошел год, прошел второй, а она все детей не родит. Ни один лекарь им так и не помог. Тогда жена ему опять говорит:
— Ступай-ка, муженек, к знахаркам, попробуем и их снадобьев, авось повезет… Ходил, ходил наш молдаван, пока набрел на искусную знахарку. Выслушала его старуха и так велела:
— Ты, человече, не кручинься. Ступай домой и спроси у жены, чего бы ей покушать хотелось, а дома того нет. А потом придешь ко мне и скажешь. Вернулся муж домой и стал жену расспрашивать, чего бы ей покушать хотелось, а дома того нет.
— Да у нас, чай, дом — полная чаша, — говорит жена.
— Мне и не придумать такого, всего у нас вдоволь.
— А ты подумай, подумай, авось вспомнишь.
Думала жена, думала да вдруг вспомнила, что хотелось бы ей покушать рыбки-уклейки. Услыхал муж такое, побежал к знахарке и все ей поведал.
— Вот и ладно, — говорит знахарка.
— Это и будет тебе снадобьем. Ступай на ярмарку. По дороге встретишь рыбака. Купи у него рыбку-уклейку и дай жене покушать.
Муж так и сделал: пошел на ярмарку и встретил дорогой рыбака.
— Мэй, рыбаче, не продашь ли ты мне рыбки немножко, мне на лекарство нужно.
— И продал бы, мил человек, да все уже продано.
— А ты посмотри хорошенько в корзине, авось хоть что-нибудь найдешь. Мне немного надобно.
Порылся рыбак в корзине и нашел под листьями двадцать одну уклейку. Взял у него муж рыбу и заплатил за нее не скупясь. А потом в радости великой домой вернулся, велел ясене уху сварить и все съесть. Жена так и сделала и с того часа зачала. Ну и радости же у них было… Промелькнуло девять месяцев, пришло жене время рожать. Родила она сына, родила второго, потом третьего, четвертого… К вечеру появился на свет и двадцать первый, и тогда только роды кончились.
А муж сидит во второй комнате и по писку новорожденных считает. Как насчитал он двадцать одного сына, схватился за голову и воскликнул сдавленным голосом:
— Дети мне нужны были? Такая орава съест меня с потрохами! Бог их послал, пусть бог о них и заботится, а я пойду куда глаза глядят. Выбежал он из дому и шел, не оглядываясь, пока достиг дремучего леса. В глухой чащобе срубил себе избушку и стал жить. Питался он мхами да кореньями, пил воду ключевую, людям на глаза не показывался и вскоре совсем одичал.
А жена его с сыновьями тем временем кое-как из нужды выкарабкалась. Стали мальчики подрастать, работали дружно и опять на славу зажили. Были они проворными и смекалистыми, так что вскоре трудами своими нажили в двадцать раз больше добра, чем прежде отец их имел.
А как стали совсем взрослыми парнями, начали по праздникам на охоту ходить в самые далекие и глухие места. Вот однажды, охотясь, набрели они на избушку, в которой жил дикий человек. Очень это их удивило, стали они расспрашивать всех встречных и поперечных, что это за человек, пока дознались, что он их отец. Тогда парни вернулись домой, рассказали обо всем матери и все вместе принялись думу думать: как ухитриться отца домой вернуть, чтоб их никто не смел сиротами считать. И умудрила их старуха таким советом:
— Вы, сынки, глядите, отца не испугайте. Он одичал совсем и, коли вы навалитесь на него кучей, может с ума сойти со страху и убежать еще дальше. А понесите ему краюху хлеба, вина баклажку да один сапог, такой, чтобы одной ноге в нем было просторно, а двум — тесно. Сложите все в избушке и поглядите, что дальше будет.
Парни так и сделали.
Вот вернулся дикарь в избушку и сразу же краюху у дел: накинулся на нее и стал жадно есть, приговаривая:
— Такой хлеб я едал, когда дома жил. Жует он, жует, да вдруг и баклагу замечает.
— Вот добро! Тут, оказывается, и вино есть. А я его уж сколько лет не пивал.
Глотнул он из баклаги разок-другой и захмелел. Только вздумал на постель повалиться, да вдруг сапог заметил.
— Мэй, гляди-ка — сапог! А где же его пара?
Искал мужик, искал, все уголки обшарил, да пары не нашел. Тогда он натянул сапог на одну ногу — велик. И вздумалось ему сунуть в сапог и вторую ногу. Сунуть-то сунул, а вытащить никак не может. Тут и сыновья из засады выскочили и, окружив его, говорят:
— Довольно тебе, отец, в дикости жить, пойдем с нами домой. Привели сыновья отца домой, умыли, остригли, одели и, как стал он в себя приходить, такую речь повели:
— Отец, ты нам свет подарил, а потом бросил на произвол судьбы. Хоть теперь об нас подумай. Ступай по свету да сосватай нам двадцать одну сестру, чтобы мы могли своим хозяйством осесть.
— Ступай-ка, муженек, к знахаркам, попробуем и их снадобьев, авось повезет… Ходил, ходил наш молдаван, пока набрел на искусную знахарку. Выслушала его старуха и так велела:
— Ты, человече, не кручинься. Ступай домой и спроси у жены, чего бы ей покушать хотелось, а дома того нет. А потом придешь ко мне и скажешь. Вернулся муж домой и стал жену расспрашивать, чего бы ей покушать хотелось, а дома того нет.
— Да у нас, чай, дом — полная чаша, — говорит жена.
— Мне и не придумать такого, всего у нас вдоволь.
— А ты подумай, подумай, авось вспомнишь.
Думала жена, думала да вдруг вспомнила, что хотелось бы ей покушать рыбки-уклейки. Услыхал муж такое, побежал к знахарке и все ей поведал.
— Вот и ладно, — говорит знахарка.
— Это и будет тебе снадобьем. Ступай на ярмарку. По дороге встретишь рыбака. Купи у него рыбку-уклейку и дай жене покушать.
Муж так и сделал: пошел на ярмарку и встретил дорогой рыбака.
— Мэй, рыбаче, не продашь ли ты мне рыбки немножко, мне на лекарство нужно.
— И продал бы, мил человек, да все уже продано.
— А ты посмотри хорошенько в корзине, авось хоть что-нибудь найдешь. Мне немного надобно.
Порылся рыбак в корзине и нашел под листьями двадцать одну уклейку. Взял у него муж рыбу и заплатил за нее не скупясь. А потом в радости великой домой вернулся, велел ясене уху сварить и все съесть. Жена так и сделала и с того часа зачала. Ну и радости же у них было… Промелькнуло девять месяцев, пришло жене время рожать. Родила она сына, родила второго, потом третьего, четвертого… К вечеру появился на свет и двадцать первый, и тогда только роды кончились.
А муж сидит во второй комнате и по писку новорожденных считает. Как насчитал он двадцать одного сына, схватился за голову и воскликнул сдавленным голосом:
— Дети мне нужны были? Такая орава съест меня с потрохами! Бог их послал, пусть бог о них и заботится, а я пойду куда глаза глядят. Выбежал он из дому и шел, не оглядываясь, пока достиг дремучего леса. В глухой чащобе срубил себе избушку и стал жить. Питался он мхами да кореньями, пил воду ключевую, людям на глаза не показывался и вскоре совсем одичал.
А жена его с сыновьями тем временем кое-как из нужды выкарабкалась. Стали мальчики подрастать, работали дружно и опять на славу зажили. Были они проворными и смекалистыми, так что вскоре трудами своими нажили в двадцать раз больше добра, чем прежде отец их имел.
А как стали совсем взрослыми парнями, начали по праздникам на охоту ходить в самые далекие и глухие места. Вот однажды, охотясь, набрели они на избушку, в которой жил дикий человек. Очень это их удивило, стали они расспрашивать всех встречных и поперечных, что это за человек, пока дознались, что он их отец. Тогда парни вернулись домой, рассказали обо всем матери и все вместе принялись думу думать: как ухитриться отца домой вернуть, чтоб их никто не смел сиротами считать. И умудрила их старуха таким советом:
— Вы, сынки, глядите, отца не испугайте. Он одичал совсем и, коли вы навалитесь на него кучей, может с ума сойти со страху и убежать еще дальше. А понесите ему краюху хлеба, вина баклажку да один сапог, такой, чтобы одной ноге в нем было просторно, а двум — тесно. Сложите все в избушке и поглядите, что дальше будет.
Парни так и сделали.
Вот вернулся дикарь в избушку и сразу же краюху у дел: накинулся на нее и стал жадно есть, приговаривая:
— Такой хлеб я едал, когда дома жил. Жует он, жует, да вдруг и баклагу замечает.
— Вот добро! Тут, оказывается, и вино есть. А я его уж сколько лет не пивал.
Глотнул он из баклаги разок-другой и захмелел. Только вздумал на постель повалиться, да вдруг сапог заметил.
— Мэй, гляди-ка — сапог! А где же его пара?
Искал мужик, искал, все уголки обшарил, да пары не нашел. Тогда он натянул сапог на одну ногу — велик. И вздумалось ему сунуть в сапог и вторую ногу. Сунуть-то сунул, а вытащить никак не может. Тут и сыновья из засады выскочили и, окружив его, говорят:
— Довольно тебе, отец, в дикости жить, пойдем с нами домой. Привели сыновья отца домой, умыли, остригли, одели и, как стал он в себя приходить, такую речь повели:
— Отец, ты нам свет подарил, а потом бросил на произвол судьбы. Хоть теперь об нас подумай. Ступай по свету да сосватай нам двадцать одну сестру, чтобы мы могли своим хозяйством осесть.
Страница 1 из 5
