Жил на свете крестьянин по имени Гудбранд. Усадьба его стояла на косогоре, и потому прозвали его Гудбранд с косогора. Жил он со своей старухой душа в душу, и никогда ему жена ни в чем не перечила. Что муженек сделает-то и ладно. Худо ли сделает, хорошо ли,-а попреков от жены никогда не услышит.
Добавить в моё избранное
5 мин, 20 сек 10471
А жена от радости опомниться не может.
— Вот это ты хорошо сделал! Вот спасибо, так спасибо! Ни к чему мне овца, ежели толком рассудить. У меня ни прялки, ни веретена нет; да и не мастерица я шерсть прясть. А надо будет, так ее и купить недолго. Зато мы теперь жирной гусятиной полакомимся, я ее страсть как люблю. И подушки гусиным пухом набить можно. Ну-ка, где там у тебя твой гусь?
— И гуся у меня нет. Я его на петуха выменял, — говорит Гудбранд.
Тут жена от радости света невзвидела.
— И как только у тебя на все ума хватает! И то сказать, для чего нам гусь? Я его и жарить-то толком не умею. А подушки и сеном набить можно. Вот петух — иное дело! Это все одно, что часы купить. Теперь мы всегда к сроку вставать будем. Как закукарекает он на заре — тут уж не проспишь! Тащи сюда петуха!
— Продал я его, — говорит Гудбранд, — у меня по дороге так с голоду живот подвело, что думал, живым не останусь. Вот и пришлось мне за двенадцать шиллингов петуха продать да еды себе купить.
— Слава богу, что ты до этого додумался! — закричала жена.
— Что б ты ни сделал, все ладно! А петух нам ни к чему. Мы сами себе господа и можем по утрам спать, сколько душа пожелает. Был бы только ты у меня жив-здоров, больше мне ничего не надо — ни гуся, ни коровы, ни поросенка!
Тут открыл Гудбранд дверь и говорит соседу:
— Ну что, сосед, выиграл я сто далеров?
А тот отвечает:
— С хорошей-то женой хоть и проиграешь, а все в выигрыше останешься.
И купил Гудбранд на те сто далеров, что у соседа выиграл, и корову, и коня, и поросенка, и много всякой живности.
— Вот это ты хорошо сделал! Вот спасибо, так спасибо! Ни к чему мне овца, ежели толком рассудить. У меня ни прялки, ни веретена нет; да и не мастерица я шерсть прясть. А надо будет, так ее и купить недолго. Зато мы теперь жирной гусятиной полакомимся, я ее страсть как люблю. И подушки гусиным пухом набить можно. Ну-ка, где там у тебя твой гусь?
— И гуся у меня нет. Я его на петуха выменял, — говорит Гудбранд.
Тут жена от радости света невзвидела.
— И как только у тебя на все ума хватает! И то сказать, для чего нам гусь? Я его и жарить-то толком не умею. А подушки и сеном набить можно. Вот петух — иное дело! Это все одно, что часы купить. Теперь мы всегда к сроку вставать будем. Как закукарекает он на заре — тут уж не проспишь! Тащи сюда петуха!
— Продал я его, — говорит Гудбранд, — у меня по дороге так с голоду живот подвело, что думал, живым не останусь. Вот и пришлось мне за двенадцать шиллингов петуха продать да еды себе купить.
— Слава богу, что ты до этого додумался! — закричала жена.
— Что б ты ни сделал, все ладно! А петух нам ни к чему. Мы сами себе господа и можем по утрам спать, сколько душа пожелает. Был бы только ты у меня жив-здоров, больше мне ничего не надо — ни гуся, ни коровы, ни поросенка!
Тут открыл Гудбранд дверь и говорит соседу:
— Ну что, сосед, выиграл я сто далеров?
А тот отвечает:
— С хорошей-то женой хоть и проиграешь, а все в выигрыше останешься.
И купил Гудбранд на те сто далеров, что у соседа выиграл, и корову, и коня, и поросенка, и много всякой живности.
Страница 2 из 2
