Ехал однажды мужик с базара домой. А дорога лежала через густой, непроходимый лес. Нигде живой души не видать…
Добавить в моё избранное
18 мин, 54 сек 1037
Это она обернулась овцами, а парня пастухом сделала!
— Скачите снова, догоняйте! -кричит пан.
— Его рубите топорами, а овец ко мне гоните!
Кинулись гонцы назад, в погоню. А Юрий с девушкой тем временем уже далеко отбежали. Бегут они, бегут… Говорит девушка Юрию:
— Приляг ухом к земле да послушай — не шумит ли дубрава, не стонет ли дорога, нет ли за нами погони?
Послушал Юрий и говорит:
— Сильно шумит дубрава, сильно стонет дорога! Гонятся за нами панские слуги!
Тут девушка платочком махнула — сама обернулась садом, а Юрий стал старым садовником.
Подъезжают гонцы и спрашивают:
— Не видел ли ты, дед, как тут двое бежали — парень да девушка молодая?
— Нет, никого я не видел, хоть давным-давно этот сад стерегу, — отвечает садовник.
— А пастух не гнал ли тут овечек? — И пастуха не видел.
Так гонцы ни с чем повернули назад. А Юрий с девушкой побежали дальше.
Приехали гонцы и рассказывают пану и пани как и что:
— Никого мы не догнали: будто растаяли они оба! Повстречали мы только садовника в саду, так он сказал нам, что никто по той дороге не бежал и пастух овечек не гнал. Мы и вернулись. Что ж, ловить ветер в поле?
— Дурни вы! — закричали на них пан и пани.
— Нужно было рубить и сад, и садовника! Ведь это же были Юрий и служанка наша! Плохая на вас надежда! Надо самим гнаться!
И кинулись в погоню пан и пани вместе с гонцами летят — пыль облаком поднимается, земля дрожит, кругом гул идет.
Услышали Юрий с девушкой этот шум да гул — быстрей бежать пустились. Догадались они, что пан и пани вместе с гонцами за ними гонятся. А гул тем временем все громче и громче становится.
— Ну, — говорит девушка, — хоть и недалеко до твоего дома, только не успеем добежать… Надо спасать тебя. Я разольюсь рекой, а ты на другом берегу будешь.
И сейчас же — хлип! — разлилась широкой рекой. А Юрий на другом берегу очутился.
Тут скоро пан и пани со своими слугами подскакали. Взглянула пани на речку и закричала:
— Секите ее топорами! Секите топорами! Кинулись слуги к реке, стали сечь ее топорами.
Застонала река, кровью потекла.
А Юрий на другом берегу стоит, помочь ничем не может, что делать — не знает.
— Околевай, негодная! — кричат пан и пани реке.
— А ты, мужичий сын, берегись: и до тебя доберемся!
Покричали, погрозили, да ничего поделать не могли. Так ни с чем и домой возвратились. Слышит Юрий — стонет река:
— Ох, тяжело мне… Долго мне еще отлеживаться — раны болят. Долго с тобой не видеться… Иди, Юрий, домой, к отцу, к матери, только меня не забывай! Да смотри ни с кем не целуйся. Поцелуешься — меня забудешь. Приходи сюда почаще — проведывай меня!
Пошел Юрий домой, грустный, печальный. Думал с молодой женой вернуться, а вот как вышло… Пришел он домой. Отец с матерью как увидели его, чуть от радости не умерли. Только очень удивились, что Юрий ни с кем целоваться не хочет. Даже с ними ни разу не поцеловался. И стал Юрий дома жить, родителей своих радовать. А как настанет вечер — пойдет он к реке, поговорит с нею и вернется домой. Сам ждет не дождется, когда у девушки раны заживут.
Так много времени прошло. Вода в реке посветлела — раны у девушки стали заживать, закрываться.
И надо было беде случиться: заснул раз Юрий, а в это время пришел дед старый и поцеловал его, сонного. Проснулся Юрий и забыл девушку — словно и не видел ее никогда.
Прошло еще немного времени, отец и говорит Юрию:
— Что ты все холост ходишь? Надо тебе жениться. Мы тебе хорошую невесту высмотрели.
Понравилась эта невеста Юрию. Стали свадьбу справлять. Свадьба была веселая, шумная. Одному Юрию что-то не по себе — тяжко, тревожно, сердце щемит, сам не знает почему.
А на кухне каравайницы свадебный каравай готовят: тесто месят, всякие украшения лепят. Вдруг вошла какая-то незнакомая девушка и говорит:
— Дозвольте мне, каравайницы, сделать вам селезня и уточку на каравай и поднести тот каравай молодым!
Каравайницы дозволили. Вылепила девушка из теста селезня и уточку. Посадила селезня на каравай, а уточку в руках держит. После того вошла в горницу, поставила каравай перед молодыми, сама селезню по голове уточкиным клювом стукает и приговаривает:
— Забыл ты, селезень, как я тебя из неволи вызволяла! -да в голову его стук. -Забыл, как я тебя от гибели спасла! — да снова в голову его стук.
— Забыл, как я за тебя раны принимала! — да еще в голову его стук.
Тут Юрий будто проснулся — припомнил, что с ним случилось, узнал свою девушку. Вскочил он с места, кинулся к ней, стал к сердцу прижимать:
— Вот, родители, моя жена милая! Это она меня от верной смерти спасла! Это она меня из неволи вызволила! Одну ее я люблю! А других и знать не хочу!
— Скачите снова, догоняйте! -кричит пан.
— Его рубите топорами, а овец ко мне гоните!
Кинулись гонцы назад, в погоню. А Юрий с девушкой тем временем уже далеко отбежали. Бегут они, бегут… Говорит девушка Юрию:
— Приляг ухом к земле да послушай — не шумит ли дубрава, не стонет ли дорога, нет ли за нами погони?
Послушал Юрий и говорит:
— Сильно шумит дубрава, сильно стонет дорога! Гонятся за нами панские слуги!
Тут девушка платочком махнула — сама обернулась садом, а Юрий стал старым садовником.
Подъезжают гонцы и спрашивают:
— Не видел ли ты, дед, как тут двое бежали — парень да девушка молодая?
— Нет, никого я не видел, хоть давным-давно этот сад стерегу, — отвечает садовник.
— А пастух не гнал ли тут овечек? — И пастуха не видел.
Так гонцы ни с чем повернули назад. А Юрий с девушкой побежали дальше.
Приехали гонцы и рассказывают пану и пани как и что:
— Никого мы не догнали: будто растаяли они оба! Повстречали мы только садовника в саду, так он сказал нам, что никто по той дороге не бежал и пастух овечек не гнал. Мы и вернулись. Что ж, ловить ветер в поле?
— Дурни вы! — закричали на них пан и пани.
— Нужно было рубить и сад, и садовника! Ведь это же были Юрий и служанка наша! Плохая на вас надежда! Надо самим гнаться!
И кинулись в погоню пан и пани вместе с гонцами летят — пыль облаком поднимается, земля дрожит, кругом гул идет.
Услышали Юрий с девушкой этот шум да гул — быстрей бежать пустились. Догадались они, что пан и пани вместе с гонцами за ними гонятся. А гул тем временем все громче и громче становится.
— Ну, — говорит девушка, — хоть и недалеко до твоего дома, только не успеем добежать… Надо спасать тебя. Я разольюсь рекой, а ты на другом берегу будешь.
И сейчас же — хлип! — разлилась широкой рекой. А Юрий на другом берегу очутился.
Тут скоро пан и пани со своими слугами подскакали. Взглянула пани на речку и закричала:
— Секите ее топорами! Секите топорами! Кинулись слуги к реке, стали сечь ее топорами.
Застонала река, кровью потекла.
А Юрий на другом берегу стоит, помочь ничем не может, что делать — не знает.
— Околевай, негодная! — кричат пан и пани реке.
— А ты, мужичий сын, берегись: и до тебя доберемся!
Покричали, погрозили, да ничего поделать не могли. Так ни с чем и домой возвратились. Слышит Юрий — стонет река:
— Ох, тяжело мне… Долго мне еще отлеживаться — раны болят. Долго с тобой не видеться… Иди, Юрий, домой, к отцу, к матери, только меня не забывай! Да смотри ни с кем не целуйся. Поцелуешься — меня забудешь. Приходи сюда почаще — проведывай меня!
Пошел Юрий домой, грустный, печальный. Думал с молодой женой вернуться, а вот как вышло… Пришел он домой. Отец с матерью как увидели его, чуть от радости не умерли. Только очень удивились, что Юрий ни с кем целоваться не хочет. Даже с ними ни разу не поцеловался. И стал Юрий дома жить, родителей своих радовать. А как настанет вечер — пойдет он к реке, поговорит с нею и вернется домой. Сам ждет не дождется, когда у девушки раны заживут.
Так много времени прошло. Вода в реке посветлела — раны у девушки стали заживать, закрываться.
И надо было беде случиться: заснул раз Юрий, а в это время пришел дед старый и поцеловал его, сонного. Проснулся Юрий и забыл девушку — словно и не видел ее никогда.
Прошло еще немного времени, отец и говорит Юрию:
— Что ты все холост ходишь? Надо тебе жениться. Мы тебе хорошую невесту высмотрели.
Понравилась эта невеста Юрию. Стали свадьбу справлять. Свадьба была веселая, шумная. Одному Юрию что-то не по себе — тяжко, тревожно, сердце щемит, сам не знает почему.
А на кухне каравайницы свадебный каравай готовят: тесто месят, всякие украшения лепят. Вдруг вошла какая-то незнакомая девушка и говорит:
— Дозвольте мне, каравайницы, сделать вам селезня и уточку на каравай и поднести тот каравай молодым!
Каравайницы дозволили. Вылепила девушка из теста селезня и уточку. Посадила селезня на каравай, а уточку в руках держит. После того вошла в горницу, поставила каравай перед молодыми, сама селезню по голове уточкиным клювом стукает и приговаривает:
— Забыл ты, селезень, как я тебя из неволи вызволяла! -да в голову его стук. -Забыл, как я тебя от гибели спасла! — да снова в голову его стук.
— Забыл, как я за тебя раны принимала! — да еще в голову его стук.
Тут Юрий будто проснулся — припомнил, что с ним случилось, узнал свою девушку. Вскочил он с места, кинулся к ней, стал к сердцу прижимать:
— Вот, родители, моя жена милая! Это она меня от верной смерти спасла! Это она меня из неволи вызволила! Одну ее я люблю! А других и знать не хочу!
Страница 5 из 6
