В старину жил в одном селе мужик по имени Негода, а по-уличному прозвали его негодяем. Жил он хорошо, зажиточно, ну и решили выбрать его старостой: сам-то Негода ничуть за этим не гнался, да отказываться было неудобно. А в это время поселился в их селе один портной. Известное дело, эти портные всегда бывают люди с подковыркой, вот и он такой же был, старался всякого на смех выставить.
Добавить в моё избранное
16 мин, 20 сек 17980
— Да ведь кум Негода намедни продавал здесь шкуры и все сбыл! — И давай обзывать их всякими словами; тут прибежали стражники и забрали всех в кутузку. Там они перегрызлись между собой, как собаки, передрались, но все равно пришлось свой срок отсидеть.
Дома жены ждут не дождутся. «Должно быть, столько денег выручили, что унести не могут!» Собрались все вместе, уселись в тарантас и поехали за мужьями. Стражник остановил их:
— Куда вас черти несут?
— Мы, — мол, — едем за своими мужьями.
— И загалдели они и чуть было полицая с ног не сшибли.
— Вот я сейчас и вас арестую!
Тут бабы поняли, что здесь не как у себя в деревне, присмирели, залезли обратно в свой тарантас — и домой.
На другой день мужики вернулись и давай ругаться: «Мы, мол тебя, чертов сын, проучим, мы тебе покажем, где раки зимуют!» Уговорились между собой, ночью прибежали кто откуда, перелезли к нему во двор и обгадили ему всю его халупу. Так рядком и наклали, как по ниточке. Кум утром выглянул, его так и обдало, чуть оземь не грянулся, обеими руками нос зажал. Ну, погоди! На чердаке у него стояли три-четыре порожние кадушки, снес он их вниз и начал старательно все соскребать в эти кадушки и все до последнего катышка складывать. Через два часа кончил, кадушки полны доверху. Соседи издали глядят, дивятся — что он там задумал? Один расхрабрился, подошел и спрашивает:
— Знаете, куманек, моя хата, как говорится, с краю, я ни с кем ни ссорится, ни целоваться не хочу, но мне чудно, что это вы делаете? Будто золото какое собираете.
— А это и правда — золото, — отвечает Негода, — как был я намедни в городе, новые огородники просили меня привезти этого добра, им под капусту нужно. Платят хорошо — за каждую кадушку пятишница! Хорошо бы еще достать, ведь у меня договор.
И кум Негода аккуратно набил крышки на свои кадушки, погрузил их на подводу и поехал в город. «Счастливо, мол, оставаться».
Вот так новость! Батюшки светы! Все забегали по сортирам, нужникам да отхожим местам, все выгребли, вымели, наложили в бочки, в ушаты, в чаны, у кого что было, и сломя голову — в город. Этот негодяй опять нас опередит! По всей дороге растянулись. Расставили, разложили свой товар на рынке. Барышни, дамочки приходят, глядят:
— Что у вас там? Рыба?
— Э, нет, дерьмо.
— Фу, фу! — зажали себе носы и разбежались с рынка как очумелые.
Сейчас по всему городу весть разлетелась; пришли стражники, забрали кадки, а их всех опять в кутузку.
Опять отсидели несколько дней, а жены дома как на горячих угольях сидят. «Куда, мол, делись? Что бы это значило? Работа стоит, хозяйство запущено, и во всем виноват кум Негодяй. Ну, погоди же, дрянь, мы тебе устроим штуку, не придется тебе больше над нами издеваться!» И решили всем миром утопить его.«Чтоб недолго мучился, свяжем его по рукам и ногам и избавимся от него».
На следующее утро послали за кумом Негодяем, чтоб шел к бурмистру. Он еще спал.
— А зачем? — спрашивает он их.
— Собирайся сейчас же, мерзавец, и вон из нашего села!
— Это еще почему? Все подати я уплатил, все в порядке. Хотел бы я посмотреть, как вы меня выгоните!
— Ну, раз не хочешь идти по-хорошему, тебе же хуже будет! — И связали нашему куму лыковым жгутом руки и ноги.
— Тащи его в пруд! — кричат.
— Пусть он там сгниет!
Негодова жена ломает руки, всех святых призывает, умоляет. Никто ее не слушает. Тогда она говорит:
— Ну, устрою я вам штуку, не обрадуетесь! Так и знайте!
Только притащили кума к самому пруду, вдруг кто-то кричит:
— Бурмистров амбар горит! Скорее, скорее все сюда, а то и у нас загорится.
Оставили кума Негодяя одного и побежали скорее гасить. Кум Негодяй лежит на запруде, дергается, изо всех сил рвется, но никак не может высвободить руки. Вдруг слышит за собой:
— Бе-е, ме-е! — Пастух стадо гонит. Подошел овчар и остановился:
— Батюшки светы! Что это вы здесь делаете?
— Вот видите, приятель, — говорит ему Негодяй, — до чего люди неблагодарны! Насильно заставляют меня быть сельским старостой. А у меня на такие дела и ума не хватает, ну я и отказался, а они взяли меня и связали!
— Боже мой, зачем же насильно заставлять! Раз вы не хотите, я вместо вас возьмусь!
— В таком случае развяжите меня и ложитесь, а я вас свяжу, и вы будете старостой.
Пожар погасили, один только бурмистров амбар сгорел. Ну, бурмистр тут не на шутку обозлился.
— Гонза, Вашек! — кричит.
— Бегите на запруду, сбросьте этого негодяя в воду, ни на что не глядите!
Ребята примчались как бешеные: «Топи его, пока он нас всех не сжег!» Схватили связанного. пастуха, раскачали его и — в пруд — бух! Тот завизжал, будто его режут, побарахтался немного и пошел ко дну.
Дома жены ждут не дождутся. «Должно быть, столько денег выручили, что унести не могут!» Собрались все вместе, уселись в тарантас и поехали за мужьями. Стражник остановил их:
— Куда вас черти несут?
— Мы, — мол, — едем за своими мужьями.
— И загалдели они и чуть было полицая с ног не сшибли.
— Вот я сейчас и вас арестую!
Тут бабы поняли, что здесь не как у себя в деревне, присмирели, залезли обратно в свой тарантас — и домой.
На другой день мужики вернулись и давай ругаться: «Мы, мол тебя, чертов сын, проучим, мы тебе покажем, где раки зимуют!» Уговорились между собой, ночью прибежали кто откуда, перелезли к нему во двор и обгадили ему всю его халупу. Так рядком и наклали, как по ниточке. Кум утром выглянул, его так и обдало, чуть оземь не грянулся, обеими руками нос зажал. Ну, погоди! На чердаке у него стояли три-четыре порожние кадушки, снес он их вниз и начал старательно все соскребать в эти кадушки и все до последнего катышка складывать. Через два часа кончил, кадушки полны доверху. Соседи издали глядят, дивятся — что он там задумал? Один расхрабрился, подошел и спрашивает:
— Знаете, куманек, моя хата, как говорится, с краю, я ни с кем ни ссорится, ни целоваться не хочу, но мне чудно, что это вы делаете? Будто золото какое собираете.
— А это и правда — золото, — отвечает Негода, — как был я намедни в городе, новые огородники просили меня привезти этого добра, им под капусту нужно. Платят хорошо — за каждую кадушку пятишница! Хорошо бы еще достать, ведь у меня договор.
И кум Негода аккуратно набил крышки на свои кадушки, погрузил их на подводу и поехал в город. «Счастливо, мол, оставаться».
Вот так новость! Батюшки светы! Все забегали по сортирам, нужникам да отхожим местам, все выгребли, вымели, наложили в бочки, в ушаты, в чаны, у кого что было, и сломя голову — в город. Этот негодяй опять нас опередит! По всей дороге растянулись. Расставили, разложили свой товар на рынке. Барышни, дамочки приходят, глядят:
— Что у вас там? Рыба?
— Э, нет, дерьмо.
— Фу, фу! — зажали себе носы и разбежались с рынка как очумелые.
Сейчас по всему городу весть разлетелась; пришли стражники, забрали кадки, а их всех опять в кутузку.
Опять отсидели несколько дней, а жены дома как на горячих угольях сидят. «Куда, мол, делись? Что бы это значило? Работа стоит, хозяйство запущено, и во всем виноват кум Негодяй. Ну, погоди же, дрянь, мы тебе устроим штуку, не придется тебе больше над нами издеваться!» И решили всем миром утопить его.«Чтоб недолго мучился, свяжем его по рукам и ногам и избавимся от него».
На следующее утро послали за кумом Негодяем, чтоб шел к бурмистру. Он еще спал.
— А зачем? — спрашивает он их.
— Собирайся сейчас же, мерзавец, и вон из нашего села!
— Это еще почему? Все подати я уплатил, все в порядке. Хотел бы я посмотреть, как вы меня выгоните!
— Ну, раз не хочешь идти по-хорошему, тебе же хуже будет! — И связали нашему куму лыковым жгутом руки и ноги.
— Тащи его в пруд! — кричат.
— Пусть он там сгниет!
Негодова жена ломает руки, всех святых призывает, умоляет. Никто ее не слушает. Тогда она говорит:
— Ну, устрою я вам штуку, не обрадуетесь! Так и знайте!
Только притащили кума к самому пруду, вдруг кто-то кричит:
— Бурмистров амбар горит! Скорее, скорее все сюда, а то и у нас загорится.
Оставили кума Негодяя одного и побежали скорее гасить. Кум Негодяй лежит на запруде, дергается, изо всех сил рвется, но никак не может высвободить руки. Вдруг слышит за собой:
— Бе-е, ме-е! — Пастух стадо гонит. Подошел овчар и остановился:
— Батюшки светы! Что это вы здесь делаете?
— Вот видите, приятель, — говорит ему Негодяй, — до чего люди неблагодарны! Насильно заставляют меня быть сельским старостой. А у меня на такие дела и ума не хватает, ну я и отказался, а они взяли меня и связали!
— Боже мой, зачем же насильно заставлять! Раз вы не хотите, я вместо вас возьмусь!
— В таком случае развяжите меня и ложитесь, а я вас свяжу, и вы будете старостой.
Пожар погасили, один только бурмистров амбар сгорел. Ну, бурмистр тут не на шутку обозлился.
— Гонза, Вашек! — кричит.
— Бегите на запруду, сбросьте этого негодяя в воду, ни на что не глядите!
Ребята примчались как бешеные: «Топи его, пока он нас всех не сжег!» Схватили связанного. пастуха, раскачали его и — в пруд — бух! Тот завизжал, будто его режут, побарахтался немного и пошел ко дну.
Страница 4 из 5
