Давным-давно, во времена нищеты и голода, по всей стране водились волки. И вот однажды на хутор Капелу пришел волк и напал на овец. Проснулись утром хуторяне, глядь, а курчавые овечки и ласковые ягнятки лежат на лугу мертвые, и кругом разбрызгана кровь — всех волк загрыз, ни одной не оставил…
Добавить в моё избранное
12 мин, 18 сек 6586
Тогда дедушка посмотрел ей в глаза и понял, где побывала Стина-Мария. Тот, кто побывал у подземных жителей, на всю жизнь остается меченым. Даже если ты пробыл там ровно столько времени, сколько надо, чтобы похлебка сварилась и месяц успел подняться над овчарней, метка все равно останется у тебя на всю жизнь.
Дедушка поднял Стину-Марию на руки и посадил ее к себе на колени.
— Ох ты мой ягненочек, — сказал дедушка.
— Сколько же времени ты пропадала, бедная овечка?
— Много месяцев и много лет, — ответила Стина-Мария.
— И если бы ты не позвал меня, я бы там и осталась.
Но в старых дедушкиных глазах светилась радость при виде овечек. Он всех пересчитал и убедился, что их столько же, сколько сгубил волк.
— Похоже, что в Капеле все-таки будут стричь овец, — сказал дедушка Стине-Марии.
— Похоже, что надо мне с вечера наточить овечьи ножницы. Если, конечно, лунные овечки — твои.
— Мои они, чьи ж еще! — сказала Стина-Мария.
— Сейчас они беленькие, а были серые, когда мне их дали… — Тсс. Молчок! — перебил дедушка.
— Дали те, кого нельзя называть по имени, — закончила Стина-Мария.
Месяц все выше поднимался над крышей овчарни и озарил своим светом луг, на, котором паслись овцы и ягнята хутора Капела. Дедушка взял свой посох и постучал по земле: «Стук-стук-постук»… — Тсс! Молчок! — остановила его Стина-Мария. И шепотом, дедушке на ушко, сказала стих, который был так же стар, как старинный хутор Капела:
Стук-стук-постук!
Для овечек тучный луг.
Сколько было — столько есть.
Тучек на небе не счесть.
Дедушка поднял Стину-Марию на руки и посадил ее к себе на колени.
— Ох ты мой ягненочек, — сказал дедушка.
— Сколько же времени ты пропадала, бедная овечка?
— Много месяцев и много лет, — ответила Стина-Мария.
— И если бы ты не позвал меня, я бы там и осталась.
Но в старых дедушкиных глазах светилась радость при виде овечек. Он всех пересчитал и убедился, что их столько же, сколько сгубил волк.
— Похоже, что в Капеле все-таки будут стричь овец, — сказал дедушка Стине-Марии.
— Похоже, что надо мне с вечера наточить овечьи ножницы. Если, конечно, лунные овечки — твои.
— Мои они, чьи ж еще! — сказала Стина-Мария.
— Сейчас они беленькие, а были серые, когда мне их дали… — Тсс. Молчок! — перебил дедушка.
— Дали те, кого нельзя называть по имени, — закончила Стина-Мария.
Месяц все выше поднимался над крышей овчарни и озарил своим светом луг, на, котором паслись овцы и ягнята хутора Капела. Дедушка взял свой посох и постучал по земле: «Стук-стук-постук»… — Тсс! Молчок! — остановила его Стина-Мария. И шепотом, дедушке на ушко, сказала стих, который был так же стар, как старинный хутор Капела:
Стук-стук-постук!
Для овечек тучный луг.
Сколько было — столько есть.
Тучек на небе не счесть.
Страница 4 из 4
